Циньань в этот момент явно уже не о чем было говорить с Ян Цзи, однако он продолжал нести всякую чепуху, упрямо не отпуская чужое плечо.
— Старейшина Ян Цзи, — произнес он, — а помнишь, в прошлый раз старейшина Янь из пика Юньцзи смешал для тебя духовную жидкость для массива Дао Пламенеющего Солнца? Хороша была?
— Да… хороша, — длинные вьющиеся волосы Ян Цзи оказались прижаты к шее рукой Циньаня, лицо его застыло, а язык едва ворочался. — Это… это твоих рук дело?
Циньань со смешком ответил:
— Да нет же, разве для такой базовой духовной жидкости нужно какое-то особое руководство? Просто вытягиваешь эссенцию из всяких духовных материалов да смешиваешь их вместе, какая тут мудрёная рецептура.
Ян Цзи подавился воздухом. Помолчав с окаменевшим лицом, он выдавил из себя:
— Скажите… старейшина Циньань, не могли бы вы…
— М? Что, хочешь, чтобы я сварил для тебя духовную жидкость? Можно, конечно, только с тебя очки вклада, и дело в шляпе, — с невероятно естественным видом перебил его Циньань.
Ян Цзи:
— Нет, я…
— Нет? Ты что, не хочешь пилюли моего собственного изготовления? Ого-го, да ты знаешь, сколько культиваторов мечтают заполучить пилюлю, сработанную моими руками? А ты вдруг отказываешься!
— Нет… нет-нет, я не это имел в виду!
Видя, как Циньань принимается откровенно дурачиться и препираться, я почувствовал, что злость постепенно отступает.
…Казалось, здесь что-то было не так.
Почему Ян Цзи выглядел так, будто его до смерти перепугали?
И с какой стати Циньань прикладывал столько сил, лупцуя его, будто заправский драчун?
Меня терзали смутные сомнения.
Если подумать хладнокровно, Циньань вряд ли мог заинтересоваться Ян Цзи. Когда мы только заключили наш Контракт Спутников Дао, Циньань говорил, что предпочитает тип «милых, безобидных и стоящих на ступень ниже в культивации».
Как ни посмотри, Ян Цзи совершенно не вписывался в эти стандарты.
Взгляните на эту здоровенную тушу, возвышавшуюся над Циньанем еще на полголовы; взгляните на его более чем два десятка тысяч спутников жизни; взгляните, наконец, на его уровень культивации в Сфере Истока.
Так почему же Циньань был готов нести любую чушь, лишь бы и дальше удерживать Ян Цзи возле себя?
Не прошло и десяти минут, как темы для разговоров у Циньаня окончательно исчерпались, и Ян Цзи поспешно сбежал вместе со своими спутниками жизни, выглядя так, будто спасается бегством.
Я смотрел, как Циньань возвращается ко мне с задумчивым выражением на лице, извлекает особый лист бумаги и начинает водить по нему кистью для нанесения рун — той самой, что я подарил ему на трехтысячную годовщину заключения нашего союза.
Я долго следил за тем, как он рисует. Линии на бумаге становились все сложнее и запутаннее, но было заметно, что их жилы намеренно прерывали, из-за чего они теряли способность приводить в движение законы и казались обрывками, лишенными единой системы.
Конечно, даже обретя систему, я бы ничего в этом не понял.
В конце концов, я был практиком меча и в массивах разбирался слабо.
Циньань с сосредоточенным видом выводил черту за чертой; это выражение полной погруженности делало его и без того красивое лицо еще более привлекательным. Я засмотрелся было, погрузившись в задумчивость, и лишь когда он, шумно выдохнув, остановил кисть, меня резко выбросило обратно в реальность.
Я прикусил губу и наконец задал вопрос, который жег меня изнутри с самого начала:
— Почему ты так близок с Ян Цзи?
Циньань криво улыбнулся, потрепал себя по волосам и протянул:
— Ой, да в последние годы во Вратах Меча Хуантянь жуткая нехватка людей, вот я и подумал поизучать эти особые телосложения, авось удастся поднять шанс прорыва учеников в Сферу Истока.
Я нахмурился:
— Какое отношение он к этому имеет?
Циньань небрежно бросил:
— Да самое прямое! Сам подумай: Ян Цзи целыми днями только и думает, что о красотках, каждые полдня таскается повсюду в обнимку со своими спутниками жизни, словно бездельник какой-то. И при этом такой человек ухитряется культивировать с невероятной скоростью! Мне кажется, он вполне может обладать каким-то еще не открытым особым телосложением, так что материал для исследований ценнейший.
Я помолчал немного и произнес:
— Вы слишком близко сходитесь.
— А я что могу поделать? — Циньань с досадой вздохнул, заламывая руки. — Не могу же я заявить ему прямым текстом: «Пожалуйста, ложись ровно, я хочу поизучать твое тело»? И так понятно, что он не согласится. Вот и приходится выслеживать его природные духовные руны — подбираться ближе, чтобы ощущать колебания законов на периферии, да ловить момент, чтобы отвесить пару затрещин и посмотреть на инстинктивную реакцию при нападении…
Выходит, ты и впрямь лупил его пару минут назад?
Я молча уставился на Циньаня.
Циньань с воодушевлением еще какое-то время расписывал результаты своих наблюдений, но вдруг осекся на полуслове, до конца осмыслив происходящее:
…Погодите-ка, Владыка Меча, вы случайно не приревновали сейчас?
Я посмотрел на Циньаня:
— …
Циньань посмотрел на меня:
— …
Я сказал:
— Держись от него подальше.
Циньань тихонько забормотал под нос:
— Все мы мужики взрослые, подумаешь, приобнял за плечи, одежда-то на нас все равно надета.
Ты что, и раздеть его собирался?!
Заметив перемену в моем выражении лица, Циньань поспешно поднял руки в знак капитуляции:
— Ладно-ладно, понял я! Больше не буду к нему прикасаться! Держусь от него на расстоянии не меньше трех локтей! Только не злись, не сердись.
Я поправил его:
— От остальных тоже.
Циньань тут же пообещал:
— И от остальных тоже не буду, буду изучать всё сам!
Я еще немного поглазел на него, но под его искренним взглядом злиться расхотелось окончательно. Я и сам понимал, что веду себя капризно — он ведь вел самые обычные научные изыскания, а я тут устроил сцену из-за пустой ревности. Помолчав с мгновение, я взял его за левую руку, развел пальцы правой и сплел их с его пальцами, соединив наши руки в замок.
На тыльной стороне ладоней медленно проступили узоры Контракта Спутников Дао — зеркально отражающие друг друга, до мельчайших деталей схожие линии. Даже без активации духовной силы они отзывались слабым, едва уловимым резонансом просто из-за нашей близости.
Циньань никоим образом не смог бы предать меня.
Мы уже связали себя узами. Порукой тому служили нерушимые законы Духа Истока: стоило бы кому-то нарушить клятву, как небеса и земля отринули бы его, обрекая на вечные муки в пучине погибели.
Это совсем не то поверхностное, неравноправное тайное соглашение о спутниках жизни с возможностью расторжения, какое было у Ян Цзи.
Я закусил губу, крепче сжал руку Циньаня и смягчился:
— Исследуй сколько душе угодно, только не подходи слишком близко.
Циньань пару раз беспечно кивнул.
…На самом деле, причина, по которой я вспылил, заключалась в том, что порой Циньань казался куда прямее моего меча — порой до того прямолинейно, что я даже начинал сомневаться: то ли мы Контракт Спутников Дао заключили, то ли побратались на крови.
…
Впрочем, неважно.
…
Циньань поводил меня по территории Врат Меча Хуантянь, с увлечением указывая на узоры массивов, в обновлении которых принимал участие, и подробно мне всё объяснял. На долю его трудов приходилось поистине немало — добрые три-четыре десятка процентов всего убранства несли на себе следы его усилий.
По правде говоря, меня это ни капли не удивило.
http://bllate.org/book/40210/5102329
Готово: