Когда Кевин спрыгнул с крыши, он нос к носу столкнулся с промчавшимся мимо черноухим волком.
Он поспешно попытался резко затормозить, но из-за слишком высокой скорости по инерции сделал еще несколько шагов вперед, едва удержавшись на ногах, и, подняв голову, чуть не уткнулся носом в самую морду волка.
Кевин: «…»
Человек и зверь одновременно замерли на месте, какое-то время не в силах сообразить, что происходит.
Кевин задержал дыхание, чувствуя, что за те неполные сутки, что прошли с момента его возвращения из подземного мира, он пережил столько чертовски острых ощущений, что лучше бы ему оставаться внизу!
Кроваво-красные глаза черноухого волка моргнули, и зверь внезапно бросился вперед. Его острые, как сталь, когти блеснули на свету, свирепо метнувшись прямо в лицо Кевину.
Кевин запрокинул голову, согнул колени и, пригнувшись у самой земли, едва-чуть увернулся от удара. Но он даже не успел выпрямиться, как черноухий волк снова взмахл лапой.
— Дорогу!
Раздался глухой удар плоти о камень — бах! Кевин инстинктивно прищурился, и перед глазами у него на миг все поплыло.
Черноухий волк свирепо взревел и со всего размаха врезался в каменную стену неподалеку. От удара его массивного, крепкого тела обвалился угол кладки, и на землю градом посыпались обломки камней.
Освильд стер кровь с уголка рта, кубарем поднялся с земли, сделал кувырок в сторону и вернулся к Кевину, насмешливо бросив:
— Достопочтенный мой Фасбиндер, владелец короткого кинжала, ты и в следующий раз полезешь через стену?
— Ты еще издеваешься? — Кевин яростно толкнул его, и оба попытались проскользнуть через узкий переулок, чтобы скрыться из виду волка.
Кто бы мог подумать, что эта тварь, отлетев от стены, утробно и ритмично заурчит в самом горле, а затем вновь задерет голову и пронзительно взвыл.
Кевин на мгновение остолбенел, резко схватил Освильда за руку, когда тот уже собрался бежать в переулок, и приказал:
— Не двигайся!
В казино стоял такой шум, что он ничего не расслышал, но теперь-то Кевин наконец разобрался, что к чему в этих урчащих звуках. Подобные ритмичные низкие горловые звуки и пронзительный вой были ему до боли знакомы: это был особый способ передачи информации, которым великаны-зверолюди пользовались на поле боя. Настоящий шифр — никто, кроме их диких сородичей, не был способен постичь его до конца.
Он лишь понимал одно: раз черноухий волк издает такие звуки, это значит, что проскочить через переулок им больше не удастся...
И впрямь: черная тень мелькнула перед глазами Кевина, и тот самый слепой самец льва, поджав одну переднюю лапу, с грохотом спрыгнул с низкой стены, начисто перерезав им единственный путь к отступлению.
— Черт! — Освильд, не выказывая ни капли императорской чопорности или самосознания, грязно выругался и автоматически встал спиной к спине с Кевином.
Глаза льва ничего не видели, выражение морды по-прежнему оставалось растерянным, и Кевин даже подозревал, что зверь попросту лишился рассудка. Лишь услышав урчание и вой черноухого волка, он слегка оживился, словно по условному рефлексу начиная двигаться в такт этим сигналам.
Они намертво заблокировали путь Кевину и Освильду.
В глазах черноухого волка чуть ли не сочилась кровь — зверь сам по себе был безумен до крайности, так умудрялся еще и тащить за собой в это безумие наполовину свихнувшегося льва. Два хищника, каждый ростом с двух человек, если встать на задние лапы, медленно надвигались на Кевина и Освильда...
Их тяжелые лапы ступали по земле совершенно бесшумно, словно отсчитывая секунды до неминуемой гибели.
Пять метров, три метра... А затем — резкий прыжок!
Кевин молниеносным движением выхватил клинок, целясь прямо в брюхо черноухому волку.
И в тот самый момент, когда острые когти волка уже коснулись лица Кевина, а лезвие ножа уперлось в живот зверя, ночь пронзил испуганный крик, ворравшийся в уши двоих людей и двух зверей:
— Папа!!!
Рука Кевина тут же дрогнула, и он подумал: да это же тот самый мелкий ублюдок, что увязался за Мио! Какого черта он опять разбрасывается отцовскими титулами?!
В следующую секунду в него на полном ходу врезалось нечто похожее на пушечное ядро, заставив пошатнуться назад и скатиться на землю вместе с Освильдом.
В то же самое время со всех сторон раздался топот множества ног, и люди один за другим окружили их со всех сторон.
Кевин приподнялся на локте и увидел, что прибывший отряд Бронзовой армии взял обоих хищников в плотное кольцо, а тот самый мелкий ублюдок, снова приняв звериный облик, ударом лапы прижал морду черноухого волка к земле, отпихнул слепого льва в сторону и принялся яростно тереться о них, пока наконец не успокоился.
Способ приветствия при встрече выдался несколько диковатым и грубым — когти даже не были убраны, в любой момент могли содрать шкуру.
— ...Мио ввел на поводке гиппогрифа, выходя из переулка, и, долго и пристально разглядывая эту хаотичную сцену, наконец нашел с чего начать разговор: — Иными словами... эти два зверя сели вам на хвост так плотно, что в итоге вы умудрились потерять самого Императора?
Отряд Бронзовой армии: «…»
Площадь теней в их душах в этот момент могла бы накрыть весь город целиком.
Освильду сейчас было не до разнопесаний отряду Бронзовой армии — в конце концов, с учетом манеры Кевина передвигаться с абсолютным недоверием ко всему живому и неживому, потерять друг друга было вполне закономерно. По крайней мере, они с Кевином все еще сидели здесь живыми и невредимыми, отделавшись лишь легким испугом. Куда больше его занимали три крупных хищника, сбившиеся в кучу перед ними...
Этот мелкий щенок неизвестного происхождения и впрямь оказался из племени великанов-зверолюдей, раз он даже слепого льва называет папой.
Освильд цыкнул языком, скосил глаза на Кевина и процедил:
— Похоже, этот щенок искал именно его... А как же твои басни о том, что его сородичи подобрали тебя и выхаживали несколько лет? Мм?
Факты ударили Кевина наотмашь, и он решил идти ва-банк, нагло отмахнувшись:
— Чего тебе мэм-мэм? Сначала разберись с тем, что перед нами, а потом уже болтай.
— У тебя всегда найдутся отговорки, — Освильд фыркнул носом, выражая свое полное поражение, а затем повернулся к маленькому львенку: — Пусть они сменят обличье, иначе мои люди не смогут спокойно убрать оружие. Понимаешь меня, малец?
Львенок в мгновение ока снова обернулся мальчишкой, огляделся по сторонам и принялся решительно мотать головой:
— Боюсь, сейчас это невозможно, они не могут смениться.
— Почему? — нахмурился Освильд.
Кевин ответил за сопляка:
— Один слишком голоден. Насколько мне известно, в состоянии крайней слабости великаны-зверолюди инстинктивно сохраняют звериный облик — так их боевая мощь выше, и им проще себя защитить. А второй... подозреваю, его напичкали какой-то дрянью. Он на грани помешательства, из-за сильнейшего возбуждения и не может обратно обернуться.
Львенок закивал:
— Да-да! Дайте мяса, и я назову тебя вторым папой!
Кевин: «…» Твой настоящий папа тут же, рядом, ты правда не боишься схлопотать за такие слова?
— Что за бред! — Освильд был поражен бесстыдству этого щенка до глубины души. Он махнул рукой, велев бойцам Бронзового отряда помочь мальцу затащить обоих зверей внутрь Заброшенного Храма Вороньего Гнезда.
— Как вы дошли до такой жизни, и как вы вообще встретили моего папу? — львенок вилял хвостом, пересчитывая раны на теле отца и напрочь забыв, что на нем самом живого места нет от следов яда.
Кевин и Освильд переглянулись, синхронно вспомнив слова Бота: — Мы поймали бродячего самца льва в Долине Черепов, он, должно быть, заблудился и питался всяким мужем.
Кому ни расскажи такое описание, никому не будет приятно на душе, а уж ребенку лет семи-восьми и подавно. Поэтому оба предпочли промолчать, переведя стрелки обратно: — А ты-то как от него отбился?
Когда этот малец таскался вместе с ними, в нем так и бурлило желание устроить переворот, стоило оставить его без присмотра хоть на три дня. А теперь, отыскав отца, он сделался на редкость послушным, и даже его взъерошенные, похожие на птичье гнездо волосы легли на удивление гладко. Прихрамывая, он принес охапку берцовых костей и вяленого мяса, по одному засовывая куски в пасть льву.
Лишь когда лев проглотил последний кусок мяса и, устало тряхнув ушами, задремал, мальчик отряхнул руки и подбежал к Кевину.
Обосновавшись на подножке повозки, щенок болтал ногами и тихо произнес:
— Мэй — ну, то есть мой папа, он... у него память не очень хорошая. Он помнит далеко не все: ни что только что делал, ни кого встречал, ни даже где наш дом. Но стоит ему услышать урчание, как он тут же срывается с места, поэтому мы на самом деле часто теряем друг друга, благо я всегда могу его отыскать. Могу поспорить, как только он проснется, он уже и не вспомнит, что видел вас.
Кевин жевал полоску вяленого мяса, как вдруг его брови сошлись на переносице и он взмахом руки прервал мальчика:
— Погоди-ка, как ты сейчас назвал своего отца?
— Мэй, — ответил львенок. — А что такое?
— Я раньше встречал человека по имени Мэй... — с сомнением произнес Кевин.
Ему доводилось иметь дело с великанами-зверолюдями не так часто, как с Песчаными призраками, но кое-что он знал. Например, хотя они и составляли единое племя, жить скучно они не любили, предпочитая селиться отдельно друг от друга. И только впадая в состояние высшей боевой готовности, они собирались вместе, чтобы готовиться к войне.
Поскольку общались они редко, к именам — этим самым «условным обозначениям для различения друг друга» — относились крайне легкомысленно. Насколько было известно Кевину, все они обожали односложные имена: срыкнул с языка, усилий минимум, сплошная формальность.
И имя Мэй как раз оказалось одним из тех немногих, что врезались Кевину в память, причем запомнилось оно лучше всего.
Потому что так звали предыдущего вождя племени великанов-зверолюдей.
Лет десять назад Кевину довелось увидеть его в человеческом обличье прямо на поле боя против Песчаных призраков...
Это был крепкий мужчина с золотисто-каштановыми волосами и легкой щетиной. Благодаря расовой генетике его рост превышал два метра, он напоминал статного гиганта с железными мускулами, который словно гора возвышался во главе армии великанов. А затем, поведя за собой свирепых и отважных воинов, плечом к плечу с Бронзовым легионом Кевина они подчистую вырезали всю армию Песчаных призраков.
Та сцена врезалась в память настолько глубоко, что Кевин никак не мог сопоставить то имя со спящим перед ним дряхлым львом.
Позже до него действительно доходили какие-то слухи о том, что Мэй во время одной из стычек подвергся вероломному нападению Песчаных призраков и, вероятно, больше не сможет участвовать в битвах. Великаны-зверолюди издавна исповедовали законы первобытного выживания, поэтому Мэй из вождя превратился в бывшего вождя, после чего канул в лету...
Львенок почесал в затылке:
— Тоже так звали? Да ну, среди моих сородичей вроде бы нет никого с таким же именем, как у моего папы.
Значит, так оно и было.
Кевин смотрел на льва, испытывая сложную гамму чувств.
Неподалеку черноухий волк лакал воду с добавлением успокаивающего отвара. Вкус, судя по всему, оставлял желать лучшего: сделав пару глотков, зверь помотал головой, из глубины его горла вырвалось раздраженное урчание, автоматически перешедшее в вой.
Лев, который только что дремал, резко поднял голову. Его глаза, пересеченные шрамами, казалось, неестественно слиплись, больная лапа отчаянно уперлась в землю, и он наконец поднялся на ноги.
В тот самый момент, когда он выгнул спину, пытаясь расшифровать информацию, заложенную в урчании, чтобы приготовиться к бою, малец спрыгнул с повозки и бросился к нему, успокаивающе приговаривая:
— Папа, это я, Бан. Никаких Песчаных призраков и раненых здесь нет, я просто заурчал, отдохни еще немного, ладно?
Лев растерянно опустил лапы и, лишь когда маленький Бан прижался к нему, понемногу успокоился, хлопнул сына лапой по плечу и вновь рухнул на землю.
Освильд прищурившись наблюдал за ними, думая о чем-то своем. Спустя долгое время он приподнял брови и тихо произнес:
— Неплохо. Сына он все-таки помнит.
Оба глаза ослепли, одна лапа хромает, в голове — пустой белый лист безумия, разительно отличаясь от того, кем он был десять лет назад. Единственное, что осталось в его памяти, — это две вещи:
Он — воин.
У него есть сын.
http://bllate.org/book/40039/5077973
Готово: