Император Цзинжэнь читал до глубокой ночи, то и дело задавая Линь Боюаню вопросы. Взгляд, которым он смотрел на него, был полон искреннего восхищения. Линь Боюань опустил голову, пряча торжествующую улыбку.
Еще вчера они договорились с Императрицей, что после упражнений для поддержания здоровья сразу лягут спать, но она прождала его почти до глубокой ночи. Глядя, как луна поднялась в зенит, а песочные часы отсчитали время после полуночи, Императрица отправила людей разузнать, что происходит в Императорском кабинете. Вскоре пришло известие: с самого окончания утреннего заседания Император вызвал цензора Линя к себе, и с тех пор они не переставали обсуждать дела. Даже обед и ужин им приносили из Императорской кухни. Линь Боюань трапезничал вместе с Его Величеством — пусть и сидел на низком столике внизу, в то время как Император — на почетном месте, и формально никаких нарушений не было, но сама степень оказанной милости была невероятно велика.
— Линь Боюань… — прошептала Императрица, пробуя имя на вкус, и тихо усмехнулась. — Я была неосторожна. Все смотрела лишь на тех, кто во дворце, и забыла, что снаружи полно других людей.
Сказав это, она набросила на плечи императорский халат, взяла накидку и в сопровождении нескольких служанок и евнухов направилась к Императорскому кабинету. Обычно наложницы передвигались на паланкинах, но Императрице казалось, что это слишком медленно. Она шла быстрым шагом, и сопровождающим приходилось переходить с легкого бега на настоящий галоп, чтобы хоть как-то поспеть за ее стремительной походкой. Среди них уже не было Ся Хэ, которую Императрица прежде постоянно брала с собой.
Вскоре они добрались до места. Евнух Лянь и Сяо Шуньцзы дежурили у дверей. Увидев Императрицу, они не выказали привычной скрытой неприязни, напротив — на их лицах отразилось искреннее облегчение.
— Ваше Величество, — поспешно выступил вперед евнух Лянь. — Тот меморандум, что этот негодяй Линь Боюань подсунул Императору, толщиной с целую книгу, к тому же каждая страница пропитана благовониями. Его Величество читает его уже часов пять или шесть. От такого долгого воздействия даже простого аромата можно пропитаться до самых костей.
— Значит, сегодня ночью Линь Боюань собирается явиться во сне Его Величества? — холодно произнесла Императрица. — Какая тонкая стратегия! Прозябать на должности чиновника шестого ранга — это настоящее зарывание таланта в землю!
В отличие от наложниц, чьи интимные встречи с Императором Цзинжэнем были делом обыденным — ведь женщин в гареме было слишком много, и даже если что-то происходило, это не оставляло глубокого следа в памяти государя — Линь Боюань был иным. Человек, которого заметили только сегодня, обладающий реальными знаниями и преданностью — Император наверняка проникся к нему симпатией. Если к этому добавится еще и сновидение, государь может стать крайне неравнодушен к этому человеку.
Иногда истоки великой любви могут быть до смешного простыми: случайный поднятый оброненный предмет, общая любимая книга или даже один единственный мимолетный взгляд — и сердце уже тронуто. Стоит человеку начать уделять кому-то внимание, как чувства приходят сами собой.
Все присутствующие понимали это, и именно поэтому не могли не признать — методы Линь Боюаня безупречны. Люди во дворце плели интриги годами, не добиваясь результата, а Линь Боюань умел ждать: не проявлял себя, пока не придет время, но если уж наносил удар, то ошеломляющий.
— Как бы то ни было, сначала нужно спровадить его прочь, ночь уже глубокая, — обронила Императрица, задумчиво опустив взгляд.
Если бы сейчас Император задремал и увидел сладкий, дурманящий сон, а проснувшись, обнаружил бы рядом с собой изысканного Чжуаньюань Линя, который от усталости клюет носом или выглядит изможденным, это наверняка вызвало бы в нем лишь еще больше жалости и нежности.
Пусть Императрица тоже была врагом для остальных обитателей гарема, но она правила уже много лет и до сих пор не прибрала Императора к рукам, так что серьезной угрозой ее не считали. Линь Боюань же был тем противником, которого требовалось устранить немедленно.
В этот момент евнух Лянь и Императрица объединились в невиданном союзе. Евнух постучал в дверь и вошел. Увидев, что Император начинает клевать носом, он немедленно достал из кармана флакон с охлаждающим маслом, быстро растер его в ладонях и взмахнул рукавами — в воздухе разлился бодрящий холодный аромат. Подойдя к столу, он еще раз взмахнул рукавами и громко объявил:
— Ваше Величество, к вам пожаловала Императрица!
Император Цзинжэнь, окутанный свежим ароматом, заметно прояснился. Услышав имя супруги, он поспешно произнес:
— Скорее, приглашайте.
В отличие от наложницы Шу, к Императрице государь питал искреннее уважение.
Императрица с величественным достоинством вошла в кабинет. Увидев присутствующих, она поклонилась Императору и мягко проговорила:
— Вчера мы договаривались с Вашим Величеством о заботе о вашем здоровье. Сегодня я увидела, что вы до сих пор не отдыхаете, и забеспокоилась. Ваше Величество, поздний сон вредит жизненной энергии.
Только тогда Император Цзинжэнь заметил, что время уже перевалило за полночь. Если он сейчас не ляжет, то придется сразу идти на утреннее заседание. Он отложил незаконченную страницу и перевел взгляд на Линь Боюаня.
— Ночь уже глубока, проводите господина Линя домой, — приказал он евнуху Ляню.
Евнух Лянь кивнул и, обращаясь к Линь Боюаню, на лице которого промелькнуло разочарование, произнес:
— Господин цензор, прошу за мной.
Линь Боюань бросил полный ненависти взгляд на помешавшую ему Императрицу, но вынужден был склониться в благодарности и последовать за евнухом Лянем.
Оставшись в кабинете, Императрица подошла к столу:
— Ваше Величество сегодня выглядит утомленным, но морщинка заботы на лбу как будто разгладилась. Произошло что-то хорошее?
Император кивнул:
— То дело, о котором я говорил вчера, сегодня сдвинулось с мертвой точки — и все благодаря этому Линь Боюаню. У него несомненный талант, он пишет превосходные тексты. Но, что важнее, он не просто пустозвон, умеющий красиво излагать мысли. О новых реформах у меня были лишь смутные идеи, а он уже продумал их до мельчайших деталей!
С этими словами он указал на бумаги, лежащие на столе.
— Этот… меморандум, пожалуй, составлен слишком поспешно, — сдержанно заметила Императрица. — Я не разбираюсь в государственных делах, но некоторые правила мне известны. С такой бумагой не убедить чиновников. Не лучше ли приказать составить официальный документ и через Управление по передаче докладов на следующий день представить его Вашему Величеству? Тогда все гражданские и военные чины смогут его изучить.
— Линь Боюань сказал, что боится, как бы Управление по передаче докладов не придержало его доклад, вот и решил подать его лично, — вздохнул Император. Подобное случалось часто, он хотел навести порядок, но не мог взяться за все сразу. Приходилось выбирать самое важное. Впрочем, в Управлении по передаче докладов не посмели бы утаить важный документ, к тому же благодаря Цзиньивей он и так узнавал о многих вещах, не дожидаясь их доклада, так что это место не было приоритетной целью.
— Ваше Величество устали, — улыбнулась Императрица. — То, чего вы не знаете, они могут и придержать, но если вы уже в курсе дела и сами прикажете Управлению переписать его по всем правилам, кто осмелится не доложить?
— Разумное решение, — Император потер виски, чувствуя, что действительно утомился. Как он мог не додуматься до столь очевидной вещи? Пора было отдохнуть.
— А что до этого Чжуаньюань Линя… — продолжила Императрица. — Если человек умеет работать, разве не лучше найти ему подходящее место, нежели оставлять в цензорском ведомстве? Если он чиновник, пекущийся о народе, разве не его главное желание — лично приносить пользу простым людям?
Император кивнул, соглашаясь со словами Императрицы:
— Верно. Как только новая политика будет утверждена, назначу Линь Боюаня ответственным за ее воплощение. Так можно и повод найти для повышения, и доверить дело надежному человеку. Неплохо.
Императрица довольно улыбнулась и принялась убеждать государя поберечь здоровье и отдохнуть, а завтра вернуться к делам. Когда Линь Боюань перейдет к реальной работе, будет ли у него еще шанс встретиться с Императором Цзинжэнем? Вероятно, да, но ему уже не придется каждый день мозолить глаза при дворе.
Император и Императрица пешком направились к дворцу Цифэн. Летняя ночь была теплой, лишь слегка влажной от росы. Императрица накинула на плечи мужа накидку, и они рука об руку продолжили путь — ощущение было довольно приятным.
Сегодня во дворце Цифэн все было иначе: вместо привычной чопорной строгости от пологов до постельного белья все было выдержано в теплых тонах, создавая уют. Император, уже изрядно утомленный, при виде такой обстановки почувствовал, что сон окончательно берет свое. Умывшись, он лег в постель, и когда Императрица, переодевшись, легла рядом с ним, он слегка улыбнулся.
— Ваше Величество, — Императрица протянула руку и мягко помассировала виски Императора, произнося это очень успокаивающим голосом: — Хотя говорят, что о чем днем думаешь, то ночью снится, но человек, приходящий во сне, может быть просто тем, кого вы видели чаще всего за день. Ваше Величество не должны принимать это близко к сердцу.
— Разве я видел за день кого-то чаще, чем Чжуаньюань Линя? Что мне с того, что я видел его во сне? — Императору было очень приятно, он закрыл глаза. — Неужели вы хотите, чтобы я видел во сне вас?
— А если и так? — Голос Императрицы звучал немного хрипло, но удивительно успокаивающе.
— Я буду видеть во сне Императрицу, — рассмеялся он, чувствуя прилив радости.
— Если перепутаете и приснится Чжуаньюань Линь, я рассержусь.
— Еще слово, и он мне точно приснится, — Император повернулся, обнял супругу, слегка поцеловал ее в щеку и в полудреме прошептал: — Я постараюсь увидеть во сне Цзиньи.
Сказав это, он погрузился в глубокий сон — он был слишком утомлен.
http://bllate.org/book/40247/5106895
Готово:
