Девятая глава. Враги встречаются на узкой тропе
Сяо Минюй только собирался ступить ногой на последнюю ступеньку, ведущую в гостиную, как тетушка Фан с улыбкой и разговорами уже ввела внутрь какого-то человека. Подняв глаза и заметив его, она поспешно и воодушевляюще представила гостя:
— Молодой господин Шэн, это тот самый новый господин Сяо.
В гостиной висела большая многоярусная хрустальная люстра, и яркий свет заливал всё помещение до последней трещины. Когда Сяо Минюй и этот молодой господин Шэн встретились взглядами, разглядев друг друга, оба разом замерли.
Неудивительно, что вчера этот мужчина держался так уверенно и вежливо перед японцами — оказывается, это был Линь Яотин!
Сяо Минюй, к которому внезапно пришло озарение, так и застыл на ступеньке, не соображая, стоит ли ему подняться наверх за Карманным громом, спрятанным под подушкой, или броситься вниз и прямиком выбежать из поместья Лян. По сравнению с его растерянным выражением лица, эмоции молодого господина Шэна — Линь Яотина — быстро сменились с удивления на игривую насмешку.
— Иронично, как тесен мир! — Сделав два быстрых шага, Линь Яотин встал прямо перед Сяо Минюем, избавив того от мучительных раздумий о том, как поступить. — Я-то думал, что вчерашняя встреча станет последней и второй возможности увидеться уже не представится!
Он произнес эти слова довольно громко, и тетушка Фан, решив, что они старые знакомые, подошла поинтересоваться у молодого господина, не желает ли он позднего ужина.
— Приготовь что-нибудь из того, что любит господин Сяо, поедим вместе.
Линь Яотин говорил с тетушкой Фан, но глаз не сводил с Сяо Минюя, словно пытаясь взглядом насквозь прожечь его бирюзовое длинное платье.
В этот момент Сяо Минюй и в самом деле чувствовал, что перед этим молодым господином на нем всё равно что не было никакой одежды. После вчерашнего разве его личность еще не была раскрыта?
— Господин Сяо, верно? Все говорят, что спасти чью-то жизнь — благороднее, чем построить семиярусную пагоду, но я вас выручил, а в ответ не услышал даже простого спасибо. Это, знаете ли, никуда не годится.
С улыбкой ухватив Сяо Минюя за руку, Линь Яотин с некоторой долей принуждения потащил его наверх.
У Лян Минши не было сыновей, и этого племянника он любил как родного. У Линь Яотина в особняке тоже имелась своя комната на третьем этаже, как раз по соседству с покоями Сяо Минюя, и она всегда была заперта. Хотя Сяо Минюй никогда туда не заходил, снизу было видно, что к той комнате примыкает большая терраса, и она наверняка во много раз превосходила размерами спальню, отведенную ему самому.
— Думаю, благодарить меня сейчас еще не поздно?
В нынешних обстоятельствах, когда в его собственной комнате хранились вещи первостепенной важности, уйти вот так просто было абсолютно невозможно. Единственным выходом оставалось лишь кривить душой и водить его за нос.
Они остановились перед дверью Линь Яотина, и тот достал ключ, чтобы отпереть замок:
— Поздно или нет — это второе дело. Главное, что вчера господин Сяо бросил меня посреди улицы и был таков, а теперь, когда я выбиваю из вас это спасибо, как ни крути, а искренности в нем маловато.
Сяо Минюй мысленно решил, что под искренностью тот наверняка подразумевает сведения о его подпольной организации. Его дядя Лян Минши после начала Сражения у стен Шанхая тринадцатого августа и полной оккупации города за пределами концессий задался целью стать закоренелым предателем Родины. Раз уж этот по фамилии Линь не сдал его японцам, кто знает, какая зловещая цель за этим скрывается — может статься, он хочет принудить его предать своих и сделать двойным агентом.
Искренность — вещь сердечная, а не та, что болтается на языке, — отделавшись дежурной фразой, Сяо Минюй решил действовать по обстоятельствам, шагу за шагом. Было как минимум две причины, по которым он ни за что не проявил бы ту искренность, которой добивался Линь Яотин: во-первых, Мантин и Таоши всё еще оставались в руках ВТАК; во-вторых, такие подпольные агенты ВТАК, как Стервятник и Тень Лампы, действовавшие в Шанхае под прикрытием, сейчас выполняли праведное дело сопротивления японцам и искоренения предателей. При наличии этих двух условий, если бы он склонил голову перед японцами или марионетками-коллаборационистами, как бы он смог смотреть в глаза собственной совести?
— Вот как? И что же вы думаете обо мне в глубине души? Наверное, всё еще затаили обиду за те два удара?
Те два удара и впрямь были болезненными, особенно тот, что пришелся ружьем по плечу. Но позже Сяо Минюй понял, зачем тогдашний удар помог ему вырваться, и обида прошла.
— Я не настолько неблагодарен.
Желая показать свою доброжелательность, Сяо Минюй через силу выдавил улыбку.
Взгляд Линь Яотина скользнул по его улыбающемуся лицу и вдруг замер на полпути к замочной скважине:
— Сколько лет господину Сяо?
— Восемнадцать.
Хотя он и не понимал, с чего собеседник вдруг решил об этом спросить, скрывать было нечего — Гу Цзункунь действительно был восемнадцатилетним юношей.
— А младший брат Сяо на удивление рассудителен и серьезен! — Линь Яотин кивнул, словно невзначай сменив обращение к Сяо Минюю.
Нельзя было сказать наверняка, похвала это или насмешка, но Сяо Минюй лишь улыбнулся. В этом теле обитала душа двадцатисемилетнего человека, так что выглядеть солиднее восемнадцатилетнего паренька было вполне естественно.
— Мою комнату давно не убирали, как насчет того, чтобы посидеть в комнате младшего брата Сяо?
Спросив об этом, он вовсе не стал дожидаться ответа, внезапно выдернул ключ из собственной двери и зашагал прямо к комнате Сяо Минюя.
Линь Яотин так резко сменил тему, что Сяо Минюй не успел опомниться. Тело среагировало быстрее мысли, и он почти на подсознательном уровне в один прыжок оказался перед Линь Яотином. Осознав происходящее, он уже перегораживал вход в комнату.
— Младший брат Сяо... не рад гостям?
Эти слова вполне можно было истолковать как унижение — в этом особняке у Сяо Минюя и впрямь не было прав решать, рад он кому-то или нет.
Сяо Минюй чувствовал себя мышонком, с которым играючи забавляется кошка, загоняя к самому краю пасти: прекрасно понимая, что шансов нет, он всё равно цеплялся за жизнь в предсмертных судорогах.
И всё же, пока кошка не сомкнула челюсти, мышь всегда надеется вырваться на свободу.
Тогда Сяо Минюй склонил голову набок и прислонился плечом к дверному косяку, изобразив на лице чуть игривое выражение, в котором проступила доля свойственной восемнадцатилетним летней наивности и озорства:
— Моя комната маленькая, там всего одна односпальная кровать, боюсь, молодому господину Шэну негде будет присесть.
— Тогда... — Линь Яотин на мгновение замолк, упершись рукой в дверной косяк прямо над головой Сяо Минюя. Слегка свысока вглядываясь в его глаза и изогнув губы в улыбке, он тихо произнес: — Младший брат Сяо не против посидеть в моей комнате, на большой кровати?
В этих словах, как и в тоне, которым они были сказаны, сквозило чересчур легкомысленное и фривольное кокетство. Лицо Линь Яотина, до боли напоминавшее Юй Юя, находилось слишком близко, и его дыхание касалось кожи, отчего щеки Сяо Минюя под сенью его фигуры мгновенно покрылись легким румянцем.
Но это длилось лишь долю секунды. Сяо Минюй давно вышел из возраста зеленого юнца, и его способность поддаваться эмоциям в годы зрелости имела четкие пределы. Он прекрасно понимал, что сейчас перед Линь Яотином стоит Гу Цзункунь, а не Сяо Минюй перед Сяо Юйюем.
Старший брат — это его ушедший сон, прекрасный, но неповторимый. А происходящее вокруг, если и описывать языком сновидений, определенно было сущим кошмаром.
Немного отстранившись от давящего присутствия Линь Яотина, Сяо Минюй по-прежнему не собирался освобождать проход:
— Молодой господин Шэн шутит. Если мы хотим просто поболтать, кабинет на втором этаже подойдет куда лучше.
— Похоже, младший брат Сяо сегодня насмерть стоит против того, чтобы пустить меня на порог? — Линь Яотин окинул взглядом дверное полотно, перевел глаза на Сяо Минюя и насмешливо фыркнул. — Уж не прячет ли младший брат Сяо там что-то запретное?
Сяо Минюй прекрасно понимал: если Линь Яотин всерьез вознамерится войти, удержать его не удастся. Но он также уловил одну вещь: этот крупный котище, судя по всему, уже полностью записал его в свою добычу и не хотел убивать слишком быстро. Раз уж Линь Яотин не срывал бумажную завесу с его тайны, у Сяо Минюя не было причин собственными руками рыть себе могилу и раскрывать карты.
Подняв подбородок, Сяо Минюй встретился с его насмешливым взглядом:
— И что же, по мнению молодого господина Шэна, я там прячу?
— Надеюсь, не красавицу в золотых покоях! — Темно-блестящие зрачки Линь Яотина сузились, а взгляд, на семь десятых насмешливый, затаил в себе три десятка острой проницательности.
— Красавицу? Молодой господин действительно мастер пошутить. У меня наверху нет ни крыши над головой, ни клочка земли под ногами — если бы у меня водилась прелестная дева, стала бы такая бедная, бросившая учебу студенческая душа прятать её у себя?
От этих слов Линь Яотин звонко рассмеялся, а отсмеявшись, наклонился прямо к его уху:
— Если младший брат Сяо и вправду оказался всего лишь бросившим учебу юношей, я с удовольствием запер бы в золотых покоях тебя самого.
Еще в прошлой жизни, обладая мягкой андрогинной красотой, Сяо Минюй то и дело привлекал вокруг себя толпы назойливых поклонников, из-за чего терпеть не мог подобные легкомысленные шуточки. Однако сейчас он не мог позволить себе по-настоящему разозлиться и лишь холодно фыркнул в ответ:
— Прежде чем прятать красоток, молодому господину Шэну стоило бы для начала завести очки — похоже, он разучился отличать мужчин от женщин.
— Кто сказал, что мужчину нельзя спрятать в золотых покоях? — Досказав это, Линь Яотин внезапно сменил тон: — Впрочем, младший брат Сяо прав, зрение у меня и вправду неважное — вчера я даже толком не разглядел, как ты свалился с небес прямо мне в объятия.
Опустив взгляд и спрятав глаза за ресницами, Сяо Минюй не стал отвечать на это. Раз уж Линь Яотин завел разговор о вчерашнем, значит, наигравшись вдоволь, кот собирался проглотить мышь?
Исподтишка заведя руку за спину, он мысленно приготовился при необходимости бесшумно распахнуть дверь, броситься внутрь и схватить Карманный гром. Сяо Минюй был готов пойти на крайние меры и свести с ним счеты ценой собственных жизней, вздумай Линь Яотин прямо сейчас отправить его в Штаб японской военной полиции или в штаб-квартиру спецслужб на улице Бассейновой.
Однако, словно насквозь видя его намерения, Линь Яотин вдруг обнял его за плечи, оттеснив от злополучной двери, и, прижимая к себе, повел вниз по лестнице:
— Тетушка Фан, должно быть, уже закончила с ночным перекусом, давай-ка сначала перекусим, а потом продолжим наш разговор.
Ощущение было такое, будто противники по единоборству уже вышли на арену, рефери свистнул, начиная бой, а соперник вдруг спрыгнул с помоста и заявил, что драться не намерен. От подобных фокусов Сяо Минюй на мгновение растерялся.
Манера Линь Яотина вести дела вопреки любым правилам всё сильнее сбивала Сяо Минюя с толку, заставляя чувствовать себя донельзя беспомощным. Приходилось поневоле подстраиваться под чужие правила, испытывая угнетающее чувство того, что тебя ведут на веревочке.
Поздний ужин оказался простым, и за длинным обеденным столом на двенадцать персон они сидели вдвоем. Линь Яотин, занимавший главенствующее место, уже закончил трапезу, тогда как Сяо Минюй, сидевший на второстепенном месте в качестве компаньона, лишь меланхолично помешивал ложкой оставшуюся половину миши овсяной каши, не испытывая ни малейшего желания подносить её ко рту.
В этот момент снизу поднялась тетушка Фан и доложила, что в комнате молодого господина убрано, простыни и пододеяльники заменены на свежие, в одеяло добавлена пуховая перинка, и спросила, не пора ли набирать ванну.
— Не нужно, чуть позже я сам наберу. А сейчас мне еще нужно пойти с господином Сяо сверить счета за этот месяц, спать ложиться рано.
Услышав слова Линь Яотина, Сяо Минюй и вовсе потерял аппетит. Изначально он рассчитывал пережить эту ночь, а завтра с утра пораньше тихонько смыться со своими вещами — в худшем случае он просто потеряет эту работу. В конце концов, даже если концессия всё еще оставалась под пятой японцев, после темного леса и извилистых троп всегда может открыться новый, прекрасный пейзаж.
Но теперь стало ясно: этот парень по фамилии Линь хоть и обладал смазливым лицом, до боли похожим на лицо его брата, под этой белокожей и смазливой личиной душа у него была чернее сажи! Сяо Минюю казалось, что он снова видит кошку, которая положила лапу на брюшко мыши и вовсю забавляется над ней, не позволяя ни сбежать, ни умереть.
Яростно втянув в рот остатки каши, Сяо Минюй с грохотом опустил миску на стол и поднялся на ноги:
— Что ж, пойдемте разбираться, молодой господин!
http://bllate.org/book/40322/5116865
Готово:
