Готовый перевод Teenage Spring Break / Юность не терпит тайн: Заклятый враг, ставший спасением: Глава 4

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Цзян Чжоу с безразличным видом поднял упавший велосипед и медленно покатил его к порогу своего дома.

Он жил в убогой, низкой лачуге, где стены облупились настолько, что почти полностью оголили кирпич. Внутри почти не было мебели, а пол устилали пустые бутылки из-под спиртного.

Цзян Чжоу нашел табурет, сел и принялся обрабатывать раны йодом.

В комнате стоял такой холод, что его била дрожь. Поколебавшись, он достал из сумки школьную форму и накинул её на плечи.

— Тук-тук.

Должно быть, полиция.

Цзян Чжоу отставил йод и поднялся, чтобы открыть дверь.

В комнату ворвался порыв ледяного ветра. На пороге стоял домовладелец, закутанный в толстый армейский бушлат. Он плотно обмотался шарфом, оставив на виду лишь узкие глаза.

— Эй, вы уже три месяца за жилье не платите. Я больше не буду сдавать вам эту каморку, сегодня же съезжай.

Тон его был сухим и резким. Он стоял как можно дальше, словно боясь хоть в чем-то соприкоснуться с Цзян Чжоу.

В таком захолустье сын убийцы был подобен уличной крысе — все старались держаться от него подальше.

Цзян Чжоу сжал кулаки и, закусив губу, произнес:

— Завтра… можно завтра?

— Завтра, завтра… всё у тебя завтра! Твой отец совершил убийство, кто захочет связываться с вами? Давай, живо собирайся. Плату за три месяца прощу, только убирайся отсюда! — домовладелец сплюнул и, продолжая ворчать, добавил: — Даю два часа. Если не уберешься, выброшу все твои вещи на улицу.

Если он не уйдет, то сам будет виноват в своей беде.

Цзян Чжоу с каменным лицом кивнул:

— Хорошо.

Он сложил свои вещи в один чемодан. Отец им совсем не занимался, поэтому вещей было до боли мало — хватило одного чемодана. Меньше чем через полчаса он был готов. Цзян Чжоу отдал ключи домовладельцу, и тот, прямо у него на глазах, с грохотом захлопнул дверь.

Цзян Чжоу остался ни с чем.

Наступила ночь. Он стоял на краю улицы, волоча за собой чемодан, и не знал, куда податься. Рядом находился рыбный магазин, и оттуда волнами накатывал тошнотворный запах тухлятины. Цзян Чжоу брезгливо поморщился, не понимая, куда ему идти.

В самый разгар зимы пальцы на руках продрогли до нестерпимой боли. Он нашел навес, чтобы хоть как-то укрыться от ветра, и забился в угол — идти было некуда.

Его отец — настоящий зверь. Сбежал, спасаясь от правосудия, и забрал все деньги, не оставив сыну ни гроша. Его совершенно не заботило, выживет ли ребенок.

Цзян Чжоу криво усмехнулся. Он достал телефон и просмотрел список контактов, состоящий из пары имен, но так и не нашел никого, кто согласился бы приютить его.

Похоже, завтрашняя газетная колонка новостей расскажет о его смерти.

Очередной порыв ледяного ветра пробрал его до костей — даже школьная форма не спасала. Цзян Чжоу задрожал и сжался в комок.

Раздался тихий скрип велосипедных шин, а затем звонок, вырвавший Цзян Чжоу из забытья. Он поднял голову, выдыхая облачка пара, и разглядел того, кто стоял перед ним — это был Чу Сюнь.

Чу Сюнь ехал на крутом шоссейном велосипеде черно-белой расцветки, всё еще в школьной форме. Но на нем она сидела так, словно была сшита на заказ: статный, изящный, с тонкими чертами лица.

В тусклом свете уличного фонаря половина лица Цзян Чжоу тонула в тени. Он лениво спросил:

— Ты что тут забыл?

Чу Сюнь промолчал, какое-то время пристально глядя на него, и наконец ответил:

— Привез тебе домашнее задание.

— Ха… ты что, решил поиздеваться? — тело Цзян Чжоу онемело. Он пошевелил пальцами, услышав хруст суставов. — Мне что, мало неприятностей? Хочешь подраться?

Чу Сюнь сказал:

— Ты обещал мне сегодня сделать домашку. Тот, кто нарушает слово, не благородный муж.

Благородный муж… Да он сейчас даже на уличного хулигана не тянет, он просто нищий.

Цзян Чжоу бросил:

— Хватит строить из себя святошу. Думаешь, мне нужна твоя забота? По-твоему, таким, как я, нужно делать уроки?

— Каким таким? И почему тебе не нужно их делать? — Чу Сюнь не рассердился. Его янтарные глаза в свете фонаря казались особенно глубокими, а голос — спокойным, как вода. — В прошлый раз за контрольную по классике ты получил 32 балла. Средний балл по потоку — 85, по классу — 92. Ты тянешь вниз успеваемость всего класса и всей параллели.

— А у тебя сколько? — холодно усмехнулся Цзян Чжоу. — С твоими-то оценками по классике, как язык поворачивается меня упрекать?

Чу Сюнь ни капли не смутился и с самым серьезным видом произнес:

— Я получил 72 балла.

— …И чем ты гордишься?

Надо сказать, Чу Сюнь был настолько одаренным учеником, что это вызывало лишь зависть: по остальным предметам он почти всегда набирал высший балл, но классика каждый раз тянула его на дно. Чтобы он не стал однобоким, Лун Чжэньлянь принудительно назначила его старостой по классической литературе, пытаясь привить ему любовь к этому предмету.

Чу Сюнь перевел взгляд на чемодан Цзян Чжоу, его лицо оставалось бесстрастным:

— Ты остался без крова?

Слово «бездомный» обычно применяли к собакам.

Цзян Чжоу хотел было огрызнуться, но вдруг осознал: разве он не бездомная дворняга? Он усмехнулся и отвел взгляд:

— Тебе-то что? Не знаешь, что я сын убийцы? Если еще раз припрешься с домашкой, не боишься, что я тебя прирежу?

— Пойдем ко мне.

Под светом фонаря Чу Сюнь прервал его, слегка опустив взгляд, словно давал безмолвную клятву.

Глава 4. Не презирай юного бедняка

— Что ты сказал? — Цзян Чжоу застыл в полном изумлении. Эмоция была такой сильной, что он невольно дернул уголком рта, задев рану. От боли он нахмурился, но тут же вернул лицу каменное выражение.

Чу Сюнь терпеливо повторил:

— Пойдем ко мне.

— Зачем? — глаза Цзян Чжоу, глубокие и ясные, смотрели так пронзительно, что становилось не по себе. — Мы ведь даже не друзья.

— Я староста класса и не могу оставаться в стороне, когда однокласснику нужна помощь, — Чу Сюнь произнес это с такой убежденностью, что казалось, у него на лбу написано: «люблю помогать людям».

Он задержал взгляд на разбитом лице Цзян Чжоу и медленно добавил:

— К тому же, мы в одной группе взаимопомощи по классике. Я отвечаю за твои успехи, а ты — за мои. И потом, разве мы не знакомы? Мы ведь даже держались за руки.

Под «держанием за руки» он имел в виду тот случай, когда Цзян Чжоу попытался с ним подраться, но их поймал учитель и в наказание заставил полчаса стоять у входа в класс, взявшись за руки.

http://bllate.org/book/40464/5137154

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода