Первые зимние дни наступали поздно, небо всё еще оставалось чернильно-темным, словно разведенная тушь.
Фу Си отворил дверь, и налетевший порыв холодного ветра заставил его невольно вздрогнуть. С тех пор как ему довелось пережить то испытание, тело стало бояться холода, и ночью требовалось немало времени, чтобы хоть немного согреться.
— До чего же погода с каждым днем все холоднее! — сонный Бао Си от этого ледяного ветра окончательно проснулся.
Вдвоем они быстро растопили маленькую печурку, зачерпнули из колодца воды, наполнили кувшин и поставили греться — в самый раз к тому моменту, как проснется Госпожа Чжао.
— Госпожа скоро встанет, ты пока ополосни воду и подмети двор, а я пойду на Императорскую кухню, велю им приготовить утреннее угощение! — наказал Фу Си.
Бао Си закивал, словно цыпленок, клюющий зерно, и умоляюще уставился на него: — Только не забудь про мое жареное мясо. При этих словах было слышно, как он сглатывает слюну.
— Какое тебе сейчас жареное мясо? Разве что после полудня, — усмехнулся Фу Си. С тех пор как выяснилось, что они с Ру Анем приятели, ходить на Императорскую кухню поручали исключительно ему — а всё потому, что с каждого возвращения он приносил что-нибудь съестное. То были остатки со стола высокопоставленных особ, которые все равно собирались выбросить; раз Ру Ань отдавал их ему, люди с Императорской кухни тоже смотрели на это сквозь пальцы.
Уже несколько дней кружил легкий пушистый снег, стояла страшная стужа. Выдохнув облачко пара, Фу Си втянул голову в плечи и зашагал к Императорской кухне.
В это время на Императорской кухне царила суматоха: нужно было подавать утренние угощения по всем дворцам, а некоторые из пользующихся фавором наложниц с утра пораньше еще и изволили принимать ванну, так что горячая вода требовалась в непременном порядке — словом, кипела вовсю горячая работа.
К миловидному евнуху по имени Фу Си на Императорской кухне уже привыкли, однако дальше порога его не пускали. На Императорской кухне готовилось то, что попадало людям в рот, и если случилась бы какая оплошность, кому отвечать?
— Фу Си! — вспотевший с головы до ног Ру Ань быстрым шагом подошел к нему, протягивая два больших пампуха-маньтоу. — Ешь пока, а я пойду соберу утреннее угощение для Госпожи Чжао.
Фу Си давно выработал навык есть и быстро, и пристойно: всего в два-три укуса расправился с одним пампухом, а оставшийся неторопливо спрятал за пазуху — тот малый, Бао Си, ведь тоже ждал.
Ру Ань принес лакированный ланч-бокс и, убедившись, что никто не видит, стремительно вытащил из-за пазухи завернутый в бумагу сверток: — Это вчера вечером евнух Ли готовил сладости, вкусные, возьми, отведай.
Фу Си не стал отказываться: еда, которой делился Ру Ань, сыграла немалую роль в том, что он сумел так быстро и прочно обосноваться во Дворе Благовоний и не подвергнуться травле со стороны Бао Си и остальных.
— Ну, я тогда возвращаюсь! — Фу Си кивнул ему, подхватил ланч-бокс и зашагал обратно.
В этот момент небо слегка посветвело, и в сумерках уже смутно угадывались силуэты людей. Едва Фу Си добрался до входа в Восточный дворец, как увидел фигуру в ярко-желтых одеждах, которая в сопровождении свиты двигалась прямо на него.
Не раздумывая ни секунды, он тут же опустил ланч-бокс и молча опустился на колени, как вдруг почувствовал, как за пазухой что-то зашевелилось и покатилось вниз. Он во все глаза уставился на то, как пышущий еще его собственным теплом белый пампух сделал несколько оборотов и замер прямо у пары сапог с вышитыми золотыми драконами.
Уперевшись ладонями в землю, Фу Си ощутил, как от ледяного пола по всему телу побежали волны холода, сковавшего его целиком, а по спине от страха пот проступил прямо сквозь одежду.
— Это твое? — Сапоги, принадлежавшие особе высочайшего происхождения, остановились прямо перед его глазами, а затем раздался чуть низкий, бархатный голос.
Фу Си был готов заплакать и заикаясь выдавил: — Д-да, это раба! Чувствуя, что онемел от макушки до пят.
Стоявший наверху на мгновение умолк, а затем вновь поинтересовался: — Ты из какого ведомства?
Осторожно отвечая, Фу Си произнес: — Докладываю высочеству, раб из Двора Благовоний.
— Двор Благовоний? — В голосе прозвучало легкое недоумение.
Кто-то рядом подсказал: — Высочество, это обитель Госпожи Чжао.
— Подбери свой пампух, да смотри в следующий раз не роняй! — Приятный голос звучал с нотками улыбки, после чего процессия двинулась дальше.
Фу Си с замирающим сердцем похлопал себя по груди, затем протянул руку, поднял оброненный на землю пампух и расплылся в улыбке до ушей.
Стоит ли говорить, что в его годы организм рос как на дрожжах, требуя еды едва ли не круглые сутки, и он уже привык засыпать с урчащим от голода желудком. Если в такой момент подворачивался целый пампух, это казалось просто высшим счастьем, а потому он дорожил каждым кусочком пищи.
Дойдя до угла, Чу Цзинтянь внезапно остановился, оглянулся и увидел, что тот маленький евнух с глуповатой улыбкой бережно держит в ладонях белый пампух, вид у него при этом был донельзя довольный. Мужчина невольно улыбнулся.
И правда, знатный маньтоу!
Когда Фу Си вернулся во Двор Благовоний, Госпожа Чжао уже встала, и он торопливо принялся расставлять утреннее угощение.
Пока Госпожа Чжао завтракала, прислуживать оставались лишь двое, а оставшиеся двое могли отлучиться, чтобы в это время утолить собственный голод, а затем вовремя вернуться на смену.
В Восточном дворце не было жены наследного принца, зато имелись две благородные госпожи, причем одна из них приходилась Госпоже Чжао старшей сестрой по отцу. Обе благородные госпожи не отличались склонностью изводить людей, и в обычные дни Госпоже Чжао и остальным полагалось являться с утренним приветствием лишь первого и пятнадцатого числа каждого месяца, а в остальное время в этом не было нужды.
Покончив с завтраком, Госпожа Чжао промокнула уголки рта шелковым платком, взглянула на часы и произмила: — Мое здоровье наконец полностью поправилось, самое время отправиться с утренним приветствием, нельзя же заставлять старших сестер понапрасну тревожиться.
Фу Си бросил на нее быстрый взгляд, мысленно всё поняв — неудивительно, что сегодня она вырядилась с таким парадным блеском.
Нынче Госпожа Чжао облачилась в светло-розовое придворное платье, лицо ее алело здоровым румянцем, цвет кожи был превосходным, а волосы собраны в высокую прическу, скрепленную золотой заколкой-буяо в виде раскрывающего хвост павлина с жемчужиной во рту, с которой свисали три ряда аккуратных круглых жемчужин. Ее разрумяненное лицо сияло весенней свежестью, являя собой ослепительную, несравненную красоту.
Впрочем, немудрено: попав в Восточный дворец, она провела здесь уже полгода, но беда в том, что едва переступив порог, она подхватила простуду и затворилась в покоях, так и не увидев Наследного принца. И вот теперь, когда она наконец оправилась от болезни, за ней закрепилась репутация особы с буйным нравом, отчего у нее душа была готова разорваться от досады.
— Сегодня со мной пойдут прислуживать Чжу Си и Фу Си! — Из двух служанок Цюй Си отличалась рассудительностью, Чжу Си — сообразительностью, а Фу Си, хоть они и общались не так долго, уже проявил себя как человек знающий меру.
Втроем они прибыли в Резиденцию Вэйжань, принадлежавшую Хуан Лянди, и едва переступили порог, как появление Госпожи Чжао приковало к себе все взгляды. Наследный принц не был падок на женскую красоту, и прислуживающих ему женщин насчитывалось всего двое — те самые две благородные госпожи, одна надолго увязшая в болезнях госпожа ляньюань, да пара-тройка прочих придворных госпожей.
— Мэй-эр приветствует двух старших сестер! Приветствую всех сестер! — с изящным поклоном произнесла она, обращаясь к сидевшим во главе угла девушкам, и ее голос прозвучал чарующе.
Сердце Хуан Лянди на мгновение дрогнуло, но на лице заиграла безупречная улыбка: — Разве это не младшая сестрица Чжао? Неужто твое здоровье полностью поправилось?
Госпожа Чжао улыбнулась: — Благодарю сестрицу за заботу, мне уже намного лучше!
Вид у Хуан Лянди сделался почти умиротворенным: — Вот и славно. Кстати, если помнится, Госпожа Чжао ведь сводная сестра Благородной госпожи Чжао, ваши узы поистине близки. С этими словами она перевела взгляд на сидевшую рядом Благородную госпожу Чжао.
Благородная госпожа Чжао пригубила чаю, опустила чашку и с улыбкой произнесла: — Мэй-эр всегда отличалась рассудительностью. Улыбка на ее лице выглядела безупречно.
Хуан Лянди прикрыла рот рукой, усмехнувшись: — Раз здоровье поправилось, значит, сможешь и о Наследном принце позаботиться. Какая радость, к тому же вы две сестры — как раз сможете подражать тем легендарным Эхуан и Нюйин, создав прекрасную историю.
Улыбка на губах Благородной госпожи Чжао слегка померкла, и она с подтекстом произнесла: — Сестрица до чего же великодушна. Готова запросто отдать собственного мужчину.
— Все мы здесь служим Наследному принцу, пока он доволен, я тоже счастлива. Хуан Лянди оставалось лишь сохранить невозмутимость: раз уж представился случай насолить Чжао Ванььюнь, то почему бы не подтолкнуть Наследного принца к другой?
Эта утренняя церемония приветствия заставила Фу Си замереть в восхищении: каждое произнесенное слово он мысленно прокручивал по три раза, страшась угодить в какую-нибудь скрытую ловушку. Впрочем, слухи о том, что две благородные госпожи недолюбливают друг друга, судя по всему, оказались чистейшей правдой.
Вернувшись, Госпожа Чжао пребывала в явно превосходном настроении и пожаловала каждому по пять лянов серебра, после чего уселась перед зеркалом, любуясь своим отражением. Как ей было не радоваться? Наконец-то она сможет служить Наследному принцу.
В назначенный час Фу Си отправился за обедом, но на Императорской кухне царила такая суматоха, что повидать Ру Аня ему так и не удалось.
В этот день Госпожа Чжао, пребывая в отличном расположении духа, позволила Фу Си и остальным трем слугам разделить оставшиеся блюда, и он принял их угощение с огромным удовольствием. Еда со стола госпожи была куда лучше их собственной, к тому же каждое блюдо она едва трогала палочками лишь для виду.
Фу Си все больше убеждался в том, что из него вышел вполне толковый евнух, а прежняя жизнь в роли Нянь Ююй казалась теперь чем-то из прошлой жизни.
Пока Госпожа Чжао предавалась полуденному сну, Фу Си с остальными получили передышку и могли заняться собственными делами.
На Императорской кухне в этот час тоже наступало затишье. Заметив появившегося Фу Си, Ру Ань тут же поманил его к себе — судя по одному лишь виду, у того припасено нечто отменное.
— Евнух Ли! — А ведь евнух Ли был одним из тех... кто стряпал для самого императора. Его мастерству нечего было и противопоставить: кругленький, словно хотхэйтевский Будда Майтрея, с на редкость мягким нравом.
На сей раз евнух Ли сварил целый котел похлебки из бараньих потрохов, оставшихся от трапезы. Выпить пиалу такого супа в зимнюю пору означало почувствовать, как все тело от макушки до пят наполняется живительным теплом.
Фу Си одолел аж три пиалы, и его тело мгновенно согрелось, а щеки обрели здоровый румянец.
Они с Ру Анем оба обладали круглыми лицами — Фу Си по возрасту, а Ру Ань из-за детских черт лица. Склонившись над едой вдвоем, они напоминали пару пушистых бельчат, и смотреть на них было сплошное удовольствие. Люди на Императорской кухне больше всего любили наблюдать за тем, как те уплетают еду, отчего на душе у всех становилось светло и радостно.
Благодаря ежедневным визитам на Императорскую кухню ради перекусов, Фу Си не только не исхудал, но и заметно округлился лицом, прибавил в росте несколько сантиметров, так что его миндалевидные глаза едва ли напоминали прежние, оставаясь при этом такими же угольно-черными.
Набив животы до отказа, Фу Си бросил взгляд на небо: приближался час пробуждения Госпожи Чжао, нужно было торопиться к исполнению обязанностей.
Поначалу, лишь появившись во Дворе Благовоний, он не смел и помышлять о подобном, боясь отлучиться хоть на мгновение. Но постепенно он приноровился к распорядку дня Госпожи Чжао, и жить стало значительно легче. Главное — оказаться рядом именно тогда, когда ты понадобишься хозяйке, и этого было вполне достаточно.
Наевшись и напившись вдоволь, Фу Си с заметно округлившимся животом возвращался в Восточный дворец, когда у поворота зорким глазом выхватил из толпы знакомую ярко-желтую фигуру. Сердце у него тут же ухнуло в пятки: неужели он сегодня вышел из дому, не заглянув в лунный календарь? Мало того, что столкнулся с ним однажды, так теперь угораздило встретиться во второй раз!
Не успел он испустить вздох облегчения, как та самая пара знатных сапог вновь оказалась прямо перед его глазами: — Мда... Большой маньтоу?
Большой... большой маньтоу? Он ведь не про него часом говорит?
Покрываясь испариной от страха, Фу Си запинаясь отозвался: — Р-раб здесь! Он был уверен на все сто, что высочество обращается именно к нему.
— Будучи рабом, ты слоняешься невесть где вместо того, чтобы находиться при госпоже? — Чу Цзинтянь раз за разом вспоминал утреннюю простодушную улыбку парня, отчего на душе у него делалось как-то тепло — подумаешь, какой-то пампух, из-за чего он испытал такое безумное удовлетворение?
Решив, что высочество его отчитывает, Фу Си от страха покрылся липким постом и принялся оправдываться: —...Госпожа раба любит облатки из толокна с Императорской кухни, вот раб и велел людям с кухни приготовить их заранее.
— А ведь преданный слуга! — Бросив эту фразу, Чу Цзинтянь со свитой зашагал прочь.
Лишенный всяких эмоций тон заставил Фу Си слегка растеряться: остался ли тот доволен его ответом или нет?
Оглянувшись, Чу Цзинтянь бросил взгляд на скривившееся в мучительной гримасе лицо евнуха, которое грозило превратиться в один сплошной пирожок-баоцзы, и настроение у него мгновенно улучшилось.
http://bllate.org/book/40171/5097423
Готово:
