Если бы за те десяток с лишним лет она не успела так хорошо узнать эту младшую тетю и не знала бы, что та действительно искренне хочет всё исправить, все те отказы и откровения не давались бы ей с таким трудом.
После ужина она подняла чашу с палочками, собираясь помыть посуду, но тетя выгнала ее из кухни:
— Иди побудь с Цици, тебе тут незачем возиться, она по тебе безумно соскучилась.
Дзян Ци тоже ухватила ее за руку и потянула к выходу:
— Тетя, пойдем со мной во двор, будем в петушки играть!
Малышка обладала на редкость богатырской силой и неиссякаемой энергией: к гаджетам она была равнодушна, зато обожала бегать и прыгать.
Дзян Чи ничего не оставалось, как послушно обуться и прямо в лифте отправить сообщение Ся Юньли — сегодня она, скорее всего, уже не вернется.
Динь-дон.
Мэйцзы держала в руке телефон и кружилась волчком, пытаясь поймать подходящее освещение и удачный ракурс для селфи.
Побродив туда-сюда и с большим трудом выбрав хорошее местечко на фоне живописной игры теней от деревьев при идеальном освещении, она позвала:
— Скорее, иди сюда!
Она приняла удачное выражение лица и немного подождала, но лучшая подруга всё не шла. Обернувшись, Мэйцзы увидела, что та с совершенно задумчивым видом уткнулась в телефон и вовсю что-то на нем печатает.
— Опять с твоей благоверной переписываешься? — поинтересовалась Мэйцзы.
— Да, она говорит, что сегодня не придет ужинать, — механически ответила Ся Юньли и тут же остолбенела: — Стоп, в смысле — моя благоверная?
Телефон мгновенно превратился в раскаленную картошку: она в панике сунула его в карман и бросилась на Мэйцзы.
Та ехидно хихикнула и побежала вверх по горной тропинке:
— Понятия не имею, ты же сама откликнулась!
— Да я просто не прислушалась!
Гнев и стыд не прибавили ей сил, чтобы догнать злорадную подругу.
— Все говорят, что подсознательная реакция — самая искренняя, — Мэйцзы уперла руку в бок и погрозила ей поднятым пальцем. — У тебя отличный слух, как это ты не расслышала? Просто в голове у тебя именно так всё и устроено. Впрочем, можешь и дальше утверждать, что не обратила внимания.
Ее тон резко изменился, заставив бросившуюся в погоню Ся Юньли остановиться и подозрительно уставиться на нее — неизвестно было, какую очередную глупость та затевает.
Мэйцзы расплылась в улыбке:
— Потому что думала только о своей милой соседочке по комнате!
Ся Юньли: «……»
Она глубоко вздохнула, и слова прозвучали так, будто их выдавили сквозь зубы:
— Ты сценаристка, мне с тобой не тягаться, но к ней у меня правда нет никаких других чувств.
— Правда? А вот те, кто врет, потом в неприятности попадают.
— П-правда... наверное, — Ся Юньли прикусила губу, в ее голосе явно сквозила неуверенность.
Она громко покашляла, совершенно неестественным образом вытащила из кармана входной билет и, тыча пальцем в напечатанную на обороте карту, произнесла:
— Я хочу крахмальную сосиску, будешь? До зоны отдыха рукой подать.
Мэйцзы с усмешкой глянула на нее — еще никогда ей не доводилось видеть столь неуклюжих попыток сменить тему. Впрочем, раз та уже высказала всё, что хотела... да кто вообще способен отказаться от крахмальной сосиски?
— Буду!
Ся Юньли не была истовой верующей, но, оказываясь в храме, всегда считала правильным воздать почести божествам на удачу. Попросить о чем-то в мыслях не стоило больших трудов.
Правда, на этот раз она специально купила ароматическую палочку и с величайшим благоговением зажала ее в ладонях, отвесив земной поклон Бодхисаттве.
Она попросила, чтобы в жизни всё шло гладко и удалось заработать побольше денег. При этом она не забыла мысленно назвать номер своего удостоверения личности и нынешний адрес проживания — на случай, если Бодхисаттва вдруг перепутает адресатов.
Повторив это про себя трижды, Ся Юньли немного помеднила и все-таки не удержалась, добавив еще одну фразу: «Пусть соседка по комнате Дзян Чи окажется лесбиянкой».
Лик Бодхисаттвы в храме хранил милосердное выражение, казалось, ее взор источает сострадание ко всему сущему.
Ся Юньли со всей тщательностью выполнила положенный ритуал воскурения благовоний, наблюдая, как струйки дыма поднимаются вверх, словно стремясь напрямую к небесам. Интересно, услышала ли Бодхисаттва ее молитву?
Домой они вернулись уже затемно. Мэйцзы проголодалась до такой степени, что готова была волком выть, поэтому Ся Юньли первым делом выставила ей маринованных пьяных креветок, а заодно завернула парочку лепешек с начинкой. Что же касается разделанной птицы, ей предстояло еще какое-то время провести в духовке — как раз сойдет на поздний перекус.
По телевизору шел фильм, но Ся Юньли каждые несколько минут косилась на телефон. Мелодия звонка была включена на полную громкость, и любое новое сообщение сопровождалось бы звуковым сигналом.
Мэйцзы не выдержала:
— Понятия не имею, когда это ты успела обучиться передаче сообщений силой мысли.
У Ся Юньли не было настроения отшучиваться, ведь последние сообщения в закрепленном чате датировались тремя часами назад.
Она с унылым видом склонила голову набок:
— Я просто не знаю, что написать.
— Проще простого! Расскажи про фильм, который сейчас смотришь, обсуди сюжет, скажи, что тебе нравится, а что нет, а потом спроси, какие фильмы любит она — глядишь, и разговор завяжется. Заодно ненароком узнаешь о ее вкусах.
— Военный советник, ты мое божество! — Ся Юньли тут же воспрянула духом и с треском напечатала целую тираду.
Стоило ей отправить сообщение, как тут же пришел ответ.
Динь-дон.
Мэйцзы как раз жевала креветку, собираясь отпустить пару шуток по поводу скорости ответа, как вдруг заметила, что брови подруги сошлись на переносице двумя зигзагами.
— Чего ты? Что она ответила?
Ся Юньли растерянно подняла голову:
— Она пишет, что ее младшая тетя приготовила для меня подарок и завтра передаст его.
— Мэйцзы, я что-то вообще ничего не понимаю...
Глава 15. Это что, заявление о правах на территорию?
— Серьезно, можешь ничего не брать.Цзян Чи беспомощно оттолкнула руку младшей тетушки, после чего та в пятый раз вернула её руку на место. Волосы старшей женщины были аккуратно собраны на затылке, а за очками скрывался взгляд, точь-в-точь похожий на её собственный; глаза были слегка прищурены, выражая явное неодобрение.
Если не считать мелких морщинок в уголках глаз и чуть опущенных век, обе пары глаз выглядели абсолютно одинаково.
— Я же не тебе их привезла, а другому человеку, отпираешься-то зачем?
Говорившая смахнула мешающую руку и положила фрукты в багажник новой машины.
Она лишь прибегла к софистике, чтобы лишить Цзян Чи повода для дальнейших споров, но та, слушая, видимо, о чем-то задумалась: её поднятая рука замерла на месте, а мочки ушей едва заметно порозовели.
Заходящее солнце сияло вовсю, а небеса полыхали мириадами багровых облаков, окрашивая лица всех присутствующих в теплые тона. Чуть заметная краснота на мочках ушей Цзян Чи пряталась в прядях волос и бросалась в глаза.
Она снова поправила волосы, попрощалась с родней и села в только что купленный седан. Серебристо-серый автомобиль плавно влился в потоке машин, двигаясь с ровной скоростью.
Сдавать на водительские права ей довелось еще в институте, но память у Цзян Чи была отличной, и даже спустя столько времени она не забыла, как водить машину. Проехав пару кругов на тест-драйве в автосалоне, она уже уверенно чувствовала себя на дороге.
Сама по себе первая поездка за рулем не вызвала у неё никаких особенных эмоций.
Хотя госпожа Цзян Сюэлань и любила всё планировать, пуще всего она обожала соперничать. Хорошие успехи Цзян Чи давали ей лишь лишний повод для хвастовства, да и в силах собственной племянницы она не сомневалась, так что не переживала.
В ожидании зеленого света светофора Цзян Чи открыла навигатор и сменила пункт назначения на городской стадион.
Бутылочка была очень известной независимой певицей и автором песен, к тому же универсальной исполнительницей, совмещавшей вокал и танцы, а после того как она публично совершила каминг-аут, её известность взлетела еще выше.
Хотя её репутация была весьма неоднозначной, она говорила за себя своими произведениями и не обращала внимания на сплетни.
Ся Юньли не признавала себя фанаткой: она не крутила чарты, не участвовала во всяких активностях и не следила за личной жизнью артистки, искренне полагая, что просто любит песни Бутылочки.
Но когда концерт подошел к концу и она вместе с толпой вышла из здания стадиона, прижимая к груди светящуюся табличку, с блестящим крошечным ободком-бутылочкой на голове, с раскрасневшимися щеками и бережно, как величайшее сокровище, сжимая в руках полароидные снимки — точно так же, как и любой другой зритель вокруг, — она с охрипшим голосом и отрешенным видом говорила о том, как ждет следующего концерта.
Эта любовь объединяла всех.
Остатки вечерней зари мягко падали ей на плечи, покрывая нежную белизну кожи легким мягким сиянием.
Стоя под рекламным стендом, Цзян Чи с первого же взгляда выхватила из шумной толпы ту, которую хотела увидеть больше всего.Тёмно-зелёные бретельки в форме крыльев бабочки наполовину прикрывали её грудь. Неизвестно, из какого материала они были сделаны, но переливающийся всеми цветами радуги наряд привлекал к себе особое внимание. Ниже мягкой талии струилась длинная асимметричная юбка: с короткой стороны она едва прикрывала основание ног, а с длинной — опускалась до самых лодыжек. При ходьбе одна нога была полностью обнажена, а другая — лишь смутно угадывалась под ткань.
В чисто чёрные пряди волос были вплетены яркие красные пряди, спадавшие на спину и грудь. Однако они не только не скрывали фигуру, а напротив, лишь сильнее приковывали взгляды.
За то короткое время, пока она шла сюда, по меньшей мере трое прохожих проводили её взглядом. Сама же Ся Юньли, казалось, ничего этого не замечала и вовсю щебетала со своей близкой подругой, улыбаясь и выглядя совершенно счастливой.
Губы Цзян Чи чуть сжались, и она внезапно вспомнила слова тётушки, сказанные перед самым отъездом.
Если бы они не были соседками по комнате, разве имела бы она право отказаться?
Будь то неуместные подарки, навязанные под давлением семейных узов, или же эти взгляды — напоследок восхищённые, напоследок жадные.
Какая-то мысль внезапно зародилась в глубине её души и погрузилась на самое дно, но к ней была привязана верёвка, позволяющая в любой момент выплыть на поверхность.
Цзян Чи подняла руку и легонько помахала. Увидев это, Ся Юньли громко вскрикнула и с радостным смехом побежала к ней.
Подол платья развевался за спиной Ся Юньли, напоминая внезапно распустившуюся розу.
В сердце Цзян Чи вдруг странно защимило, словно её щекотали птичьим перышком, и по мере того, как девушка приближалась, это щемящее чувство становилось всё острее.Ей пришлось слегка сглотнуть, чтобы смягчить гордость.
– Цзян-Цзян! – Ся Юньли ловко протиснулась сквозь толпу. В поле ее зрения все прохожие расплывались в туманные силуэты, и лишь короткостриженая женщина в серо-голубой рубашке, стоявшая под дорожным указателем, казалась единственным четким пятном.
Казалось, ей хотелось сказать очень многое.
Как прошли дни дома, каковы впечатления от поездки на новой машине, как вчера она успешно покормила консервами бездомного котенка, каким прекрасным был концерт, какой круглой была вчерашняя луна, как дома одновременно шумно и тихо...
Наверное, оттого, что каждая фраза норовила вырваться наружу первой, в итоге не удалось произвести ни звука.
Она провела рукой по волосам, словно расчесывая их пальцами и приглаживая немного растрепавшиеся пряди, будто надеясь таким образом упорядочить и собственные спутавшиеся мысли.
Вдруг мимо нее сзади прошел прохожий, который нес большой светящийся плакат. Тот был полностью поглощен разговором по телефону и не обращал внимания на то, что происходит вокруг.
Видя, что они сейчас столкнутся, Цзян Чи быстро протянула руку, крепко ухватила Ся Юньли за запястье и притянула к себе, без малейших колебаний, донельзя плавно – так, словно этот момент уже тысячу раз проигрывался в ее голове.
– Осторожно, – произнесла она, а затем бросила прохожему: – Смотрите по сторонам.
Ее голос, словно журчание воды, зазвучал у Ся Юньли в ушах.
http://bllate.org/book/40127/5091375
Готово: