Пэй Янь шёл следом, наблюдая, как из-за рвоты сутулая спина спутника судорожно подрагивает, казаясь такой хрупкой и беспомощной, и остатки былого раздражения окончательно растворились под напором самых противоречивых чувств. Он подошёл ближе, помедлил немного и всё же протянул руку, осторожно похлопывая его по спине. Вэнь Елань блевал так, что в глазах темнело, от напряжения выступили слёзы, и лишь с большим трудом ему удалось совладать с тошнотой. Обессиленный, он прижался к груди Пэй Яня и тяжело дышал, а лицо его побелело как бумага.
Пэй Янь тяжело вздохнул и, словно смирившись с неизбежным, подхватил его, наполовину поддерживая, наполовину неся наверх. Лестничная площадка была узкой и тусклой, от неё веяло сыростью и застарелым запахом.
Пошарив с полминуты по карманам Вэнь Еланя, Пэй Янь наконец нащупал одинокий ключ.
В лицо пахнуло прохладной, аскетичной чистотой. Квартира оказалась небольшой, двухкомнатной, но убранной до такой степени аккуратно, что её можно было назвать безупречной. Мебели почти не было, стиль — до того лаконичный, что граничил с холодностью, под стать самому хозяину. Зато книг оказалось невероятно много: они занимали целых две стены, расставленные по полочкам и строго отсортированные, а рядом виднелись какие-то геологические образцы и макеты приборов.
Пэй Янь отвёл Вэнь Еланя в гостиную и уложил на единственный мягкий жёлтый диван. Стоило Вэнь Еланю очутиться в привычной обстановке, он, казалось, немного расслабился, тело его провалилось в мягкую обивку, но желудок всё ещё сводило судорогой, заставляя сжиматься в комок, а на лбу выступили мелкие капельки испарины.
— Где лекарство? — нагнувшись, спроил Пэй Янь. — Куда ты спрятал средство для желудка?
Вэнь Елань плавал в полузабытьи, лишь машинально прижимая руку к животу и не в силах ответить.
Пэй Яню пришлось искать всё самому. Сначала он порылся в ящиках журнального столика в гостиной — ничего. Поколебавшись, он толкнул дверь спальни.
Спальня была такой же спартанской, напоминающей студенческое общежитие: кровать, шкаф да письменный стол. Единственным отличием служило множество мягких игрушек на постели, выложенных аккуратным кругом.
Пэй Янь выдвинул первый ящик письменного стола — внутри лежали различные рабочие документы и канцелярские принадлежности. Во втором ящике обнаружились предметы первой необходимости и домашняя аптечка.
Взяв аптечку, Пэй Янь открыл её и сразу же нашёл желудочные таблетки. Он уже собирался задвинуть ящик обратно, как его взгляд зацепился за небольшую коробочку, лежавшую рядом.
Это была старая деревянная шкатулка, грубоватая на вид, с потёртыми уголками, которая резко выделялась среди идеального порядка в ящике. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Пэй Янь протянул руку и открыл её.
Ничего особенного внутри не оказалось — лишь пачка писем, штук пятнадцать, тщательно сохранённых и сложенных по хронологическому порядку. Конверты, преимущественно бледно-розовые, нежно-голубые или с пестрыми принтами, дышали романтикой юношеских лет. Почерки на них различались, но каждый был выведен изящно и разборчиво, а на лицевой стороне красовалось: «Лично в руки Вэнь Еланю».
Любовные письма?
Сердце Пэй Яня резко ухнуло вниз, и вмиг накатила смесь разочарования и едкой иронии. В памяти всплыли слова Ли Юя: «С виду строит из себя недотрогу, а на деле просто цену себе набивает... Таких типов я навидался».
Неужели всё так и есть?
Тот самый холодный, неприступный учёный, который на Эвересте так бесцеремонно отшил его, на банкетах держался отстраненно и казался чистым от мирской суеты, втайне хранил целую стопку чужих любовных посланий? Выходит, он вовсе не холодный и не отстраненный — просто сам Пэй Янь ему неинтересен? Или же ему куда больше нравилось купаться в лучах чужого обожания и преследования?
Уголки губ Пэй Яня изогнулись в презрительной усмешке. Он чувствовал себя последним дураком, раз всерьёз возомнил, будто встретил некую уникальную снежную розу на вершине ледника.
Захватив лекарство и стопку выпавших писем, он спустился в гостиную, а лицо его помрачнело ещё сильнее.
Вэнь Елань по-прежнему сворачивался калачиком на диване, чувствуя себя, кажется, ещё хуже: тело мелко дрожало, губы совершенно потеряли цвет.
Подавив гнев от осознания того, что его, судя по всему, водили за нос, Пэй Янь сначала налил тёплой воды, выдавил из блистера таблетки строго по инструкции и приподнял Вэнь Еланя:
— Выпей лекарство.
Вэнь Елань покорно проглотил таблетку, запивая из рук Пэй Яня маленькими глотками, после чего обессиленно рухнул обратно на диван.
Пэй Янь поставил стакан на журнальный столик, издав лёгкий звенящий стук.
В конце концов он не выдержал. Возвышаясь над хрупким, словно сломанная ветка, человеком на диване, он потряс перед его носом цветастой стопкой писем, а в его голосе зазвучала ядовитая ирония, примесь которой он сам даже не заметил:
— Ишь ты, надо же, Доктор Вэнь. С виду весь из себя правильный, ледяной, как вершина Эвереста, а в тихом омуте вон оно что? Коллекционируешь любовные послания, приятно вспомнить былые победы?
Вэнь Елань, потревоженный его голосом, с трудом приоткрыл затуманенные глаза. Взгляд его не фокусировался — судя по всему, он вообще не понимал, о чём речь, а лишь инстинктивно испугался недоброго тона и ещё сильнее вжался в спинку дивана.
Видя его совершенно невменяемое состояние, Пэй Янь вспылил от слепой ярости и почти ткнул одно из писем ему в лицо:
— Что такое? Какая из твоих бывших зазноб писала это? До сих пор забыть не можешь, раз так бережно прячешь? А? Ты меня отшил потому, что я мужик, или потому, что я тебе любовных писем не писал?
Вэнь Елань с трудом попытался сфокусировать зрение на знакомой бумаге, и его затуманенный мозг всё же уловил, что это за вещь. Лицо его вмиг побелело ещё сильнее — и не только от боли в желудке, но от ужаса и стыда. Он резко вытянул руку, пытаясь вырвать письма, а голос его сорвался на хриплый, исступленный крик:
— Отдай… Не смей… смотреть…
— Я уже посмотрел, и что? — Пэй Янь с лёгкостью отвёл руку в сторону, и тон его стал ещё ледянее. — Оказывается, Доктор Вэнь вовсе не лишён романтики, просто он предпочитает девичьи признания в любви.
— Нет… совсем не так… — Вэнь Елань попытался приподняться, но из-за слабости и головокружения снова рухнул назад. Боль в желудке от переживаний только усилилась, он зажал живот руками, холодный пот градом катился по лбу, дыхание сбилось, а уголки глаз покраснели не то от физических страданий, лидирующих в теле, не то от чудовищной обиды. — Верни мне… умоляю…
В последних трёх словах прорезался слабый плач, и эта нотка вонзилась в сердце Пэй Яня острой иглой, застигнув врасплох.
Пэй Янь замер.
В этот самый момент Вэнь Елань, судя по всему, окончательно потерял способность терпеть подступающие к горлу тошноту и боль, резко перевернулся и свесился с края дивана, исторгнув из себя приступы судорожной рвоты прямо на пол. Желудок был абсолютно пуст, и теперь его рвало лишь горькой жёлтой желчью и кислинкой. Каждое сокращение мышц отзывалось болью во всех нервах, заставляя его тело содрогаться в конвульсиях, а слёзы бесконтрольно лились из глаз.
Пэй Янь в панике забыл обо всех письмах. Бросив бумаги на пол, он бросился к нему, принялся бережно поглаживать по спине, а голос его непроизвольно смягчился, выдав испуганные нотки:
— Эй! Вэнь Елань! Ты как? Да я же просто сморозил глупость, не принимай близко к сердцу!
Вэнь Елань был бледен как полотно, слёзы бесшумно катились по щекам, капая на обивку дивана. Казалось, он истратил последние крупицы сил, погружаясь в полубредовое состояние, и лишь бессвязно, еле слышно бормотал себе под нос, всхлипывая, словно ранетый зверёныш:
— Неправда… я не такой… Они хорошие… А я плохой… Я не достоин… Никто по-настоящему… не полюбит… Я всех отшил, просто хотел оставить на память, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя тем, кого можно любить…
Обрывочные, неразборчивые слова падали на душу Пэй Яня тяжёлыми молотами.
Глядя на дорожки слёз на бледных, измученных щеках, слушая отчаянный, полный самоуничижения бред, а затем переводя взгляд на раскиданную по полу стопку любовно и бережно хранимых любовных писем, Пэй Янь вдруг сопоставил все детали в единую, поразительную картину, которая громом грянула в его голове.
Сердце Пэй Яня сжалось так, будто его угостили ледяной хваткой, заставляя судорожно пульсировать от глухой, пронзительной боли. В эту секунду до него дошло.
Тот не собирал коллекцию трофеев и не тешил собственное тщеславие воспоминаниями о былых поклонниках.
Он просто бережно хранил те крохи тепла и искренней доброты, что когда-то подарили ему другие люди.
Поскольку в собственной жизни он никогда не видел ничего подобного, любое проявление ласки со стороны — даже те чувства, на которые он не мог ответить взаимностью — казалось ему бесценным сокровищем, требующим бережного отношения.
Я не достоин… Никто по-настоящему… не полюбит…
Этот плаксивый шёпот снова прозвучал рядом. Опустившись на корточки у дивана и глядя на нахмуренные даже во сне брови Вэнь Еланя и трепещущие ресницы, Пэй Янь ощутил тяжесть жгучего раскаяния и невыразимой, нежной жалости.
Он протянул руку и с беспрецедентной, почти благоговейной аккуратностью стёр слёзы с уголков его глаз.
— Дурак ты, — хрипло и тихо выругался он.
Больше не колеблясь, Пэй Янь подхватил Вэнь Еланя на руки, отнёс в спальню, бережно уложил на кровать, пододеяльником укрыл плечи, а затем сходил в ванную за горячим полотенцем, чтобы тщательно протереть ему лицо и руки. Посидев ещё немного на краешке кровати и убедившись, что дыхание спящего стало ровным и спокойным, он наконец позволил себе выдохнуть.
За окном забрезчил рассвет. Спать Пэй Янь совсем не хотел. Устроившись на том самом диване в гостиной, где ещё недавно витал запах Вэнь Еланя, он оглядел пустую, неуютную квартиру, и на сердце у него было тяжело.
Он продолжал сидеть в тишине, пока телефон Вэнь Еланя не звякнул один раз. Взглянув на экран, Пэй Янь увидел имя Заведующий Чэнь и без раздумий перевёл телефон в беззвучный режим.
Этой ночью он словно заглянул внутрь ледяного вулкана, где бушевали раскаленные, обжигающие потоки лавы.
Глава 8
Вэнь Елань проснулся от оглушительного визга перфоратора.
Ужасная головная боль и ноющая тяжесть в желудке превращали возвращение в реальность в настоящую пытку. С трудом разлепив воспаленные веки, он уплёрся взглядом в хорошо знакомый потолок. Солнечные лучи пробивались сквозь щель в занавесках, а в воздухе кружились мельчайшие пылинки.
За стеной продолжал работать электроинструмент, молотки глухо стучали по бетону, отчего в висках отдавалось резкими, пульсирующими ударами.
Приподнявшись на локте, он потёр ноющие виски. Обрывки вчерашних воспоминаний хаотичным потоком хлынули в голову: принудительная выпивка на банкете, появление Пэй Яня, обжигающая водка, сокрушительные приступы рвоты, холодный гараж, мрачный подъезд…
И ещё… кажется, Пэй Янь привёз его домой? А что было потом? Вроде бы он даже кого-то перепутал?
Сердце Вэнь Еланя сжалось, и он инстинктивно огляделся по сторонам.
Наконец его взгляд замер на дверном проёме спальни.
Пэй Янь прислонился плечом к косяку. На нём всё ещё был вчерашний костюм, только верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а рукава небрежно закатаны до локтей, обнажая рельефные предплечья. Под глазами залегли тени — судя по всему, он провёл ночь без сна, но взгляд его горел удивительно ярко. Пэй Янь неотрывно смотрел на него, а на губах играла неопределённая улыбка, в которой смешались насмешка и что-то ещё, чему трудно было дать название.
http://bllate.org/book/39652/5024900
Готово:
