Бросив последнюю фразу, Ци Ваншу тут же скрылся в комнате и захлопнул окно.
— Поехали, сначала поедим, — Линь Шужань отвел взгляд и повернулся к Му Нинсяо, — а на обратном пути я просто захвачу ему порцию.
Лицо Му Нинсяо уже потемнело; рука все еще лежала на дверной ручке автомобиля, а взгляд, оторвавшись от наглухо закрытого окна, с укором переместился на Линь Шужаня.
— Он просит тебя принести ему еды? — холодно осведомился он.
— Угу, — кивнул Линь Шужань, искренне не видя в этом ничего дурного. — Они там играют, оторваться не могут.
— Оторваться не могут? — Му Нинсяо тут же нахмурился. — И раз они оторваться не могут, ты должен бегать у него на побегушках?
Линь Шужань растерялся и примирительно смягчил тон:
— Да какие побегушки, мне ведь по пути. Мы же друзья, не злись.
Му Нинсяо промолчал, лишь желваки на скулах туго натянулись. Он с самого детства пылинки сдувал с Линь Шужаня, берег так, что лишнего шага ступить не давал, — с какой стати Ци Ваншу вздумал им командовать?
— Садись в машину, — бросил он заметно посуровевшим тоном. Вспылить не вспылил, но недовольства скрыть не сумел.
Линь Шужань бросил на него короткий взгляд и благоразумно смолчал, послушно скользнув на переднее пассажирское сиденье. Му Нинсяо обошел автомобиль, сел за руль, захлопнул дверь и завел мотор.
Машина выехала за ворота медуниверситета и взяла курс на ресторан кантонской кухни. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким шелестом кондиционера.
Линь Шужань прислонился к стеклу, безучастно наблюдая за тем, как за окном уплывают назад городские пейзажи. Его длинные чистые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями неподвижно покоились на коленях, но в голове царил полный сумбур:
«Если Му Нинсяо и впрямь встретит эту так называемую главную героиню, как тогда ослабить ее ауру главного героя?»
Му Нинсяо держался за руль и смотрел на дорогу, но боковым зрением неотрывно следил за Линь Шужанем. Не выдержав затянувшегося молчания, он заговорил первым:
— Ци Ваншу просто патологический лентяй, не потакай ему во всем.
Ци Ваншу:
«??? Я? Я ленивый?»
Линь Шужань повернулся к нему, спорить не стал и лишь тихо отозвался:
— Угу.
— У него что, ног нет? — с раздражением продолжал Му Нинсяо. — Игры важнее обеда? На худой конец доставку бы заказал!
— Соседи по комнате все в сборе, бросать их и уходить было бы некрасиво, — мягко пояснил Линь Шужань.
— И что с того? — не унимался Му Нинсяо. — Будто они в киберспорт подались, великие профи!
Линь Шужань не ответил и снова отвернулся к окну. Му Нинсяо и сам почувствовал, что перегнул палку. Он глубоко вздохнул, пытаясь совладать с глухим раздражением: срываться на Линь Шужаня ему совсем не хотелось, как не хотелось и выглядеть мелочным скандалистом, раздувающим из мухи слона. Но внутри все клокотало от досады. Чертовски клокотало.
С самого раннего детства он опекал Линь Шужаня, решая за него буквально все. Кем же он считал его на самом деле? Братом? Другом? Родным человеком? Вроде бы всем сразу, и в то же время ни одно из этих слов не вмещало всей сути. Му Нинсяо знал наверняка лишь одно: этот человек находится под его безоговорочной защитой. Он хранит его у самого сердца, и никто на свете не смеет причинить ему хоть каплю обиды.
Ци Ваншу не имел дурного умысла — они втроем выросли бок о бок и были ближе любых братьев. Но даже Ци Ваншу не имел права помыкать его Жаньжанем. Никто не имел.
Автомобиль припарковался у дверей ресторана. Му Нинсяо заглушил двигатель и перевел взгляд на спутника. Линь Шужань, наклонив голову, отстегивал ремень безопасности; опущенные длинные ресницы отбрасывали на кожу легкие тени, делая его тонкий профиль одновременно отрешенно-холодным и удивительно мягким.
— Жаньжань, — негромко позвал Му Нинсяо.
Линь Шужань поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. Стоило их взглядам встретиться, как вся копившаяся внутри злость, глухая обида и досада вмиг растаяли без следа, а окаменевшие черты Му Нинсяо мгновенно потеплели.
— Все в порядке, — улыбнулся он, вернув голосу привычную нежность. — Пойдем, поедим. Закажу твои самые любимые блюда.
На душе у Линь Шужаня потеплело. Он открыл дверцу и вышел наружу. Войдя в ресторан, они заняли столик с мягким диваном возле окна.
Му Нинсяо даже не взглянул в меню — сразу перечислил официанту блюда, безошибочно выбрав именно то, что любил Линь Шужань. Когда заказ приняли, он налил в стакан теплой воды и пододвинул ближе к нему.
— Твои соседи уже заселились? Видел их? — поинтересовался он.
— Да, — Линь Шужань сделал глоток. — Остальные двое тоже вполне приятные ребята: одного зовут Ли Вэньцзэ, другого — Хуан Сыюань.
Му Нинсяо с облегчением перевел дух: раз Линь Шужань назвал их приятными, значит, так оно и есть. И все же нужно будет при первой возможности заглянуть в общежитие лично, чтобы убедиться своими глазами:
— В комнате четверо, не шумно? Мешать тебе не будут?
Линь Шужань чуть заметно улыбнулся — улыбка вышла едва уловимой, но от нее в уголках глаз собрались удивительно красивые теплые лучики:
— Вовсе нет. Разговаривают громковато, но не назло же, без дурного умысла.
— Если будет слишком шумно, только скажи. Я оформлю тебе разрешение на проживание вне кампуса, и переберешься ко мне.
Му Нинсяо говорил совершенно серьезно, в его тоне не было ни намека на шутку. Линь Шужань посмотрел на него и с улыбкой кивнул:
— Договорились. Как только станет шумно, сразу попрошу тебя меня забрать.
Услышав этот ответ, Му Нинсяо наконец успокоился. Вскоре на столе появились первые блюда; сам он толком ничего не ел, то и дело подкладывая лучшие кусочки в тарелку Линь Шужаня. Он заботливо выбирал из судака каждую мелкую косточку, прежде чем положить рыбу в его пиалу, а суп предусмотрительно налил заранее, чтобы тот остыл и Линь Шужань не обжегся. За долгие годы подобная забота вошла у него в привычку, и он даже не задумывался о том, что обычные друзья за столом так друг за другом не ухаживают.
Линь Шужань тоже не чувствовал ни малейшей неловкости: он отправлял в рот нежное рыбное филе, неторопливо жевал и время от времени поднимал глаза на Му Нинсяо, тихо напоминая:
— Ты тоже ешь.
— Да ем я, ем, — отзывался тот, хотя его палочки почти не касались еды: он не мог оторвать взгляда от жующего Линь Шужаня.
На середине трапезы Линь Шужань отложил палочки, сделал пару глотков бульона и вдруг вспомнил:
— Ци Ваншу просил чего-нибудь кисло-острого. Сказал прихватить ему кисло-острую фунчозу или рис с жареным картофелем.
Лицо Му Нинсяо тут же снова окаменело.
— Ты можешь хотя бы за едой о нем не вспоминать? — с явным недовольством проворчал он. — Доедим, тогда и решим.
— Понял, — отозвался Линь Шужань и послушно взялся за палочки.
Глядя, как он мирно уплетает обед, Му Нинсяо вновь совладал с глухим раздражением, хотя мысленно все же от души выругал Ци Ваншу на чем свет стоит.
Расплатившись по счету, они вышли на улицу. Город уже окончательно накрыли сумерки: вспыхнули уличные фонари, вывески магазинов замерцали разноцветными огнями, прохожих почти не было, а в вечернем воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат османтуса.
Му Нинсяо не стал возвращаться прямо в медуниверситет, а свернул в сторону и припарковался у своего жилого комплекса.
— Поднимемся, посидим немного, — бросил он тоном, не допускающим возражений: это прозвучало как констатация факта, а не предложение.
Линь Шужань лишь взглянул на него и послушно пошел следом. Щелкнул замок, в квартире вспыхнул свет. Переобувшись в домашние тапочки, Линь Шужань прошел в гостиную и скользнул взглядом по знакомой обстановке. Губы его тронула едва заметная улыбка.
Му Нинсяо шагнул следом, тяжело опустился на диван у чайного столика, пошарил в кармане и, выудив ключ, протянул его спутнику:
— Держи.
Линь Шужань посмотрел на ключ, не спеша брать его в руки. Он прекрасно узнал его: ключ от этой квартиры, точная копия того, что носил сам Му Нинсяо.
— Пусть один будет у тебя, — нарочито небрежно обронил Му Нинсяо. — Сможешь приходить когда вздумается. Не уживешься в общежитии — приходи ночевать сюда, а захочешь съехать насовсем — просто перебирайся ко мне, здесь есть все необходимое.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40302/5152372
Готово:
