Быть может, дело было в словах о том, что он приехал из Сячэна, но Чжоу Цзибай всё же протянул ему свою карту для столовой.
— Верни до двух часов.
— Спасибо, старший! — расплылся в улыбке Лу Шие.
Лишь позже он узнал, что Чжоу Цзибай был настоящей легендой школы — признанным гением, в котором выдающийся ум сочетался с безупречной внешностью. Отучившись в первом классе старшей школы всего полгода, он перескочил сразу в третий, став предметом всеобщего восхищения.
Чжоу Цзибай ослеплял; по крайней мере, в Сячэне Лу Шие еще никогда не встречал человека столь благородного и чистого, подобного ветру в соснах и луне над гладью вод. В юности Лу Шие не ведал стыда и неотступно следовал за ним по пятам.
И когда он уже поверил, будто искренность растопила лед и они наконец сблизились, выяснилось, что он лишь выставил себя круглым дураком. Он прощал снова и снова, но череда последующих событий разбила в прах и без того хрупкую гордость. В действительности он был для Чжоу Цзибая лишь забавой, игрушкой от скуки: станет тоскливо — можно и подразнить, ничего особенного. Он просто слишком много о себе возомнил. И свой первый урок взрослой жизни после отъезда из дома Лу Шие получил именно от Чжоу Цзибая.
— Твою мать!
Всю душу псу под хвост спустил. Лу Шие не желал больше ворошить прошлое. Он глубоко затянулся сигаретой, едва не закашлявшись до слез, с досадой взъерошил волосы и, поеживаясь от прохлады, побрел в душ — смыть морок ледяной водой.
На следующее утро, в восемь часов, в зале совещаний.
Лу Шие пришел последним: все остальные уже сидели по местам.
— Аньцзы, начни ты, — хрипло и сонно бросил Лу Шие; по голосу сразу было слышно, что прошедшей ночью он толком не сомкнул глаз.
Чжоу Цзибай изучал выведенные на проектор сведения о жертве, однако краем глаза наблюдал за Лу Шие. Сегодня тот надел белое худи с принтом Снупи. Должно быть, собирался второпях: на макушке непокорно топорщилась прядка волос, придавая ему обезоруживающе трогательный вид. Пальцы Чжоу Цзибая под столом едва заметно шевельнулись, и он отвел взгляд.
— Погибший — Цинь Хао. Бывшая жена — Цао Хуитин, развелись год назад из-за несовместимости характеров, — доложил Цзян Цзэань, выводя на экран снимки. — Сведений о постоянных отношениях пока нет, но он общался с несколькими девушками, с которыми познакомился на свиданиях вслепую.
На слайде появились портреты: Чжао Шумо, Ван Ивань, Су Ваньцин, Ло Шаньцин и Юй Цайвэй.
— В последние годы среди его связей мужчин не было. Может, мы взяли неверный след? — поинтересовался Цзян Цзэань.
Лу Шие ничего не ответил и повернулся к Чжан Ваньфэну:
— Что выяснили по цветочным магазинам?
— В цветочных не было крупных заказов на яблоню сифу, — покачал головой Чжан Ваньфэн. — Похоже, эта зацепка оборвалась.
Сяосяо вывела недавние контакты погибшего и указала на одно из сообщений:
— Это отправлено через интернет, IP-адрес зарубежный.
Преступник явно принял меры предосторожности: отследить точный адрес отправки не удалось.
На проекционном экране в кабинете высветилась фраза:
«Цветы яблони сифу увяли, ты должен пасть перед ними на колени и признать вину».
Лу Шие вывел на экран снимки с места преступления, и присутствующие дружно затаили дыхание.
— Что же такого непростительного натворил этот Цинь Хао? — вполголоса пробормотала Сяовэнь.
Лу Шие казалось, что от позы погибшего веет чем-то странным — будто тот вёл с кем-то безмолвный диалог.
— Это типичное ритуальное убийство: руки погибшего сложены на груди крест-накрест, причем угол пересечения выверен ровно до 15°, — Чжоу Цзибай привычным жестом поправил золотистую оправу очков на переносице и продолжил: — Это стандартная поза покаяния. Весьма вероятно, что убийца перенес эмоциональную травму… А эти цветы яблони сифу больше напоминают подношение в память о ком-то.
Лишь тогда Лу Шие перевел взгляд на Чжоу Цзибая. Сегодня тот надел очки в золотой оправе, которые безупречно скрывали его пленительные, манящие лисьи глаза, отчего весь его облик казался еще более холодным и отстраненным.
— Не думал, профессор Чжоу, что вам знакомо само понятие душевных ран.
Его слова повергли всех в недоумение. Столь элементарная истина не могла быть тайной для эрудированного профессора Чжоу. Но если вдуматься… не намекал ли Лу Шие на то, что Чжоу Цзибай — бессовестный ловелас, играющий чужими чувствами? Под перекрестными взглядами коллег, жаждущих сплетен, оба предпочли промолчать.
Лу Шие понимал, что служба есть служба и поддаваться эмоциям нельзя, но сдержаться не сумел: колкость сорвалась с языка сама собой. Нечего было Чжоу Цзибаю тогда столь безжалостно обходиться с наивным юнцом.
— Профессор Чжоу такой воспитанный и интеллигентный, он ни за что не стал бы причинять кому-то вред, — не выдержав, тихо вступилась Сяовэнь.
— Ты с ним и полдня не знакома, а уже успела насквозь изучить его натуру? — сердито усмехнулся Лу Шие.
Чжоу Цзибай обладал поразительным даром: каждый рядом с ним невольно проникался к нему расположением. Это отрешенное от мирской суеты лицо было до крайности обманчивым. В юности Лу Шие по глупости и неопытности точно так же поддался чарам этого лица, прекрасного, словно лик божества, позволив вертеть собой как вздумается.
Чжан Ваньфэн тоже пребывал в растерянности. Нрав у Лу Шие, конечно, был не из кротких, но он никогда не строчил упреками без передышки, точно пулемет. С тех же пор, как объявился профессор Чжоу, его бурный темперамент окончательно сорвался с тормозов. Неужели между ними давняя вражда? Столько лет дружить со студенческой скамьи и до совместной службы — и ни разу об этом не слышать! Да и зная привычку Лу Шие сводить счеты на месте, обида вряд ли могла копиться годами. Семейные счеты отцов?
Род Лу из поколения в поколение вел торговлю в Сячэне, тогда как профессор Чжоу вырос в городе А, а его мать — известный психотерапевт. Эти две семьи ничем не соприкасались, и взяться вражде было попросту неоткуда. Чжан Ваньфэн чувствовал, как закипает мозг: оказаться прослойкой между двумя жерновами было сущим мучением.
Только он собрался разрядить обстановку, как неторопливо раздался голос Чжоу Цзибая:
— Я всего лишь делюсь выводами с сугубо профессиональной точки зрения.
И добавил с легкой, едва заметной беспомощностью:
— Никакого иного умысла у меня не было.
Его низкий голос уже не звучал холодно и отстраненно; если прислушаться, в нем даже чудилась едва уловимая мягкость. Впрочем, охваченный раздражением Лу Шие этого не заметил. Ему казалось, что человек перед ним всё так же мастерски притворяется: не прошло и суток, а он уже успел переманить на свою сторону его подчиненных. До чего же невыносимо.
Как-никак шло рабочее совещание, и Лу Шие не стал пренебрегать общим делом. Прочистив горло, он принялся распределять задачи:
— Сяосяо остается на дежурстве, остальные разбиваются по парам. Проверьте бывшую жену погибшего и девушек, с которыми он встречался.
— Связи бывшей жены и этих девушек тоже необходимо проверить, — вмешался Чжоу Цзибай. — У меня есть предчувствие, что убийца нанесет новый удар.
— А профессор Чжоу представляет, сколько сил и средств уйдет на то, чтобы перетряхнуть контакты каждого? — усмехнулся Лу Шие. — И на чем основана ваша уверенность в том, что преступник ударит снова? Следствие опирается на улики, а не на чьи-то личные умозрительные догадки.
Чтобы досконально прочесать связи всех этих людей, даже задействовав все силы, потребовалось бы как минимум два-три дня кропотливой работы. А их вместе с Чжоу Цзибаем набралось всего семеро — задача не из легких. Пока нет прямых улик, оставалось двигаться от ближнего круга: отсеять непричастных и лишь затем плотно взяться за подозреваемых. Таков базовый порядок следствия. Чжоу Цзибай служил в городе А и прекрасно об этом знал.
Вот только город А — главный оплот страны с тысячелетней историей, где и кадровые ресурсы, и техническое оснащение были непревзойденными. Сячэн же стремительно поднялся за счет торговли; богатым-то он был, но во многих отношениях всё еще заметно уступал столице, и завышать планку не следовало.
Чжоу Цзибай пристально посмотрел на Лу Шие:
— Я хочу поехать с тобой. Прошу, поделись опытом.
— …
(Конец главы)
http://bllate.org/book/39299/5010384
Готово:
