Оценивающие взгляды заставили Чи Сяньюя чувствовать себя крайне неуютно, и он инстинктивно отступил на полшага.
— Что ты столбом стоишь? — Цинь Цзун с безразличным выражением лица чуть качнул подбородком. — Иди сюда, садись.
Чи Сяньюя совершенно не тянуло оставаться здесь, но он топтался на месте, упрямо отказываясь подходить.
Он всегда старался избегать лишних контактов с друзьями из окружения Цинь Цзуна: их пренебрежительные и насмешливые взгляды неизменно вызывали у него внутренний дискомфорт, а кроме того —
Чи Сяньюй бросил косой взгляд в угол, на Янь Мингуя. То ли случайно, то ли нет, но Янь Мингуй внезапно поднял веки, и его холодный взгляд скользнул по нему.
Чи Сяньюй тут же отвлeкся, пару секунд помедлил и, волоча ноги, поплёлся к Цинь Цзуну.
Усевшись рядом, он с недовольным видом дёрнул Цинь Цзуна за рукав и тихо пробормотал:
— Разве мы не собирались на свидание? Почему здесь столько людей?
Цинь Цзун хмыкнул:
— Когда это я говорил, что это свидание?
Чи Сяньюй лишился дар речи. Цинь Цзун действительно не говорил о свидании — он лишь упомянул, что они пойдут поужинать, но парень никак не ожидал оказаться на подобном застолье, а тем более встретить здесь Янь Мингуя.
— Братец Цинь, генеральный директор Янь ведь ещё не видел твою жёнушку? — неожиданно подал голос Сюй Чжаоян. — Не представишь?
Остальные тоже принялись подшучивать:
— Чжаоян, прекращай балаган. Каковы отношения между А-Цзуном и генеральным директором Янь, неужели ты сам не понимаешь?
Цинь Цзун лениво улыбнулся:
— Пожалуй, стоит представить.
С этими словами он совершенно естественно приобнял Чи Сяньюя за плечи и слегка притянул к себе:
— Сяоюй, мы так и не успели представиться. Это мой лучший друг, Янь Мингуй.
Эти слова были обращены явно к Чи Сяньюю, однако сам Цинь Цзун всё это время не сводил глаз с Янь Мингуя.
Янь Мингуй вид делал, будто ничего не замечает; в его янтарных глазах мелькнула мягкая улыбка, а голос прозвучал тепло и безобидно:
— Приятно познакомиться. Как тебя зовут?
Чи Сяньюй напряжённо замер в объятиях Цинь Цзуна. Янь Мингуй держался донельзя дружелюбно — настолько, что совершенно не вязался с образом человека, способного исподтишка строчить ему подобные сообщения.
Он понимал, что сейчас следовало бы улыбнуться в ответ и вежливо представиться, но стоило ему заглянуть в глаза Янь Мингую, как перед мысленным взором помимо воли всплывало содержимое той злосчастной фотографии, а также картина: Янь Мингуй и Цинь Цзун стоят рядом, тесно прижавшись друг к другу.
Чи Сяньюй просто не мог выдавить из себя улыбку, да и прикосновения Цинь Цзуна в этот момент стали невыносимыми.
Заметив его движения, Цинь Цзун едва заметно ущипнул Чи Сяньюя за бок и бросил на него предупреждающий взгляд:
— Веди себя послушно.
У Чи Сяньюя защемило сердце, и он упрямо отвернулся, храня упорное молчание.
Совсем как ребёнок, молча дующий губы.
Взгляд Цинь Цзуна потемнел. Убрав руку, он бесстрастно произнёс:
— Виноват, не предупредил его заранее, вот он и капризничает. Прошу прощения.
В его тоне отчётливо сквозило баловство. Сюй Чжаоян перевёл взгляд с одного на другого, несколько раз многозначительно улыбнулся и поспешил сгладить углы:
— Жёнушка всё-таки ещё совсем молод, это вполне можно понять. Братец Цинь, не сердись.
Каждое его слово подспудно внушало мысль, что Чи Сяньюй зажрался от вседозволенности и садится Цинь Цзуну на шею, совершенно не считаясь с его авторитетом.
Цинь Цзун оставил это без комментариев:
— Подавайте еду.
Официанты один за другим внесли подносы с блюдами. Сюй Чжаоян завёл разговор о недавно начавшейся застройке земельного участка на юге города, и остальные тут же подхватили тему.
Мгновение назад разыгравшуюся сценку легко и непринужденно замяли. Никому не было дела до Чи Сяньюя, никто не проявлял к нему уважения — казалось, он был для них лишь незначительным поводом для болтовни.
Чи Сяньюй сидел за столом, опустив голову, снедаемый глухим раздражением и тоской.
Он никак не мог взять в толк, зачем Цинь Цзун притащил его на эту встречу, а теперь бросил без внимания — только потому, что он не захотел поддержать разговор с Янь Мингуем?
Покончив с рабочими вопросами, собравшиеся постепенно переключились на самого Янь Мингуя.
— Кстати говоря, когда ты уехал, мы все были просто в шоке от того, в каком состоянии остался А-Цзун.
За исключением Сюй Чжаояна, остальные были друзьями Цинь Цзуна с самого детства, а потому подкалывали его без всякого стеснения.
— И то верно. Помню, был понедельник, и А-Цзун целый день не появлялся в университете. Я позвонил ему спросить, где он, а он ответил, что торчит в аэропорту.
— Да вы послушайте лучше! Было уже около полуночи, а он всё ещё сидел там на чемоданах.
Другой со смехом поддержал:
— Да уж, если бы ты не напомнил, я бы и забыл! А помните, какое-то время он как помешанный целыми днями таскал с собой словарь и заучивал слова, с утра до ночи не снимал наушники, тренируя аудирование? Говорил, что собирается сдавать TOEFL и IELTS, — не иначе как намылился в Америку к генеральному директору Яню!
Столкнувшись с разоблачением своего прошлого, Цинь Цзун сохранил абсолютное спокойствие. Он не стал их останавливать, а вместо этого бросил на Янь Мингуя многозначительный взгляд:
— Просто болтали языками, не принимайте всерьёз.
Янь Мингуй безмятежно улыбнулся, и по его лицу невозможно было прочесть никаких эмоций:
— Разумеется.
Тема быстро сошла на нет — никто не придал ей особого значения, и компания непринужденно переключилась на другие вещи.
Однако болтают обычно без задней мысли, а слушают — с замиранием сердца. Чи Сяньюй отрешенно смотрел на стоявшую перед ним селадоновую чашку, чувствуя, как в душе воцаряется полный хаос.
Значит, Цинь Цзун и Янь Мингуй знали друг друга с пелёнок, а в старшей школе были вынуждены расстаться и разъехаться из-за протестов отца Цинь Цзуна.
Все те слухи и сплетни оказались чистой правдой.
Но обо всём этом прошлом Цинь Цзун ему никогда ничего не рассказывал. Чи Сяньюй скосил глаза на оживленно болтающего Цинь Цзуна, и на душе у него стало скрести кошки.
В этот момент речь зашла о чём-то новом, и стрелки неожиданно перевели на него.
Услышав своё имя, Чи Сяньюй испуганно поднял глаза. Сюй Чжаоян добродушно улыбнулся ему:
— Жёнушка, а ты какой университет окончил? Мы тут вспоминаем студенческие годы.
Чи Сяньюй растерялся и заискивающе посмотрел на Цинь Цзуна.
Заметив, что парень молчит, кто-то весело подшутил:
— Жёнушка всё еще дуется на братца Цинь? Брось, из-за такой ерунды — и обижаться.
Однако Цинь Цзун даже не взглянул в его сторону, и Чи Сяньюю пришлось глуповато выдавить из себя:
— Я… я не учился в университете.
В отдельной кабинке на мгновение повисла тишина. Лица присутствующих не смогли скрыть удивления:
— …Как это?
В их кругу, какими бы безнадёжными увальнями ни были молодые люди, семьи всё равно отправляли их на пару лет за границу за солидные деньги, чтобы в итоге получить диплом магистра какого-нибудь зарубежного вуза, а уж на бакалаврскую корочку всегда можно было рассчитывать. Отсутствие высшего образования в их глазах выглядело чем-то нелепым и абсурдным.
Чи Сяньюй смущённо потёк ухо и, сжав палочки для еды, тихонько пробормотал:
— Я бросил старшую школу, собираюсь сдавать взрослый экзамен и поступать в Янчэнский университет…
Не успел он договорить, как Цинь Цзун неожиданно подал голос. Его тон был ленивым и беспечным:
— Подумаешь, не учился в университете. Диплом — это самая дешевая вещь на свете.
Кто-то тут же поддакнул:
— И то верно, эта бумажка ломаного гроша не стоит. У меня в старшей школе круглая отличница, закончившая докторантуру, до сих пор вкалывает у меня в подчинении. Каждый раз, когда видит меня, рассыпается в любезностях и подобострастно лепечет: здравствуйте, директор Чжао! Довольно забавно, между прочим.
— Вот именно, толку от этого высшего образования никакого.
Сюй Чжаоян пару раз хмыкнул:
— Точно. К тому же, раз уж жёнушка теперь с братцем Цинем, зачем тебе вообще сдался какой-то университет? Братец Цинь тебя и так обеспечит.
Чи Сяньюй опешил. На первый взгляд эти слова вроде бы были призваны сгладить неловкость, но в его ушах они звучали резко и оскорбительно.
То, к чему он отчаянно стремился и чего жаждал достичь, в глазах Цинь Цзуна и этих людей стоило меньше бумажки от никчемного договора.
— Нет же, поступать в университет — это… — Чи Сяньюй отчаянно пытался возразить, но его никто не слушал.
— А вы, оказывается, знатоки, — неожиданно раздался ровный, спокойный голос.
Янь Мингуй, хранивший молчание всё это время, наконец заговорил.
Чи Сяньюй удивленно поднял голову. Взгляд Янь Мингуя на мгновение задержался на его лице, а затем тот быстро отвёл глаза.
Услышав это, остальные переглянулись с некоторым недоумением:
— И что же по этому поводу думает генеральный директор Янь?
Янь Мингуй неторопливо покрутил в пальцах чашку с чаем, после чего лениво приподнял веки и окинул взглядом присутствующих. Уголки его губ тронула мягкая улыбка, но глаза за стёклами очков излучали холод и насмешку:
— Я лишь знаю, что с летними насекомыми бесполезно рассуждать о льде.
— Летними насекомыми о льде? Это чэнъюй такой или поговорка? — тот самый директор Чжао, хвастадавшийся докторанткой, смотрел на него чистейшим взглядом невежды и с любопытством переспросил: — Генеральный директор Янь, что это значит?
Другой гость тоже растерянно захлопал глазами:
— Точно, генеральный директор Янь, что за новое словечко из разряда трендов года? Почему я раньше такого не слышал?
Глава 6. Вам помочь?
— Второсортный, пробей-ка быстро в Байду, дай и мне приобщиться к мудрости.
Все сидящие за столом знали, что Янь Мингуй — доктор наук в области финансов из Лиги плюща. В отличие от них, мажоров, пробивших себе дорогу родительскими деньгами, докторская степень Янь Мингуя была подкреплена самыми настоящими знаниями.
А ничего не понимающий Чи Сяньюй просто поражался: как можно не знать столь элементарного выражения?
Тяжесть на сердце внезапно рассеялась. Чи Сяньюй исподлобья бросил косой взгляд на Янь Мингуя, сидевшего по диагонали от него, подумав, что тот совсем не похож на человека из его представлений.
Неожиданно Янь Мингуй как раз повернулся в его сторону. Их взгляды встретились, Чи Сяньюй смутился, виновато опустил голову и поспешно схватил палочки, делая вид, будто выбирает еду.
Среди присутствующих лишь у Сюй Чжаояна было кислое лицо. Он прекрасно понял: Янь Мингуй прямо назвал их компанией невежд с узким кругозором, эдакими лягушками на дне колодца.
Жаль только, что эти тупицы ничего не соображали и были рады услуживать ему.
Сюй Чжаоян яростно скривпил зубы и выдавил из себя улыбку:
— Генеральный директор Янь и правда доктор из Лиги плюща, изъясняется так умно и загадочно — без должной сноровки и не поймёшь.
В его словах сквозила немалая доля язвительности. Янь Мингуй едва заметно усмехнулся и холодно бросил:
— Директор Сюй шутит. Куда уж мне до широты кругозора директора Сюя.
Сюй Чжаоян подавился воздухом и сухо хихикнул:
— Что вы, генеральный директор Янь, шутите.
Едва стихли его слова, как те двое, что ранее взялись за поиски в поисковике, заспорили между собой:
— Второсортный, что за помойный у тебя интернет? Полчаса грузит и ничего не открывается, совсем никуда не годишься!
— Сам ты помойка! — возмутился мужчина по прозвищу Второсортный. — На себя посмотри, у тебя что, сеть летает?
Перепалка набирала обороты, и Чи Сяньюй, слушая их, только покачал головой, после чего, зажав палочки, тихо пробормотал:
— Похоже, толку от этого университета и вправду никакого.
Он говорил очень тихо, но те двое сидели как раз рядом с ним. Услышав это, они переменились в лице — их скулы заходили ходуном, а физиономии потемнели от злости. С натянутой улыбкой они процедили:
— Жёнушка, а ты сам-то в университете не учился, откуда тебе знать?
Чи Сяньюй не уловил завуалированной насмешки, отложил палочки и с чистой душой принялся объяснять:
— Знаю! Это же школьная программа. Означает, что с насекомыми, живущими только летом, бессмысленно говорить о зимних морозах — так аллегорически говорят об ограниченных людях.
Как только эти слова сорвались с его губ, в кабинке воцарилась абсолютная тишина. Лица присутствующих окрасились в самые причудливые цвета, словно палитра с опрокинутыми красками.
И лишь находившийся в самом эпицентре событий Янь Мингуй остался невозмутим — он лишь с заметным интересом уголок рта приподнял.
Неловкость разлилась в воздухе. Ничего не подозревающий Чи Сяньюй склонил голову набок, переводя взгляд то влево, то вправо, и озадаченно протянул:
— Странно, почему вы все вдруг замолчали?
Цинь Цзун, до этого хранивший молчание, неожиданно протянул руку и легко потрепал Чи Сяньюя по затылку, бесстрастно произнедя:
— Всё, хватит. Ешь давай.
http://bllate.org/book/40352/5121183
Готово: