У изголовья кровати.
Желтоватая тень резко опустила задние лапы и, едва оттолкнувшись, с легкостью запрыгнула на кровать. Тяжелое тело приземлилось на доски, так что ноги Чу Тана занемело.
— Ты чего пришел?
Дахуан не издал больше ни звука, лишь потерся головой о его запястье, после чего беззастенчиво улегся, обвив его своим телом.
Мягкая шерсть укутала его целиком, стало необычайно уютно.
Главное — очень тепло.
На сердце у него тоже сразу потеплело.
Чу Тан, кажется, отчасти угадал мысли Дахуана и, молчаливо прижав к себе пса, согласился:
— Ну ладно, давай составим друг другу компанию.
Не договорив, он свернулся калачиком.
Человек и собака прижались друг к другу на постели.
За окном всё еще моросил дождь, и его постепенно начала одолевать дремота. Благодаря компании Дахуана он быстро и крепко заснул в эту свою первую ночь в ином мире.
*
На следующий день, в час дракона.
Управляющий Чэн украдкой поглядывал на Чэн Лисюэ.
Поскольку его молодой господин любил тишину, прислуга обычно не дежурила у него по ночам, и управляющему достаточно было лишь с утра пораньше подождать в приемной.
Сегодня он ждал, как обычно, однако на сердце у него было полно вопросов: например, куда-то запропастился новоиспеченный супруг молодого господина; или вот — его господин сидит за столом, опустив взгляд и круря крышку чайной пиалы, но за полдня так и не делает ни глотка...
— Этот чай заваривала не госпожа Мин. Быть может, он не по душе господину...
Продолжение фразы было прервано.
— Убрать чай.
— Слушаюсь. — Управляющий Чэн поспешно махнул рукой стоявшей рядом служанке, и та тут же, действуя с предельной осторожностью, подошла и убрала чайный сервиз.
Двери комнаты были распахнуты, управляющий Чэн шагал следом за Чэн Лисюэ.
Солнце во дворе светило ярко, и если бы не шум дождя, под который он засыпал прошлой ночью, никто бы и не подумал, что недавно лил дождь. Сам же молодой господин вновь обрел тот болезненный и слабый вид, к которому все привыкли со стороны.
Управляющий Чэн думал, что господин направляется в передний зал позавтракать, но никак не ожидал, что тот свернет в боковую комнату с левой стороны.
Дверь не была плотно закрыта, в ней оставалась щель.
Управляющий Чэн обладал большим опытом и сразу всё понял: он быстро шагнул вперед и толкнул дверь.
Старая деревянная дверь издала скрип.
Очень тихий, недостаточный для того, чтобы разбудить крепко спящего человека.
Вид открылся мгновенно: глазам предстала картина, как ярко-желтый силуэт охватил алое пятно, а изящное белоснежное запястье утопало в мягкой желтой шерсти.
Управляющий Чэн на мгновение ошеломленно замер: там спали питомец молодого господина и его новоиспеченный законный супруг.
Человек и собака мирно дремали на кровати, свернувшись калачиком.
Эта сцена выглядела редкой, умиротворенной и прекрасной.
Возможно, из-за вчерашнего дождя погода стояла слишком холодная, и голая лодыжка нового законного супруга, лежавшая на ничем не прикрытых досках, уже слегка покраснела от холода.
Белая с розовым отливом кожа выглядела на удивление жалостливо.
Управляющий Чэн торопливо опустил голову, отводя взгляд, и тихо вздохнул:
— Говорят, собаки лучше всех понимают человеческую душу. Похоже, законный супруг — человек чистой и доброй натуры.
Чистой и доброй натуры?
Эти слова донеслись до слуха Чэн Лисюэ, и его холодный взгляд внезапно блеснул ледяным светом, словно он услышал самую нелепую шутку на свете.
— Чу Тан.
Глубокий голос, холодный, будто пропитанный ледяной водой, вырвал человека из сна.
Человек и собака лениво зашевелились.
Чу Тан был наполовину сонным, его тело казалось мягким, словно без единой кости; руки безвольно повисли на шее Дахуана, а сам он криво-косо прислонился к этой мягкой и теплой живой подушке.
Он поднял руку и потер веки.
Мгновение спустя он мотнул затуманенными от сна глазами:
— Мм?
Невнятное сонного бормотание звучало нечетко, но при этом необычайно мягко:
— Чего тебе? Будить людей ото сна — это ведь очень невоспитанно, знаешь ли?
— Воспитанно?
Голос Чэн Лисюэ был холоден как иней, и вместо ответа он задал встречный вопрос:
— Тебя никто не учил правилам этого поместья?
— ...
Чу Тан опешил: его и впрямь никто не учил.
— В час лошади явись в передний зал подать чай. — Бросив эти слова, Чэн Лисюэ удалился.
Чу Тан со сна толком не разглядел пришедшего, но издалека отчетливо почувствовал волну холода — словно от нетающего снега.
Он мысленно закатил глаза, перевел взгляд на Дахуана и пробормотал:
— Этот тип — твой хозяин? У него что, климакс?
— У мужиков с чего бы климакс?
— И то верно, значит, он не мужик.
Чу Тан зажал нос пальцами и, разыгрывая мини-спектакль в два лица, сам с собой поговорил, после чего снова рухнул спать — до часа лошади было еще далеко.
Чу Тан проспал еще около двух часов, прежде чем подняться.
Неизвестно когда на нем появилась дополнительная одеяла, в комнате оставили принадлежности для умывания, а на низком деревянном табурете аккуратно лежал комплект сменной одежды, как раз по его росту.
— Вы проснулись?
Только Чу Тан спустился с кровати, как у двери столкнулся с идущей навстречу няней Су. В руках она держала выпечку и кашу.
Словно угадав его сомнения, няня Су с извиняющейся улыбкой пояснила:
— Управляющий Чэн вкратце обрисовал мне ситуацию. Слуги проявили нерадивость, позвольте старухе помочь вам переодеться?
— Не нужно, я сам справлюсь. — Чу Тан покачал головой. Одежда была хоть и сложной в носке, но он всё равно не мог чувствовать себя спокойно, позволяя кому-то так себя обслуживать.
Видя его упорство, няня Су не стала настаивать и лишь сказала, чтобы в случае необходимости он велел позвать ее.
Чу Тан вежливо кивнул в ответ, хотя на самом деле не принял это близко к сердцу: няня Су ведь не хозяйка в доме, а настоящий хозяин, судя по всему, был о нем не лучшего мнения, и он, разумеется, не хотел доставлять няне Су лишних хлопот в будущем.
Умывшись, еда на столе всё еще оставалась теплой.
Поев, Чу Тан всё же чувствовал легкий голод. Вообще-то аппетит у него был небольшой, но раз уж он два дня толком ничего не ел, разве могла миска каши и маленькая тарелочка пирожных с османтусом утолить его голод? К тому же половину он отдал Дахуану.
Помешивая фарфоровой ложкой пустую миску из-под каши, он с досадой прикусил губу и, оставшись с пустым ртом, изобразил жевательные движения:
— Дахуан, я всё еще хочу есть.
Услышав это, Дахуан тяжело выдохнул, внезапно вильнул хвостом и со всех ног бросился к выходу.
— Ты куда?
Увидев это, Чу Тан тоже поднялся и бросился в погоню.
Но Дахуан бежал слишком быстро, и когда Чу Тан добежал до заднего двора, пес уже бесследно исчез.
У лунных ворот неподалеку несколько ленивых служанок сплетничали о бабских новостях, и на этот раз Чу Тан расслышал каждое слово:
— Проспал до полудня, какая же новобрачная ведет себя подобным образом? Сразу видно, что деревенщина, никаких манер не знает. Повезло только с судьбой, иначе с какой стати ему здесь оказаться? Истинная жалость ради госпожи Мин.
http://bllate.org/book/39888/5055078
Готово:
