В комнате на мгновение воцарилась тишина. Юй Нину казалось, что он слышит лишь собственное дыхание, и он мысленно затаил дыхание.
— Хватит притворяться, что спишь, — легко пнув Юй Нина по заднице, бросил Цинь Суй. — Я убил человека, неужели тебе совсем не любопытно?
Юй Нину оставалось лишь мысленно выразить: «……»
Любопытно-то ему было, но собственную жизнь он ценил куда больше.
— Ох… Ваше Величество, ваша покорная служажая только что случайно задремала, что-то случилось? — Юй Нинин для вида зевнул, пытаясь уйти от неприятной темы.
Цинь Суй же из-за его неуклюжей игры наотмашь расхохотался.
Юй Нинон: «……»
Вдоволь нахохотавшись, Цинь Суй вновь внезапно умолк.
В памяти одна за другой проносились картины прошлого. Ощущение голода тех лет давно исчезло, но эти люди всё еще считали их теми жалкими, беззащитными детьми.
Цинь Суй находит это лишь смешным.
Его императорский отец умер столько лет назад, неужели кто-то думал, что он станет переживать о былом позоре?
Он просто терпеть не может, когда его используют.
Придя в себя, Цинь Суй глянул на Юй Нина прежним холодным взглядом.
Заметив, что Цинь Суй рядом хранит долгое молчание, Юй Нинин осторожно перевернулся на другой бок.
— Если сейчас же не уснешь, не спи всю ночь.
Юй Нинин торопливо зажмурился:
— Слушаюсь.
— Не забивай голову ерундой, — усмехнулся Цинь Суй, словно угадав, почему Юй Нинин не может уснуть. — Твоей бестолковой башке всё равно во всём не разобраться, просто сиди смирно и не высовывайся.
Юй Нинин умел вовремя проявить гибкость:
— Ваша покорная служанка просто беспокоится о Вашем Величестве.
— Беспокоишься о моем благополучии? — Цинь Суй нашел это забавным. — Разве ты не ненавидишь меня за то, что силой затащил во дворец в качестве жены?
Юй Нинин: «……»
И как отвечать на эти вопросы, каждый из которых — прямой путь на эшафот?
Юй Нинин дал максимально осторожный ответ:
— Ваша покорная служанка просто немного удивлена…
— Чему же ты удивлен? — поинтересовался Цинь Суй. — Тому, что я люблю мужчин, или тому, что мне приспичило жениться именно на тебе?
Юй Нинин: «……»
Цинь Суй:
— Неужели ты в самом деле думал, что я к тебе неравнодушен?
Юй Нинин: «……» Да ни за что на свете!
— Чего молчишь? — Цинь Суй снова легонько пнул его по заду.
Опять пинается!
Юй Нинин скривил губы:
— Ваша покорная служанка думает, не болит ли у Вашего Величества нога.
— Не переживай, — ответил Цинь Суй. — Могу пнуть тебя еще раз десять-двадцать, и ничего ей не сделается.
Юй Нинин от злости едва слышно заскрежетал зубами:
— В таком случае Вашему Величеству пришлось знатно потрудиться.
.
Во Дворце Ганьцюань царили тишина и покой, зато за его пределами каждый опасался за собственную шкуру.
Вэнь Тин остался во дворце, чтобы разобраться с последствиями, и лишь теперь Цинь Суй велел ему обнародовать те две долговые книги Юй Нина.
— Кан Ян обманывал вышестоящих и утаивал правду, сколотив несметные богатства на взятках. Именно поэтому Ваше Величество так гневается, — холодно глядя на переменившихся в лице евнухов и служанок, громко произнес Вэнь Тин. — Если обнаружится еще хоть один казнокрад, утаивающий государственное имущество — смерть.
Весть об этом перевороте уже на следующий день разнеслась за стенами дворца, и, к всеобщему удивлению, сановники на этот раз горячо поддержали решение Цинь Суя.
А три высших сановника и вовсе, нарушив все традиции, рассыпались в похвалах императору:
— Эти государственные паразиты заслужили смерть, Ваше Величество поистине мудр!
Неведомо какими путями эта история докатилась и до простых людей, и народ принялся наперебой восхвалять государя.
Сам же Цинь Суй, жестокий тиран, впервые заслужил положительную репутацию, так что в чайных и винопитейных заведениях только и говорили, что о его расправах над продажными чиновниками.
Однако не прошло и двух дней, как настроения в народе снова переменились.
Неизвестно откуда поползли слухи, будто проворовавшийся евнух на самом деле был человеком самой Вдовствующей императрицы Сюань. Шептались, что хоть матушка-императрица на словах целыми днями постится и молится Будде, внутри она погрязла в роскоши и разврате — даже деревья во Дворце Чанлэ якобы вырезаны из чистейшего нефрита.
Когда эти слухи долетели до дворца, они, разумеется, достигли ушей Вдовствующей императрицы Сюань.
— Во всем виноват твой никчемный братец!
Вдовствующая императрица швырнула свое любимое ожерелье из кораллово-красного нефрита прямо в лоб Кан Цзэ.
— Ума палата, а сообразить не мог, из-за него теперь под угрозой моя безупречная репутация! Какое еще оплакивание и погребение тела? Лучше бы его давно бродячие псы разорвали!
— Ваше Величество… Кан Ян ведь столько всего сделал ради Вас… — истекая кровью из рассеченного лба, Кан Цзэ пал ниц и не смел шелохнуться.
— Если бы не ты, думаешь, место в Палате внутреннего умиротворения досталось бы ему?
Лицо Вдовствующей императрицы слегка похолодело. Вспомнив о Цинь Суе, она презрительно усмехнулась:
— А император-то хорош, ловкую игру затеял. Убил моего человека и тут же посадил на его место своего верного пса. Только мне руки связал, теперь и шагу ступить негде.
В глазах Кан Цзэ мелькнула убийственная искра:
— Ваше Величество, может, нам тогда…
— Не смей действовать необдуманно! — бросила на него пренебрежительный взгляд Вдовствующая императрица. — Мало у тебя поводов подозревать меня в соучастии?
Кан Цзэ глубоко склонил голову:
— Слушаюсь.
— Ничего не предпринимай, — губы Вдовствующей императрицы тронула легкая улыбка, а фениксиевы глаза блеснули леденящим холодом. — Мне и самой любопытно, каких высот он сможет достичь в своих интригах.
*
Лишь на следующий день Юй Нин узнал о смерти Кан Яна.
Вспомнив о злосчастном цветке, который и стал причиной всех бед, он приказал привести главного управляющего цветочной оранжереи.
Юй Нин прямо спросил его:
— Почему в прошлый раз пришел не ты лично?
Если император отдал приказ, а в оранжерее отнеслись к нему спустя рукава и прислали лишь помощника — если вдуматься, в этом и правда было нечто странное.
К тому же этот цветок попал к нему в руки не с тем ли умыслом, чтобы навредить либо Цинь Сую, либо ему самому?
Юй Нин решил, что во всем необходимо разобраться до конца.
Управляющий оранжереей сглотнул слюну:
— Старый раб в тот момент был вызван людьми из Палаты внутреннего умиротворения.
Юй Нин тут же всё понял.
Неудивительно, что Цинь Суй так быстро отыскал настоящего виновника.
Юй Нин продолжил расспросы:
— А что за история с Утань Гуанму? Почему она не по нраву Вашему Величеству?
Заметив замешательство на лице управляющего, Юй Нин добавил:
— Говори без утайки, я гарантирую тебе безопасность.
Вчерашние слова Цинь Суя позволили Юй Нину точно понять его позицию: Цинь Сую было совершенно плевать на этот цветок.
Он просто поленился вводить Юй Нина в курс дела и ему было абсолютно всё равно, станет ли тот впоследствии искать истинные причины произошедшего.
Именно это и придало Юй Нину уверенности.
— Это давняя дворцовая история, — начал главный управляющий. — Когда покойный император был еще жив, нынешнее Ваше Величество не входило в число его любимых сыновей… Покойный государь страстно любил эти цветы, и однажды, из-за того что юный принц случайно надломил один лист, его заперли в комнатах на пять дней, строго запретив даже носить ему еду… После того как Ваше Величество взошел на трон, я издал строжайший приказ для всех в оранжерее, но кто бы мог подумать, что Сюй Ши самовольно преподнесет этот цветок Вашему Высочеству…
Сюй Ши — так звали того исчезнувшего помощника управляющего.
Теперь Юй Нину всё стало ясно:
— Вот оно что.
Выходит, Кан Ян преподнес этот цветок в надежде вызвать у Цинь Суя отвращение к нему, а то и вовсе спровоцировать монарха дойти до безумия и казнить его?
Какая жалость, что он совершенно не знал нрава Цинь Суя и в итоге сам принесли в жертву по приказу самого императора.
Сяо Линьцзы, проводив управляющего оранжереей, вернулся с трепетом в сердце:
— Неудивительно, что этот цветок показался мне смутно знакомым, теперь-то я вспомнил: когда я только заступил на службу в Зал Усердного Правления, евнух Вэнь уже предупреждал нас об этом. Только давным-давно это было, вот я и забыл.
Юй Нин махнул рукой:
— Об этом больше ни слова. Впредь запомни как следует все предпочтения и неприязни Его Величества, а пуще всего — запреты, и всегда напоминай мне об этом.
— Слушаюсь.
.
Из-за всей этой кутерьмы с цветами отменили даже традиционное любование сливой.
Сославшись на недомогание, Юй Нин переговорил с Цинь Суем, и мероприятие благополучно отменили.
— Как пожелаешь. — Цинь Суй перевернул страницу книги, его взгляд остался совершенно равнодушным.
Он изначально и не собирался устраивать это сборище, от толпы народу у него только голова болела.
Поскольку донесения из уезда Сяньтай о помощи пострадавшим от снежной бури радовали успехами, последние два дня выдались у Цинь Суя свободными, и он проводил дни во Дворце Ганьцюань.
В отличие от него, Юй Нин все эти дни был завален делами по горло.
До Нового года оставался всего месяц, и всевозможные крупные и мелкие дворцовые вопросы стекались к Юй Нину. Новоназначенный глава Палаты внутреннего умиротворения по фамилии Ван держался с ним чрезвычайно почтительно, по любому поводу испрашивая его мнения.
Юй Нинин во все эти тонкости не вникал, лишь тщательно проверял финансовые отчеты, а во всем остальном позволял управляющему Вану действовать по заведенному годами порядку.
Но даже при таком подходе он крутился как белка в колесе целых три дня, из-за чего его легкий кашель даже немного усилился.
Глядя на него, Цинь Суй не скрывал брезгливого выражения лица:
— Ну и хрупкое же у императрицы здоровье. Который день пошел, а никак не оправится от простуды.
Юй Нин по привычке выдал дежурную лесть:
— Жизнь этой служанки ничего не стоит, главное, чтобы Ваше Величество пребывал в добром здравии.
Хэ Лан, находившийся тут же, стоял в стороне и тихонько ухмылялся.
Вдруг его глаза блеснули, и он предложил:
— Ваше Величество, раз уж через пару дней нам предстоит ехать на Гору Цзинъянь в буддийский монастырь молиться о преодолении последствий снежной бури, почему бы попутно не отвезти Ее Величество искупаться в горячих источниках на соседней Горе Цзинхань? Это как раз поможет прогнать холод и сырость.
— Язык без костей, — бросил на него косой взгляд Цинь Суй, а затем снова перевел глаза на стоявшего рядом Юй Нина: — Хочешь поехать?
Юй Нинин кивнул.
За всю свою жизнь он еще ни разу не бывал в горячих источниках.
Цинь Суй:
— Мечтай больше.
Юй Нинин: «.»
.
Спустя три дня Цинь Суй все же взял Юй Нина с собой на Гору Цзинъянь для молитвы в монастыре.
При покойном императоре такие поездки обычно совершались в сопровождении целой свиты наложниц, но теперь в гареме Цинь Суя оставался лишь один Юй Нин, да и сопровождающих стражников стало вдвое меньше.
Строго говоря, это был первый раз, когда Юй Нинин покидал дворец после свадьбы.
Всю дорогу он едва сдерживал восторг, вертел головой по сторонам и то и дело расспрашивал Сяо Линьцзы.
Впрочем, вести себя так свободно он позволял себе лишь потому, что Цинь Суй ехал отдельно; появись император рядом, Юй Нинин вел бы себя тише воды, ниже травы.
— Кстати говоря, говорят, что Принцесса Вньцин сейчас как раз живет на Горе Цзинъянь, — заметил Сяо Линьцзы.
— На горе? — удивился Юй Нин. — Раз разве у нее нет собственной резиденции?
— То-то и оно, принцесса была любимицей покойного государя, дворец ей построили давным-давно. Но после смерти императора принцесса сама попросила позволения уйти в монахини в даосский монастырь Байюньгуань на Горе Цзинъянь, — в голосе Сяо Линьцзы прозвучало невольное сочувствие. — Подумать только, принцессе Вэньцин едва исполнилось двадцать, а лицом она писана красавица — такая молодость, и вдруг проводить дни в горной обители…
Не договорив, он внезапно спохватился, испуганно рухнул на колени и принялся молить о прощении за болтовню.
Юй Нин не придал этому особого значения и велел ему подняться, но в душе его пробудилось жгучее любопытство к этой принцессе.
Сама попросила отправить ее в горы?
В столь юном возрасте — и уже принять такое решение. Какой же человек эта загадочная Принцесса Вэньцин, которую ему еще не доводилось встречать?
Покачиваясь, повозка долго катила вперед, и во второй половине дня процессия наконец добралась до Горы Цзинъянь.
Императорский монастырь располагался на склоне горы, подъем туда был не слишком сложным, но стояла такая стужа, что Юй Нин, закутанный в толстый плащ, все равно дрожал от холода.
Стражники следовавшем позади длинным хвостом, Цинь Суй обернулся, бросил взгляд на Юй Нина и покачал головой.
— Хэ Лан, возьми императрицу на спину, поднимитесь пешком.
— Слушаюсь. — Не успело затихнуть эхо голоса, как Хэ Лан невесть откуда материализовался, отвесил почтительный поклон и ловко взвалил Юй Нина себе на спину.
— Простите за беспокойство, господин Хэ, — смущенно пробормотал Юй Нин.
Сказав это, он тихонько шепнул на ухо шагавшему рядом Цинь Сую:
— Ваше Величество, как вернемся во дворец, я непременно займусь физическими упражнениями и уж точно Вас не разочарую.
Цинь Суй издал короткий презрительный смешок — очевидно, ни единому его слову он не поверил.
Хэ Лан, услышав это, странно искривил лицо и с заговорщицким видом подмигнул:
— А у нашего Вашего Величества выносливость отменная. Императрице и правда нужно побольше тренироваться, чтобы побыстрее научиться поспевать за ритмом Его Величества.
Юй Нинин: «……»
Слова-то вроде правильные, но почему из уст этого наглеца они звучат так двояко?
http://bllate.org/book/40442/5134011
Готово:
