— А вы, молодой князь, действительно весьма проницательны.
Бянь Фэйчэнь бросил беглый взгляд на Чжан Цзюня, и тот сразу же принял из его рук поводья, уводя коня к стойлам.
— Здесь слишком много лишних ушей. Если не возражаете, пройдем туда, где потише.
— Отличная мысль, — согласился Гунъи Линь.
Они бок о бок покинули тренировочную площадку и вскоре свернули на уединенную тропинку. Впереди показалась изящная беседка необычной формы, напоминающая полумесяц.
— Приемный отец назвал ее Беседкой Ступающей Луны.
— «Ступающая по луне», — задумчиво повторил Гунъи Линь. — Впечатляющее имя. Довольно властное.
— «Явиться, ступая по лунному свету, и любоваться лишь собственным цветением», — произнес Бянь Фэйчэнь, подходя к беседке. — Пожалуй, в этом вся суть жизни приемного отца.
Они расположились друг напротив друга.
— У меня есть к вам одна просьба, молодой князь, — начал Гунъи Линь.
— Слушаю вас, господин.
Гунъи Линь поджал губы:
— Мне нужно, чтобы вы отвели меня к одному человеку.
Бянь Фэйчэнь на миг опешил. Он решил, что речь идет о князе: большинство заклинателей готовы были на все, лишь бы попасть в княжескую усадьбу в качестве покровительствуемых гостей. И все же Гунъи Линь явно отличался от этой тщеславной толпы.
Впрочем, отбросив сомнения, Бай Чэнь ответил:
— Кому угодно, если только речь не о нынешнем Сыне Неба.
— В самом деле? — переспросил Гунъи Линь.
Бянь Фэйчэнь улыбнулся:
— Мое слово тверже золота.
Получив обещание, Гунъи Линь лукавить не стал и сразу выложил все как есть.
***
На обратном пути Бянь Фэйчэнь шел в одиночестве: Гунъи Линь сослался на желание полюбоваться пейзажем и остался в беседке.
От прежней неторопливой вальяжности молодого князя не осталось и следа. Он хмурил брови и даже не замечал слуг, отвешивавших ему поклоны вдоль дороги.
Тяжело вздохнув, Бай Чэнь приложил ладонь к лбу и уставился в небо, бессильно пробормотав:
"Знать бы заранее... Ни за что бы не согласился!"
Но слово было дано, а честность не позволяла ему пойти на попятную.
Пока Бай Чэнь ломал голову над возникшей проблемой, Гунъи Линь вальяжно откинулся на перила беседки с абсолютно беззаботным видом.
"А ты за словом в карман не лезешь, — раздался в его сознании голос маленькой птички. — Какой бы кроткий нрав ни был у Бай Чэня, рядом с тобой у любого голова пойдет кругом"
— Если не рисковать, ничего не добьешься, — Гунъи Линь подхватил с земли камушек и бросил его в воду. Тонкая корка льда с хрустом лопнула, по глади озера побежали круги. — Посмотри на эту воду. Скованная льдом, она кажется такой тихой и умиротворенной. Но достаточно крошечного галыша, чтобы по ней пошли трещины. А если я обрушу сюда целую глыбу?
Он держался расслабленно, говорил небрежно, однако Цинхэ, глядя на него, вновь вспомнил ментальный оттиск, оставленный тем изысканным ученым:
"Гунъи Линь — роковая переменная. В будущем он вызовет небывалую катастрофу"
Посеять смуту, учинить кровавую баню — Гунъи Линю это было вполне по силам. Вглядываясь в его хрупкий, казалось бы, силуэт, Цинхэ произнес:
— Коли впереди лишь тернии да кровавая буря, как поступать будешь?
На этот раз он заговорил вслух — его ледяной голос прозвучал совершенно внезапно.
Гунъи Линь обернулся, его брови чуть изогнулись:
— Естественно, встречать бурю вместе. — Он устремил взгляд вдаль. — Взять ту же Обитель Небесных Садов... В свое время я от них немало пользы получил. Если на орден обрушится беда, я плечом к плечу с тобой преодолею любые невзгоды.
Взгляд его был полон нерушимой решимости, хотя из-за недавней потери крови лицо оставалось бледным. Глядя на него, Цинхэ про себя подумал: ладно уж, сделает скидку этому проходимцу. Если настанет день великого бедствия, он просто берет весь удар на себя.
***
У дверей высились двое дюжих стражников. Завидев молодого князя, они склонили головы:
— Молодой князь.
Бай Чэнь кивнул:
— Приемный отец у себя?
— Князь изволит беседовать с господином Чэнем. Желаете, чтобы мы...
Бай Чэнь снова кивнул.
— Доложу сию минуту.
— Пусть войдет, — раздался изнутри густой, низкий голос.
Господин Чэнь занимал пост чиновника второго ранга и находился в весьма близких отношениях с Бай Мо. Более десяти лет назад именно он твердо встал на сторону князя, помог ему возвести на престол малолетнего императора и удержать власть.
Оглядев Бянь Фэйчэня, чиновник удовлетворенно улыбнулся:
— Не виделись с полгода, а молодой князь стал еще статнее!
В те годы, когда княгиня забрала с собой маленького наследника, это стало тяжелым ударом для Бай Мо. Теперь же, глядя на столь выдающегося приемного сына своего друга, господин Чэнь искренне радовался за него.
— Вы слишком добры ко мне, господин Чэнь, — с уважением произнес Бай Чэнь.
— И вовсе не перехваливаю! В столь юные лета снискать славу Бога Войны — едва ли кому-то еще такое под силу. Эх, а я вот обычный книжник, видать, до конца дней мне судьба суждена возиться только с тушью да кистями, — он с сожалением качнул головой. В молодости он страстно рвался на службу в армию, да родня встала стеной.
Зная об этой старой печали чиновника, Бай Чэнь проявил тактичность и уклонился от ответа.
— Чэнь-эру еще учиться и учиться, — перебил Бай Мо, устремив взор на сына. — Ты пришел так спешно. Что-то стряслось?
Бай Чэнь бросил быстрый взгляд на чиновника и промолчал.
— Господин Чэнь — мой старый и надежный друг. Говори прямо, не таись.
Помявшись пару мгновений, Бай Чэнь все же произнес:
— Я бы хотел нанести визит одному человеку вместе с...
Не успел он закончить, как господин Чэнь весело усмехнулся:
— Уж не приглядел ли ты себе девицу и не привел ли ее, чтобы мы оценили невесту?
При этих словах выражение лица Бай Мо не изменилось, однако на самом дне его глаз скользнул едва уловимый, лютый лед:
— Так ли это, как говорит господин Чэнь?
— Вовсе нет! Приемный отец учил меня: достойный муж сперва создает имя, а уж после заводит семью. На рубежах нынче беспокойно, с чего бы мне думать о женитьбе в такой час?
— Хорошо, что ты об этом помнишь, — в голосе Бай Мо проскользнули редкие мягкие нотки.
— На самом деле я хочу представить этого человека одному из наших родственников.
— Родственнику? — Бай Мо слегка нахмурился. Родня клана Бай — это, разумеется, члены императорской фамилии. — Ты редко ошибаешься в людях, должно быть, и этот человек стоящий. Раз уж решил — иди и представь.
Бай Чэнь с облегчением перевел дух:
— Благодарю, приемный отец.
Едва за молодым человеком закрылась дверь, господин Чэнь добродушно заметил:
— А ведь каков воспитанник! Всего-то хочет познакомить друга с кем-то из родни, а все равно испрашивает позволения.
— Тут кроется какая-то нестыковка, — с холодным расчетом возразил Бай Мо. — Будь это простая формальность, он не стал бы сомневаться... А-Сы.
Не успело эхо его голоса затихнуть, как посреди комнаты из воздуха возник силуэт в черном:
— Проверь, с кем намеревается встретиться Чэнь-эр.
— Слушаюсь.
***
Гунъи Линь довольно долго просидел в Беседке Ступающей Луны. Завидев издали приближающегося Бай Чэня, он поднялся и пошел навстречу:
— Князь дал согласие?
Бай Чэнь со вздохом кивнул:
— Я выразился весьма туманно, мол, хочу познакомить тебя с кем-то из родственников, и приемный отец одобрил.
Гунъи Линь скользнул взглядом по тени за стволом дерева:
— Едва ли удастся долго водить его за нос.
Бай Чэнь вздохнул:
— Будем решать проблемы по мере их поступления.
Место, куда Бай Чэнь вел своего спутника, было не просто закрытым — это был самый важный и охраняемый уголок во всей княжеской усадьбе: Храм Предков.
У каменных ступеней и по краям балюстрады замерли парные изваяния львов, а на массивных створках ворот пестрели яркие лики Духов-Хранителей. Они словно несли нерушимый караул, оберегая священное пристанище вековой славы клана.
Остановившись у входа, Гунъи Линь произнес:
— Благодарю.
Бай Чэнь лишь отмахнулся:
— Скажи ты сразу, что рвешься к моим усопшим предкам, я бы ни за что не согласился. Храм отпирают лишь во время жертвоприношений, так что мне придется войти вместе с тобой.
— Разумеется.
Из глубины помещения доносился едва уловимый запах сгоревших благовоний и древесной золы. Пол выстилали искусно высеченные плиты с барельефами, а впереди, строго по старшинству, выстроились поминальные дощечки предков рода Бай.
Бай Чэнь с глубоким почтением поклонился центральной дощечке и произнес:
— Это табличка основателя нашего рода. В свое время он был одним из четырех великих мужей, заложивших основы Царства Бурлящих Волн, за что и получил княжеский титул.
Гунъи Линь чинно склонился вслед за ним:
— Здравия вам, дедушка Бай Первопредок.
У Бай Чэня нервно дернулся глаз.
— А подле него — его старший сын, тоже прославленный генерал, покрывший себя неувядаемой славой на полях сражений.
Гунъи Линь снова отвесил поклон:
— Здравия и вам, дедушка Бай Второрожденный.
Бай Чэнь сжал пальцами переносицу:
— Не нужно кланяться каждому в отдельности...
Гунъи Линь выпрямился, и взору его открылась странная деталь:
— А почему рядом с основателем стоит пустая поминальная дощечка?
Бай Чэнь покачал головой:
— На то была воля самого предка. А уж какими причинами он руководствовался... За прошедшие века эта тайна сгинула в пучине времен.
Гунъи Линь прикинул что-то в уме и ненавязчиво поинтересовался:
— Государственной религией Царства Бурлящих Волн считается буддизм. В усадьбе ведь наверняка есть Кумирня Будды?
— Разумеется, — отозвался Бай Чэнь. — Вот только туда даже мне закрыт свободный доступ. Так что если вы нацелились туда, господин, то увы.
Гунъи Линь слегка улыбнулся:
— Да я так, к слову пришлось.
Пока Бай Чэнь посвящал Гунъи Линя в летопись рода Бай, А-Сы уже вернулся с докладом к владыке усадьбы:
— Докладываю, князь: молодой князь действительно повел новоприбывшего гостя к родственникам.
— И к кому же? — спросил Бай Мо.
А-Сы, будучи малым прямолинейным и честным до мозга костей, ответил без тени сомнения:
— К вашим предкам.
Бай Мо застыл:
—... Что ты сказал?
Простодушный А-Сы чеканно повторил:
— К вашим предкам.
С малых лет теневых стражей подвергали суровым испытаниям. В отличие от лазутчиков, от них не требовали гигантского ума и проворотливости — во главу угла ставились абсолютная преданность и навыки убийства. Глядя на невозмутимое и чистосердечное лицо А-Сы, Бай Мо мысленно постановил: отныне в программу подготовки теневых стражей в обязательном порядке следует добавить уроки словесности.
— Они пошли в Храм Предков?
А-Сы подтвердил кивком:
— Молодой князь представил предков рода Бай мужу по имени Гунъи Линь, а тот проявил отменную учтивость: отвешивал поклон за поклоном каждому усопшему. Было похоже, будто он совершает обряд признания предков.
Затаившийся под потолком начальник теневой стражи готов был разрыдаться. Небеса свидетель, с четырнадцати лет он сотни раз рисковал жизнью, оказывался в безвыходных переделках, но ни разу не проронил ни слезинки. Однако слыша, какими выраженицами его подчиненный потчует князя, он едва не завыл от тоски, молясь про себя, чтобы господин смилостивился и не спустил шкуру с него, бедного командира!
Бай Мо долго и тяжело смотрел на А-Сы, после чего спросил:
— Кто занимался твоим обучением?
У скрывающегося в тени начальника сердце ушло в пятки:
"Всё, пропал..."
— Меня обучал лично господин Линь Лун.
— С завтрашнего дня твой командир поведет тебя в школу — учиться грамоте, — велел Бай Мо.
— Слушаюсь, — отозвался страж, ибо повеление господина — закон.
Начальник стражи втайне перевел дух. Направили учиться — и то благо. Хотя князь славился суровым нравом, к своим людям — если те не были предателями — он проявлял редкую милость.
Покидая Храм Предков, Гунъи Линь предложил:
— Быть может, пропустим вечером по чарочке?
— В другой раз, — покачал головой Бай Чэнь. — Приемный отец, полагаю, уже обо всем осведомлен. Пойду молить о прощении.
— А у меня есть отличный способ сделать так, чтобы князь спустил это дело на тормозах.
Бай Чэнь заинтересовался:
— Поделишься?
— Принеси повинную с розгами на голой спине — по древнему обычаю.
Бай Чэнь нахмурился:
— Это еще зачем...
Гунъи Линь усмехнулся:
— Поверь мне на слово. Если метод не сработает, я прощу тебе тот проигранный долг в тысячу лянов золота, да еще и приплачу сверху ровно столько же.
Увидев его незыблемую уверенность, Бай Чэнь сдался:
— Что ж, попытка не пытка.
Едва молодой князь скрылся из виду, восседающая на плече птаха передала Гунъи Линю мысленную весть:
"Ты так рвался в Храм Предков, должно быть, не просто так"
— Лишь подтвердил одну догадку, — на ходу отозвался Гунъи Линь. — Бай Мо — смертный, однако обрел признание Священного Клана Бессмертия и даже заполучил наполовину Священное Тело Бессмертия. В обычных условиях это физически невозможно. Если только...
"Если только его род не связан со Священным Кланом Бессмертия тесными узами, — подхватил мысль Цинхэ. — Ты ведь не думаешь, что та пустая дощечка как-то связана с ними?"
— Девять из десяти, что так. Много лет назад до меня доходила одна сокровенная притча: дескать, дева из Священного Клана Бессмертия воспылала страстью к смертному мужу и безжалостно уничтожила собственное бессмертное тело. Если эти слухи правдивы, то первопредок рода Бай взял в жены именно ее. — Гунъи Линь резко остановился. — Ты чего на меня так уставился?
"Сколько же веков ты прожил на этом свете?"
Гунъи Линь изобразил праведное негодование:
— Слышал краем уха, и только! Быть может, лет сто назад кто-то обронил словечко, а я случайно запомнил.
"Лет сто назад?"
Гунъи Линь осекся, не найдя, что возразить.
Видеть, как этот хитрец попадает в собственный саквояж, было неописуемым удовольствием. На миг Цинхэ почувствовал радость, едва ли уступающую свободному парению среди облаков.
"И все же в одном деле ты явно просчитался"
— У меня не бывает промашек, — твердо возразил Гунъи Линь.
"Твой совет с повинной и розгами на спину не принесет Бай Чэню никакой пользы. Закаленного в боях сурового князя не прошибешь банальной уловкой с самоистязанием"
Гунъи Линь загадочно улыбнулся:
— Эх, ничего-то ты не смыслишь! Покаяние с розгами — лишь формальность. Для любого другого это закончилось бы плачевно, но в его случае сработает безупречно.
"Это еще почему?"
Гунъи Линь не стал напускать туману и выложил карты на стол:
— Суть вовсе не в розгах. А в том, что просить прощения он пойдет с обнаженным торсом.
http://bllate.org/book/39334/5179075
Готово:
