Дай Цяньэнь тайком радовался: разве этот ребёнок не слушается учителей? До чего же он мог докатиться?
Учитель вытащил из ящика стола два листа бумаги и протянул Дай Цяньэню:
— Смарт-часы нужно временно сдать на хранение мне, а в гарантийном письме и ведомости изъятого должен расписаться родитель.
Дай Цяньэнь сделал так, как велели. Гарантийное письмо было написао Дай Чином: почерк кривой и кособокий, а сами иероглифы размером с его собственную голову. Ведомость изъятого продолжалась со всплывавшего в памяти прошлого семестра: насколько хватало глаз, в прошлосеместровой ведомости у Дай Чина набралось целых шесть записей.
Когда Дай Цяньэнь закончил расписываться, учитель протянул ему ещё один документ:
— Это отчёт о медицинском осмотре Дай Чина: у него тяжёлая степень недоедания.
Дай Цяньэнь на мгновение замер и взял медицинскую справку.
Однако учитель не отпустил бумагу сразу, а поправил очки на переносице и посмотрел на него прямо, со странным, пронзительным выражением в глазах.
Этот взгляд был ещё более холодным и презрительным, чем тогда в полицейском участке.
Погодите-ка, а как же образцовое поведение учителя? Он даже не собирается скрывать свои чувства? Не намерен соблюдать элементарную вежливость между взрослыми?
Он ведь и в самом деле издевается над ним!
Учитель холодно улыбнулся и произнёс:
— В наши дни всё ещё встречаются дети с недоеданием. Школа придаёт этому огромное значение, и мы надеемся, что родители тоже отнесутся к вопросу со всей серьёзностью.
С этими словами он отпустил отчёт о медосмотре, опустил голову, принимаясь за уборку вещей, и бросил:
— Можете идти.
Дай Чин круто развернулся и зашагал прочь. Дай Цяньэнь хотел было броситься за ним с отчётом на руках, но подумал, что всё же стоит вежливо попрощаться с учителем.
Поэтому, направляясь к выходу, он махнул рукой на прощание:
— До свидания, учитель Дай!
Сунь Сиюань прикусил задние зубы, подумай он только: если бы этот человек в детстве попался ему на глаза, от знатной порки ему было бы не уйти.
Шаги Дай Чина на секунду замедлились, он обернулся и зыркнул на него: проклятый Дай Цяньэнь снова навлечёт на него гнев Владыки Ямы Суна и его заставят стоять в углу.
Дай Цяньэнь в два-три шага нагнал мальчика. Дай Чин нахмурился, сжал зубы и уставился на него:
— Его фамилия Сунь! Ты можешь хоть раз запомнить?!
Глава 4
Дай Цяньэнь мысленно припоминал, с чего бы это ему вдруг показалось, что учитель Сунь носит с прежним ту же фамилию, и прикидывал, сколько раз только что назвал того учителем Даем.
Размышляя так и эдак, он так ни до чего и не додумался, но в то же время легко простил себе эту оплошность.
В конце концов, он попаданц: два разных разума сплелись воедино, не стоит себя так мучить. К тому же, учитель Сунь сам на него несколько раз косо глянул — какая разница, сколько раз он оговорился?
Иные попаданцы в первый же день крутят бурный роман с властными генеральными директорами, а он всего-то перепутал имя классного руководителя — какая же это нормальная, заурядная ситуация.
Но раз уж он опекун, нужно бы наладить отношения с учителем.
Впрочем, об этом подумается потом.
Видя, что Дай Цяньэнь не испытывает ни малейшего раскаяния, Дай Чин фыркнул, сжал кулаки и зашагал вперёд.
Дай Чин был очень худым, руки — точь-в-точь сухие ветки, школьная рубашка висела на нём широким балахоном, из-за чего голова казалась непропорционально большой, а болезненный цвет лица делал его совсем жалостливым и несчастным.
Глядя на спину Дай Чина, Дай Цяньэнь вспомнил себя в детстве.
Во втором классе Дай Цяньэнь был таким же тощим и маленьким. Его родители исчезли неизвестно куда сразу после его рождения, и бабушка в одиночку бралась за несколько подработок: уходила трудиться едва запевали петухи, а возвращалась порой лишь тогда, когда над землёй поднималась луна.
Каждый день с пустым желудком и за плечами он шагал полчаса до школы в посёлке, в обед ел в школьной столовой, а по вечерам голодный ждал, пока бабушка вернётся и приготовит ужин.
Когда учитель принёс бабушке справку о его недоедании, суровая и немногословная бабушка заставила его учиться готовить, справляться по хозяйству и заботиться о самом себе.
Печь в их старом доме была сложена очень высоко, и Дай Цяньэнь, ещё не доросший до края плиты, вставал на табуретку, чтобы жарить еду. Едкий дым ел глаза, брызгало кипящее масло, а от ожогов и волдырей хотелось плакать и капризничать, отказываясь учиться дальше. Но бабушка заходила сзади с метлой и строго выговаривала:
— Какая польза от твоих слёз? Настоящее дело — уметь не оставаться голодным.
Табуретка, на которой он стоял у плиты, со временем становилась всё ниже, готовить у него получалось всё лучше, да и сам он рос всё выше.
Погрузившись в воспоминания и пройдя с Дай Чином какое-то расстояние, Дай Цяньэнь вдруг понял, что они идут совсем не домой.
— Куда это ты собрался? — спросил Дай Цяньэнь.
Дай Чин ничего не ответил и напрямик направился в салон сотовой связи.
— Хозяин, купи мне смарт-часы, — заявил Дай Чин.
— Какие ещё смарт-часы? Твои только что отобрали.
Дай Чин посмотрел на него так, словно Дай Цяньэнь сказал глупость:
— Именно потому, что их отобрали, я и покупаю новые.
Он ткнул пальцем в стеклянную витрину, где красовалась новейшая модель:
— Мне нужны эти, плати.
Теперь Дай Цяньэнь всё понял. Оказывается, стоило у него отобрать часы, как он тут же покупал новые — неудивительно, что в прошлосеместровой ведомости значилось столько записей.
Деньги уходили именно на такие глупости.
Продавец сиял от радости: маленький братец снова пожаловал выручать его бизнес!
— Сию минуту, я всё упакую!
Дай Цяньэнь с улыбкой обратился к владельцу салона:
— Прошу прощения, но нам ничего не нужно.
— А я хочу! — упрямо заявил Дай Чин.
Дай Цяньэня чуть злость не разобрала: неужели его двадцатипятилетняя душа не справится с каким-то восьмилетним пацаном?
— Я не буду платить, — отрезал Дай Цяньэнь. — Бери, если хочешь, только посмотри, отдаст ли тебе их продавец бесплатно.
Продавец неловко замер на месте.
Сказав это, Дай Цяньэнь развернулся и вышел из зала.
Дай Чин выбежал следом и завопил во весь голос, называя его по имени и фамилии:
— Дай Цяньэнь, стой! Я всё равно куплю эти часы!
Дай Цяньэнь сунул руки в карманы и пошёл обратно, совершенно не обращая на него внимания.Дай Цин вышел из себя и принялся осыпать всё ругательствами:
— С какой стати ты не хочешь платить? Это всё деньги моих папы и мамы! Ты ведь и сам тратишь деньги моих папы и мамы! Раз ты можешь тратить их на игровую валюту, аренду кабинки в интернет-кафе и на то, чтобы нанимать людей для совместной игры, почему я не могу купить умные часы? Я хочу и всё тут! Я хочу! Это деньги, которые мои папа и мама заработали ценой своих жизней, почему я не могу их потратить?
Дай Цяньэнь остановился и оглянулся на Дай Цина.
Выражение лица у Дай Цина было упрямым, от него везло тяжелой злобой, словно от волчонка — на лице второклассника такого просто не должно быть.
С таким колючим пареньком нельзя всё время идти напролом.
Дай Цяньэнь глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
Именно в этот момент Дай Цяньэнь принял решение.
Прости, Дай Цяньэнь, я не хочу жить такой жизнью, как у тебя, не хочу продолжать то, что ты хотел сделать, и не хочу становиться таким человеком, как ты. Отныне всё это принадлежит мне, и решать буду только я.
Дай Цяньэнь повернул обратно, подошел к нему, присел на корточки и сказал:
— Тратить деньги попусту было с моей стороны неправильно. Я был неправ.
Это совершенно ошеломило Дай Цина, который находился на пике ярости.
Неужели Дай Цяньэнь сегодня объелся чего-то не того? Раньше он всегда боялся хлопот и наверняка без лишних слов оплатил бы эти умные часы, а сейчас он ведь сам задел его за живое. Разве он не должен был отвесить ему звонкую пощечину и заявить, что если бы не они с сестрой, он бы давно уехал развлекаться в большой город?
Извинения?
Что это он задумал?
Но Дай Цяньэнь больше не стал ничего говорить, поднялся, похлопал его по голове и бросил:
— Идем домой ужинать, пошли.
Дай Цин послушно прошел за ним какое-то расстояние, но, почти подойдя к дому, вдруг сообразил в чем дело, подпрыгнул и выпалил:
— Ты что, потратил все деньги моих папы и мамы?!
Дай Цяньэнь взглянул на него и отвечать не стал, а вместо этого сменил тему:
— Как зовут твоего учителя Суна? Я как следует запомню, чтобы в следующий раз снова не забыть.
При упоминании Владыки Ямы Сун Дай Цин даже забыл про умные часы и буркнул с дурным нравом:
— Его зовут Сунь Сиюань.
— Сунь Сиюань?
— Да, в следующий раз не перепутай, позорище.
Дай Цяньэнь согласился:
— Хорошо.
Дай Цин: «……»
Дай Цяньэнь молча достал телефон и сменил контакт в записной книжке с «собачий сын — классный руководитель Дай Цина» на «Сунь Сиюань (классный руководитель Дай Цина)».
Дай Цин:
— Ты собираешься ему звонить?
Дай Цяньэнь отчетливо уловил страх на лице Дай Цина и невозмутимо кивнул:
— Угу, спрошу у него, должен ли я покупать тебе эту вещь.
Дай Цин закатил глаза и ускорил шаг, вырываясь вперед.
Дай Цяньэнь повеселел: этот щит от неприятностей и впрямь оказался полезен.Вернувшись домой, Дай Цяньэнь принялся прибираться на кухне. Дай Цин вышел из своей комнаты, затопал ногами и вбежал на кухню. Он набрал полный чайник воды, взгромоздился на табурет, включил вилку в розетку, нажал кнопку, чтобы вскипятить воду, и так же быстро затопал обратно в комнату, полностью проигнорировав Дай Цяньэня.
Вода закипела, и электрический чайник с щелчком отключился. В замочной скважине входной двери заворотился ключ, и в тот же миг дверь комнаты Дай Цина снова открылась. Он зацокал ногами в прихожую и радостно позвал:
— Сестрёнка!
Это Дай Чэн вернулась из школы.
Дай Цин достал из обувного шкафа домашние тапочки Дай Чэн и поставил рядом с её ногами.
Дай Чэн по-хулигански взъерошила макушку Дай Цина:
— Цин-Цин, сегодня в школе какие-нибудь ублюдки тебя не обижали? Хочешь, сестра пойдёт и наподдаёт им?
Дай Цяньэнь мысленно выругался: «Какая шпана…»
Дай Цин покачал головой:
— Нет.
Дай Чэн обулась, достала из кармана коробочку йогурта в маленьком стаканчике, воткнула трубочку и протянула Дай Цину:
— Пей йогурт.
Дай Цин взял его и принялся жадно потягивать — это был его любимый со вкусом мармелада из унаби.
Дай Цяньэнь бросил взгляд на вернувшуюся Дай Чэн и нахмурился.
У девушки были изящные черты лица, красивый овал и миловидная внешность, вот только эта взъерошенная причёска а-ля гриб и целый ряд проколотых серёг в правом ухе совершенно не вязались со школьной формой.
Дай Цяньэнь мысленно сосчитал: в правом ухе Дай Чэн красовалось аж пять проколов — воспались они хоть один, и ей не поздоровится.
Сама Дай Чэн тоненькая, руки-ноги-спички, да ещё и химию сделала — издали вылитый гриб-шиитаке. На ней красовались рваные джинсы из ткани весом едва ли с унцию, вся из себя деревенская хэви-металлическая эстетика «получи ремня от мамы», что прекрасно дополняло образ готовой в любой момент набить кому-нибудь морду уличной бандитки.
Дай Чэн посмотрела на Дай Цяньэня и фыркнула:
— Дай Цяньэнь, ну до чего же ты бестолковый. Сам ничего не добился, зато в полицейский участок угодил?
Дай Цяньэнь только сейчас вспомнил, что прежний хозяин тела угодил в полицию, когда отправился разбираться в драке Дай Чэн.
Судя по характеру прежнего владельца, сейчас они должны были устроить грандиозный скандал, но Дай Цяньэнь решил отвечать на любые перемены неизменностью: проигнорировав бунтующую малолетку в периоде пубертата, он продолжил молча копошиться по хозяйству.
Дай Чэн тоже не горела желанием с ним возиться. Она наклонилась и помогла Дай Цну достать тапочки из обувницы, аккуратно поставив их перед ним:
— Цин-Цин, обувайся, а то поскользнешься.
Дай Цин послушно обулся.
Теперь Дай Цяньэнь наконец-то понял, какими были отношения между прежним хозяином тела и этой парочкой брата и сестры. Брат с сестрой полагались исключительно друг на друга, а с ним делили кров просто по привычке: им нужен был опекун, а ему — крыша над головой, вот они и мыкались втроём кое-как.
— Сестра, ты будешь со вкусом тушёной говядины или с киттайской капустой и говядиной? — спросил Дай Цин.
— С капустой и говядиной, — ответила Дай Чэн.
Дай Цяньэнь украдкой покосился на шагающего на кухню Дай Цина и подумал: бедные дети рано взрослеют. Дай Цин, совсем кроха, а уже умеет готовить, даже тушёную говядину осилит — талантливый пацан!
http://bllate.org/book/40020/5075513
Готово:
