Эффект зелий, которые захватил с собой Освильд, оказался явно неплох: и успокоительное, которое влили черноухому волку, и заживляющий состав, нанесенный на отца и сына по фамилии Мак, быстро подействовали.
Бан катился из одного конца заброшенного храма в другой, возвращался обратно, подпрыгивал и вопил во всю мочь:
— Лучше бы вообще не мазал! Чешется, чешется, чешется, спасите!
По сравнению с ним его отец выглядел на редкость невозмутимо. Человек, прошедший через горнило войны, каких только лишений не повидал, а это приятное покалывание заживающих ран для них и вовсе было привычным делом. Подергивая ушами, он молча слушал вопли глупого сына, а когда тот, прихрамывая, проковыривал мимо, изредка протягивал лапу и шлепал его для успокоения.
Кевин, зажав в руке вяленое мясо, наблюдал за этим зрелищем вместо ужина и попутно давал Бану указания:
— Эй-эй, левее, левее! Верно, вот так, этот участок еще не протер.
Бан с хныканьем терся о землю.
Освильд был не слишком голоден. Сложив руки на груди и стоя в стороне, он поочередно поглядывал то на Кевина, то на ревущего маленького льва, и выражение его лица было крайне красноречивым.
Сцена перед глазами казалась до боли знакомой, ведь в свое время этот негодяй поступал с ним точно так же.
Тогда он, будучи несносным ребенком, против воли учился фехтованию и ближнему бою у этого мерзавца Кевина. Требования Кевина к деталям были дотошными и суровыми. Стоило хоть немного ускориться, замедлиться или ошибиться в дистанции — пусть даже на пренебрежимо малую величину, — как он тут же заставлял всё переделывать снова и снова.
Такой подход был способен убить любое терпение и энтузиазм у ребенка, не говоря уже о том, что терпения у него самого тогда было кот наплакал.
И тогда он пускал в ход всевозможные уловки и безобразия, а под конец просто плюхался на землю, скрещивая ноги и скрестив руки на груди, демонстративно игнорируя бесконечные нравоучения Кевина и наотрез отказываясь подниматься.
Самое ужасное было в том, что терпения у Кевина оказалось еще меньше, чем у него, к тому же в голове этого негодяя напрочь отсутствовало понятие об уважении к младшим, так что он лупил его без лишних разговоров, не задумываясь ни на секунду.
Тогда Кевин, разъяренный его упрямым протестом, просто схватил его за воротник сзади и потащил за собой, как какую-то вещь.
Семи- или восьмилетний ребенок для Кевина ничего не весил, волочить его было легко и непринужденно, без малейших препятствий.
Этот бесстыдный негодяй тащил его и на ходу приговаривал:
— Так, наклонись немного влево, левее. Хорошо, теперь правее, отлично, вот так, как раз весь пол подметешь, старейшине Иэну меньше работы будет.
Кевин прекрасно знал о его духе противиться всему на свете, а потому отдавал команды с точностью до наоборот. Хотел заставить его идти на восток — говорил идти на запад, хотел двинуть вперед — приказывал отступать. Короче говоря, от такого можно было в буквальном смысле кровью харкнуть.
Вспомнив все эти дурацкие выходки из прошлого, Освильд молча потер лицо.
Кевин краем глаза заметил его движение, повернулся и невозмутимо произнес:
— Что, вспомнил какое-то невыносимо позорное прошлое?
Освильд с бесстрастным лицом поднял на него взгляд:
— У тебя хватает наглости спрашивать?
Кевин ответил с чистой совестью:
— А почему нет? Ведь не я же тогда капризничал и валялся на земле.
Он как раз жевал вяленое мясо, щека его слегка надулась, а косточки около ушей мерно двигались — ел он с величайшим удовольствием. Освильд с каменным лицом с полминуты смотрел на него, провел языком по зубам, которые начали зудеть от злости, и процедил:
— Ты вообще понимаешь значение слова император?
Кевин на миг замер:
— …Плохо, опять забыл.
Освильд ядовито заметил:
— Чем-чем, а хорошей памятью я всегда отличался, и моя любимая поговорка звучит так: око за око.
Кевин:
— …И как же ты собираешься воздавать?
— Мио, — Освильд повернулся и окликнул слугу.
— Ваше Величество, что такое? — подойдя, спросил Мио.
— Разве дверь кареты не сломана? Кто сломал, тот пусть и чинит. — Освильд бросил взгляд на Кевина и подбородком указал на него: — Позже найди парочку людей, привяжи руки и ноги этого уважаемого господина прямо к дверному проему, пусть сквозняки загораживает.
Мио:
— …
Кевин:
— ………………………………
Хотя они устроили в Земле Рассеяния изрядный переполох, для этого городка подобные происшествия были в порядке вещей. Суровые местные жители и торговцы быстро успокоились и вернулись к своим делам. Единственными, кому пришлось туго, оставались Боты и его люди, получившие несколько знатных укусов и едва не лишившиеся жизни.
Они, должно быть, до сих пор экстренно залечивали раны и были заняты только этим. Но не пройдет и получаса, как они придут в себя.
Освильд и его отряд привлекали слишком много внимания, задерживаться в Заброшенном Храме Вороньего Гнезда было нельзя.
Как только они завершили привал и собирались наводить порядок перед отправлением, черноухий волк, напившийся успокоительного зелья, постепенно пришел в себя. Краснота в его глазах понемногу исчезла, сменившись чистым синим свечением, которое зловещим тусклым светом мерцало в самом темном углу заброшенного храма.
Под лунным светом огромная тень черноухого волка начала искажаться, и в мгновение ока он принял человеческий облик, превратившись в черноволосого голубоглазого мужчину. Ростом он был около двух метров, на нем была надета черная майка из грубой ткани, а на обнаженных мускулистых руках виднелось множество старых и новых шрамов. Один из давних следов от кнута наискось пересекал его левую щеку, уходя к точке соединения ключицы и шеи, что придавало ему свирепый и пугающий вид.
Поднявшись из угла, он тяжело ступил вперед, словно ходячая гора, сначала кивнул в знак благодарности Освильду и остальным, а затем, опустив голову, улыбнулся Бану:
— Не узнаешь меня? Я Шон.
Бан ошеломленно моргнул.
— Впрочем, верно, я столько лет не возвращался в долину, а когда видел тебя в последний полслдений раз, ты еще ползал по земле, — произнес Шон, после чего перевел взгляд на Мака: — Ты так вырос, вождь… Мак всё так же не любит менять облик?
Бан пожал плечами:
— В звериной форме и правда удобнее.
И чувствуешь себя в большей безопасности…
Шон покачал головой и ничего не ответил.
Кевин с любопытством наблюдал за ним со стороны и тихо пробормотал:
— Старый подчиненный?
— Похоже на то, — кивнул Освильд. — Когда они только что сидели в клетке в игорном доме, помнишь, как Шон на мгновение замер, когда Мака толкнули внутрь, но тут же снова притворился задирой и начал кружить? Я расслышал, как он на зверином языке окликнул его вождем и спросил: «Как ты здесь оказался?», но этот Мак, похоже, ничего не соображал и не ответил.
Кевин припомнил, что поначалу Мак действительно вел себя совершенно отрешенно, пока Шон не издал из глубины горла ритмичное урчание — только тогда Мак отреагировал.
Поэтому вся последующая серия атак была нацелена именно на то, чтобы подчиняться командам Шона, ведь Мак понимал только его.
Если странное состояние Мака еще можно было как-то объяснить, то как человек вроде Шона, прошедший через столько сражений, умудрился докатиться до такой жизни?! Этого Кевин с Освильдом понять не могли.
— Не надо смотреть на меня такими взглядами, эта история долгая, — звери всегда отличались исключительной чуткостью, и Шон по одному выражению лиц Кевина и остальных сразу понял, о чем они думают.
Освильд чувствовал, что здесь кроется какой-то подвох, и потребовал:
— Тогда рассказывай короче, времени в обрез.
Шон нахмурился:
— Вообще-то меня похитили люди из Северного Нефритового Царства, не обошлось и без помощи Песчаных призраков. Я пробыл в их подземелье довольно долго, пожалуй, несколько месяцев, а может, и больше. Мне ежедневно вливали какие-то зелья, из-за чего я потерял способность принимать человеческий облик. Хоть в звериной форме сил больше, но во многих делах она неудобна, тем более что я то терял рассудок, то обретал его, так что с трудом мог спасти себя, не говоря уже о других.
— Спасти? — вмешался Кевин.
— Верно, в тех подземельях было заточено много народу: представители нашего клана, несколько духов, о, да и ваши тоже. Вы ведь… из Царства Золотого Льва?
Кевин:
— …Приятель, ты проснулся понарошку или всерьез?
Шон кивнул, приняв их молчание за согласие, и мрачно продолжил:
— Значит, я не ошибся, они схватили и вашу партию. Часть пленников увезли вскоре после того, как бросили в подземелье, думаю, их уже прикончили.
С этими словами он покачал головой:
— Очень жаль, с парочкой из них я даже успел перекинуться пара слов. Кстати, в какой-то момент в подземелье заявлялись Песчаные призраки. Наверное, они думали, что мы все окончательно свихнулись, и не особо стеснялись в выражениях. Я расслышал обрывки фраз вроде время пришло или всё уже подготовлено. У меня было предчувствие, что затевается что-то недоброе, поэтому я изо всех сил попытался сбежать. Кто же знал, что на дороге действие зелий снова проявится, и какая-то мелкая шпана воспользуется моментом, в итоге всё и привело к тому, что вы видели…
От этого рассказа лица всех присутствующих помрачнели. Лицо Освильда сделалось особенно тяжелым и суровым, ведь к нему не поступало никаких докладов об исчезновении людей, тем более — целыми партиями!
Во всем этом определенно крылось что-то неладное, но в чем именно заключалась проблема, они с ходу сообразить не смогли.
— Северное Нефритовое Царство и Песчаные призраки явно замышляют за нашими спинами какую-то грязную игру, вам лучше проявить осторожность. Мне же нужно срочно возвращаться, чтобы предупредить нынешнего вождя.
Произнеся это, он порылся в своих рваных лохмотьях, достал металлический звериный клык и протянул его Освильду:
— Я в долгу за сегодняшнюю помощь, если в будущем понадобится поддержка, можете отыскать меня по этой штуке, я пойду.
С этими словами он бросил взгляд на Мака и Бана.
Бан немного подумал, после чего с абсолютно серьезным видом извлек из кармана точно такой же металлический звериный клык и сунул его в руку Кевину:
— Я должен тебе два куска мяса! — бросив это, он вместе с Маком побежал догонять Шона.
Кевин:
— …У них что, эта вещь у каждого на руках?
Как-никак это были те самые сопливые сорванцы, которых он когда-то лупил. Кевин взял клык, убрал его в карман и прошел за ними несколько шагов, провожая в знак вежливости.
Но когда он поравнялся с последним бойцом из отряда тяжелой кавалерии, Шон внезапно издал удивленный возглас и резко остановился.
Кевин проследил за его взглядом и посмотрел на выглядывающие из-под доспехов обрубки пальцев того самого тяжелого кавалериста: у воина отсутствовал мизинец, а на тыльной стороне ладони виднелись шрамы от укусов звериных клыков.
Шон неожиданно воскликнул:
— Я видел его в подземелье!
http://bllate.org/book/40039/5077974
Готово: