— Ты, ты, ты что делаешь?
— Разумеется, сначала подам заявление в университет, а потом обращусь в полицию.
Гу Шиюй отпер замок, и позади него послышался испуганный вопль:
— Я, я сделаю!
Гу Шиюй изогнул губы в улыбке:
— Хорошо.
Вечером у Шэнь Цинфаня была пара.
Когда он перешагнул порог аудитории, на среднем месте в первом ряду сидел только Гу Шиюй, а Вэнь Чуньци неизвестно куда подевался.
Гу Шиюй жизнерадостно улыбался и по обыкновению приветствовал его, обнажая ровные белые зубы, вид у него был преотличнейший.
У Шэнь Цинфаня возникло нехорошее предчувствие.
И правда, когда прозвенел звонок с урока, среди шорохов и общего шума...
Вдруг раздался хлопок.
На заднем ряду поднялся какой-то человек.
Его кожа была в ямках и рытвинах, лицо покраснело до кровавых точек, на нем застыло выражение человека, готового принять смерть, и он взревел:
— Учитель Шэнь, я виноват!
Студенты на местах сначала немного остолбенели, а затем принялись презрительно фыркать и доставать телефоны, чтобы снимать видео.
Шэнь Цинфан тоже узнал этого человека: это был Ду Циньбо, устроивший скандал пару дней назад.
В руке у Ду Циньбо был зажат исписанный бумажный лист, и он начал по слогам зачитывать то, что на нем было начертано, принося извинения за свое прежнее поведение.
Он напоминал стеклянную бутылку под огромным давлением, которая изо всех сил сдерживала какое-то принуждение. Казалось, стоило кому-то лишь выдернуть пробку его рассудка, как он тут же взорвется.
Под его дрожащий голос, полный страха, ужаса и стыда, взгляд Шэнь Цинфаня постепенно холодел.
Лишенный мягкой маски, он отнюдь не обладал доброжелательной внешностью. Миндалевидные глаза, тонкие губы, слегка приподнятые глаза с обнаженной полоской белка снизу, отброшенная опущенными ресницами тень и холодная, безупречно белая кожа, к которой невозможно прикоснуться. Сейчас от всего его облика исходило невыносимое для окружающих холодное отчуждение.
Он перевел взгляд на Гу Шиюй, а тот как раз с интересом разглядывал его, и наконец их взгляды столкнулись в воздухе.
— Хватит, — оборвал Ду Циньбо Шэнь Цинфан.
Всякие звуки резко смолкли.
Шэнь Цинфан произнес:
— Всем разойтись. Студенты, которые снимали видео, помните, что выкладывать его в сеть нельзя.
Шумная толпа рассеялась в мгновение ока. Пар в это время было немного, учебный корпус почти опустел, и уборщица то и дело проходила по коридору, таща за собой огромные узлы с мусором.
Однако сам Ду Циньбо словно врос в пол на своем месте, весь дрожа, будто в ожидании смертного приговора.
Шэнь Цинфан махнул ему рукой:
— Ты тоже уходи.
— Нет, сегодня он отсюда не уйдет.
Наконец подал голос Гу Шиюй.
В неожиданно опустевшей аудитории внезапно ворвались несколько полицейских в форме и решительным шагом направились прямо к Ду Циньбо. Один из них, мужчина лет сорока-пятидесяти, проходя мимо Гу Шиюй, похлопал его по плечу и поздоровался.
Лицо Ду Циньбо мгновенно исказилось от ужаса, он бросился вперед с криком:
— Ах ты, ах ты, блядь! Ты, блядь, обманул меня!
Но полицейские уже скрутили его и надели наручники, произнеся:
— Студент Ду Циньбо, вы подозреваетесь в распространении в сети непристойных материалов с целью наживы, а также в клевете на других лиц. Теперь извольте проследовать с нами и подвергнуться расследованию. Вы имеете право хранить молчание, но каждое ваше слово может быть использовано против вас в суде.
А Ду Циньбо все еще орал:
— Да я вас засужу, блядь! И тебя засужу тоже! Засужу за то, что бьешь людей!
Гу Шиюй скрестил руки на груди, с интересом глядя на него, и обронил:
— Пожалуйста.
В пустой аудитории всё равно не было ни камер, ни свидетелей.
Когда обезумевшего Ду Циньбо увели, Шэнь Цинфан постучал пальцами по столу Гу Шиюй:
— Пошли.
Взгляд Гу Шиюй на мгновение задержался на этих чистых, изящных руках, после чего он ответил:
— Хорошо.
Они вернулись на ту самую аллею, где воссоединились в первый день.
Здесь не было солнечного света и зеленых листьев, не было суетливых прохожих, листва превратилась в зловещие переплетающиеся тени, в траве то и дело раздавались чьи-то непонятные шорохи. То, что днем казалось полным жизни, теперь выглядело до жути мрачно, и лишь одинокий сверчок надрывался в траве.
Шэнь Цинфан спросил:
— Что произошло?
Гу Шиюй отозвался:
— А что могло произойти? Как дядя полицейский и сказал: он преступил закон, а раз преступил — изволь перевоспитываться.
— Какой закон? — поинтересовался Шэнь Цинфан.
Гу Шиюй ответил:
— Боюсь произносить вслух, еще оскверню уши учителя Шэнь.
Шэнь Цинфан бросил на него косой взгляд:
— Говори.
Гу Шиюй пояснил:
— Да продавал на всяких сайтах фотографии, украденные из чатов.
Шэнь Цинфан спросил:
— Ты обнаружил это давным-давно?
— Нет, — даже глазом не моргнув, соврал Гу Шиюй.
Шэнь Цинфан подумал, что скорее всего да, и продолжил расспросы:
— И та шумиха в интернете пару дней назад — тоже твоих рук дело?
— Нет.
Шэнь Цинфан немного рассердился и зашагал быстрее. Заметив это, Гу Шиюй тут же пристроился следом и заискивающе заговорил:
— Учитель Шэнь, я виноват, я знаю, что был не прав.
Шэнь Цинфан бросил:
— Твои нынешние извинения такие же неискренние, как только что у того парня.
Гу Шиюй возразил:
— Но совершивший ошибку должен извиниться.
Шэнь Цинфан слегка вспылил:
— Ни при каких обстоятельствах нельзя прибегать к сетевой травле, чтобы...
Гу Шиюй же совершенно беспечно бросил:
— И что с того? В конце концов, эта толпа способна лишь пылать праведным гневом и никогда не мыслит рационально. Те, у кого нет собственного мнения, сами заслуживают того, чтобы ими помыкали, разве нет?
Шэнь Цинфан лишился дар речи, на душе у него скребли кошки.
Заметив, что выражение лица у наставника неважное, Гу Шиюй задумчиво произнес:
— Учителю Шэнь не стоит переживать из-за сегодняшнего случая, Вэнь Чуньци уже ушел стирать записи с камер.
Шэнь Цинфан с досадой прикрыл лицо ладонью:
— Разве я переживаю об этом?
Гу Шиюй спросил:
— А зачем тогда те руководящие чинуши вызывали вас сегодня после обеда? Я спрашивал вас в Вичате, а вы не ответили.
При этих словах он захлопал ресницами, и в его глазах случайно отразились крошечные искорки света, отчего он стал выглядеть еще более обиженным.
Шэнь Цинфан отвернулся и ответил:
— Мне и Сюй Дагуаню объявили выговор с предупреждением, но благодаря твоему сегодняшнему представлению его, пожалуй, через пару дней снимут.
Эта публика не желала возиться с жалобами и сидела сложа руки, когда Ду Циньбо творил бесчинства, зато всегда готова была придраться к тем, кто помягче.
http://bllate.org/book/39555/5010130
Готово: