Затем он нашёл свою чёрную футболку, воротник которой был растянут на добрый дюйм.
Наклонившись под кровать, он нащупал свои туфли, уселся на краешек матраса и принялся завязывать шнурки.
Эрик стоял неподалёку, неотрывно следя за тем, как он одевается и шнурует обувь, как изящные пальцы возятся с белыми тесёмками, завязывая их со второй попытки.
Когда тот опускал голову, открывался небольшой кусочек затылка с очень красивым изгибом. Солнечный свет падал из окна, делая кожу почти прозрачной.
Пальцы Эрика едва заметно дёрнулись — ему ужасно захотелось коснуться этой шеи.
Захотелось толкнуть его обратно на кровать, заставить этот самолёт подождать.
Мысленно он подавил эти порывы, взял со стола свой телефон с ключами от машины и протянул Цзянь Юньчжоу рюкзак.
Машина Эрика припарковалась прямо напротив, через дорогу — это был чёрный феррари.
Заводя мотор, Эрик не произнёс ни слова, лишь одной рукой крутанул руль, выгоняя автомобиль задним ходом из узкого переулка.
В салоне царила тишина.
Цзянь Юньчжоу откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя немного неловко.
А-а-а-а, срочно! Знает ли кто-нибудь, о чём вообще разговаривают после интрижки на одну ночь? Нет, погодите, уже на две.
В конце концов он трусливо предпочёл притвориться спящим.
Аэропорт Чампино оказался гораздо меньше римского Фьюмичино — в основном отсюда отправлялись бизнес-джеты и частные самолёты.
Эрик припарковался на отдельной стоянке; стоявший у входа сотрудник в форме кивнул ему, пропуская без всякой проверки документов.
Навстречу спешил мужчина средних лет в костюме. Быстро обменявшись с Эриком парами фраз на итальянском, тот кивнул, бросил взгляд на Цзянь Юньчжоу и знаком велел следовать за ними.
Эрик повёл его к самолёту: белому от носа до хвоста, с незнакомым Цзянь Юньчжоу логотипом на хвостовом оперении. Под крылом уже был опущен трап.
Стоя у подножия трапа и запрокинув голову, Цзянь Юньчжоу чувствовал себя деревенщиной, впервые попавшей в большой город.
Вот оно, всё разнообразие этого мира.
Он повернулся и посмотрел на Эрика.
Эрик стоял в полушаге позади, и мягкие каштановые волосы слегка раскачивало ветерком, гуляющим по лётному полю.
Выражение его лица оставалось спокойным, но взгляд неотрывно скользил по лицу Цзянь Юньчжоу.
Эрик поднялся в салон следом за Цзянь Юньчжоу.
Его взгляд неотступно следовал за спиной парня: он наблюдал, как тот ступает на каждую новую ступеньку трапа, как руки ложатся на поручни по обе стороны, как светлые пряди покачиваются на ветру.
Цзянь Юньчжоу устроился в кресле у иллюминатора, и застёгивающийся ремень безопасности издал звонкий металлический щелчок.
Эрик сел напротив. Пристегнувшись, он достал из бокового кармана кресла бутылку воды и два стакана, налил напиток и протянул Цзянь Юньчжоу.
Самолёт начал движение по полосе. Через иллюминатор Цзянь Юньчжоу наблюдал, как лётное поле медленно плывёт мимо, набирая скорость. Вскоре пейзаж за стеклом превратился в размытые разноцветные пятна, нос судна задрался вверх, и ощущение земного притяжения внезапно исчезло.
Рим в иллюминаторе сжался до размеров изящной миниатюрной модели, Тибр серебряной лентой змеился сквозь город, а затем снизу повалили облака, полностью скрывая всё под собой.
Окинув спинку кресла затылком, Цзянь Юньчжоу смотрел, как белые облака проплывают прямо под крылом.
— Чего ты уставился на меня? — спросил Цзянь Юньчжоу.
Эрик оставил вопрос без ответа.
Его взгляд скользнул по контуру чужого лица, спустился по линии бровей, прошёлся вдоль крыла носа, задержался на содранной шкірке губ, а затем переместился к подбородку, кадыку и ключицам.
— Кх-кх, твоя рана на губе уже лучше? — постыдным образом решив сменить тему, выдал Эрик.
Цзянь Юньчжоу протянул руку и тронул царапину: боль уже прошла, но под пальцами всё ещё чувствовалась шершавость повреждённой кожи.
Мысленно обозвав Эрика скотиной раз этак сто, он с вымученной улыбкой бросил:
— Гораздо лучше, уже не болит.
Глава 10. Приглашение
Когда самолёт вышел на крейсерскую скорость, стюардесса подала два одинаковых завтрака: яичницу-болтунью, жареные томаты, печёные грибы и небольшую тарелку с фруктами.
Цзянь Юньчжоу сделал глоток апельсинового сока, лениво развалившись в кожаном кресле.
Эрик сидел напротив, его завтрак остался почти нетронутым.
Потыкав вилкой в яичницу, он отложил приборы и, пристроившись с чашкой кофе в руках, принялся с интересом наблюдать, как ест Цзянь Юньчжоу.
Тот как раз ел дыню. Наколов на вилку кусочек, он отправил его в рот, щека забавно округлилась, а содранное место на губе аппетитно блестело от дынного сока.
Эрик, глядя на эту ранку, о чём-то задумался, улыбнулся, а затем с некоторым смущением отпил кофе.
— А улыбаешься ты вполне симпатично, — пробормотал Цзянь Юньчжоу с полным ртом дыни.
— Правда? Малыш? — Эрик (˙︶˙)
Цзянь Юньчжоу проглотил фрукт и бросил на него взгляд.
— Чего это ты вечно разговариваешь так приторно, всё время зовёшь меня малышом?
— Серьёзно? Я как-то не замечал. — Эрик опустил чашку кофе и откинулся на спинку, легко постукивая пальцами по подлокотнику. — Какие планы на следующую неделю?
Цзянь Юньчжоу нанизал на вилку томат и задумался.
— Экзамены уже позади, кроме пар, у меня сейчас свободна вся неделя. А что?
— В следующие выходные у меня гонка в Монако, — неторопливо произнёс Эрик. — В пятницу свободные заезды, в субботу квалификация, в воскресенье сама гонка. Прилетай в пятницу вечером, я распоряжусь, чтобы тебя встретили в аэропорту, а после гонки в воскресенье вместе вернёмся в Лондон. Там отличная погода, почти всегда солнце, и еда невероятно вкусная, в сто раз лучше лондонской.
Вилка в руке Цзянь Юньчжоу застыла на полуслове, помидор качнулся на самом кончике.
Он уставился на Эрика, переваривая услышанное.
Этот человек приглашает его посмотреть спорт, в котором он ни черта не смыслит, а потом собирается отправить обратно на частном самолёте?
Сначала Лондон, потом Рим, плюс подписка в соцсетях, чемодан в аэропорту, личный джет — количество энергии и денег, вложенных в него этим парнем, давно переросло рамки обычной интрижки на одну ночь.
Вывод напрашивался сам собой: этому человеку чертовски нравится его тело, настолько, что он готов раскошелиться ради долгосрочных отношений.
Мысленно кивнув самому себе, Цзянь Юньчжоу счёл такое объяснение вполне логичным и здравым.
Гонщик на частном самолёте, не испытывающий недостатка ни в деньгах, ни в компании. Если уж он так старается, значит, личное обаяние Цзянь Юньчжоу и впрямь на высоте — от этой мысли внутри стало приятно.
Что ж, неплохо. Сам Эрик ему тоже вполне нравился: они берут друг от друга то, что нужно, так что почему бы и не продолжить общение.
— Монако? — прожевав помидор, переспросил он. — И что мне делать в Монако? Я же в гонках не разбираюсь.
— Ничего страшного, пару раз посмотришь — и поймёшь, — отмахнулся Эрик. — Я могу достать тебе VIP-билеты или провести прямо в паддок, чтобы ты прочувствовал скорость и адреналин с самого близкого расстояния. Это в сто раз круче любого фильма.
От последней фразы уголки губ Цзянь Юньчжоу невольно дрогнули.
— Ты что, смотрел Форсаж?
— Меня затащил командный инженер, увязался за мной хвостом. — Эрик отпил кофе, прикрывая чашкой половину лица так, что видны были лишь смотрящие на него глаза. — Но знаешь, на самом деле любая вещь бледнеет, когда я рядом с тобой.
Цзянь Юньчжоу едва не поперхнулся соком.
Поставив стакан на столик и вытерев рот, он воззрился на Эрика:
— Ты можешь выражаться хоть немного приличнее?
— Я же чистую правду говорю, малыш, по-моему, это предельно прилично и серьёзно, — Эрик опустил чашку, и выражение его лица было невинным донельзя, будто он только что никого не соблазнял. — Это у тебя в голове сплошная пошлятина, любое слово воспринимаешь вразрез с приличиями.
— А? То есть это я во всём виноват, да? Каждое твоё слово — сплошная двусмысленность!
— О? Правда? И тем не менее ты слушаешь! Да ещё и почти на каждую реплику отвечаешь. Ха-ха-ха, по-моему, ты и сам получаешь удовольствие.
Цзянь Юньчжоу открыл было рот, но понял, что его ловко загнали в угол.
Откинувшись на спинку кресла и перекинув ногу на ногу, он решил сменить тему.
— В Монако жарко?
— Жарко, скоро температура перевалит за тридцать градусов. Так что тёплые вещи можешь не брать, лучше захвати плавки — у моего дома в Монако есть бассейн.
— Я вообще-то ещё не говорил, что поеду.
— Мог бы сначала поинтересоваться бассейном, а вдруг всё-таки соберешься?
Цзянь Юньчжоу посмотрел на него, подмечая, до чего же хитро устроен этот собеседник: он никогда не ставит вопрос ребром — поедешь или нет, а вместо этого окольными путями втягивает тебя в собственную логику.
— Твоя футболка, — решительно перевёл тему он. — Я имею в виду ту чёрную, которую я напялил у тебя дома. Ты собираешься её возвращать?
Эрик окинул его взглядом, переводя глаза с лица на воротник той самой чёрной футболки, и на секунду замер:
— Оставь себе. На тебе она сидит наверняка лучше, чем на мне.
— Ты на мне её даже не видел толком.
Улыбка Цзянь Юньчжоу на мгновение увяла — в памяти всплыли кое-какие пикантные воспоминания, отчего тело вдруг обдало жаром, и он спешно сделал глоток сока, чтобы остыть.
Ничего не ответив, Эрик снова приложился к чашке с кофе.
— Твой чемодан, — поставив чашку на место, продолжил он, — когда мы вернёмся в Лондон, его доставят прямо к тебе. Скинь мне свой адрес.
Цзянь Юньчжоу назвал адрес: Кенсингтон-стрит, 196.
Доста V телефон, Эрик вбил данные, но убирать гаджет не стал. Он задержал взгляд на строке адреса, легонько постукивая пальцем по экрану, словно что-то проверяя.
— Кенсингтон, — произнёс он. — Когда я в прошлый раз жил в Лондоне в тех краях, каждое утро ходил мимо одной кофейни. Их круассаны — лучшее, что я пробовал в Англии. Ты случайно не рядом живешь?
— Я знаю это место, у них знаменитые круассаны. Пешком минут пять.
— Отлично. В следующий раз, как приеду в Лондон, поведёшь меня туда.
Цзянь Юньчжоу недоверчиво покосился на него:
— Погоди, ты же жил там раньше, неужели сам дорогу не найдёшь?
— Найти-то найду, но мне хочется, чтобы именно ты меня туда отвёл.
http://bllate.org/book/39381/4980370
Готово:
