Готовый перевод Let's Be Together in Another World / В другом мире, давай будем вместе: Глава 9

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Время шло, пролетая в непрерывных тренировках Лу Циня и Франя. Благодаря усердию за этот период магия Франя поднялась до четвертой ступени. Неизвестно, было ли дело в действии Цветка Омовения Духа, но Фран чувствовал, что его прорыв не сопровождался теми бутылочными горлышками, с которыми сталкивались остальные.

Переход от третьей ступени к четвертой служил своеобразным рубежом: многим требовались годы или даже добрый десяток лет упорного труда, чтобы совершить прорыв. Даже нынешний первый гений племени потратил на это почти месяц, в то время как Фран ощущал всё так, будто вода сама течет по руслу — он продвинулся вперед совершенно естественным образом.

По этому поводу Франу хотелось лишь вознести благодарность Богу Зверей за то, что тот послал Лу Циня к нему, позволив его жизни перестать быть сплошной тьмой.

В применении магии Лу Цинь тоже добился огромных успехов и больше не падал в обморок от каждого пустяка из-за чрезмерной траты сил, как бывало раньше. Его контроль над растениями стал гораздо более искусным, и теперь, столкнувшись даже с Магическим Зверем третьей ступени, он был способен дать тому отпор.

В мгновение ока испытание Франя подошло к концу, и теперь они собирали вещи, готовясь возвращаться в племя.

— Фран, из вещей достаточно взять лишь самое необходимое. Мы ведь в путь отправляемся, а не переезжаем, верно? — с беспомощным видом произнес Лу Цинь, глядя на Франя, который так и норовил запихать с собой абсолютно всё.

— Цинь, все эти вещи тебе пригодятся. Твое тело такое хрупкое, что ты будешь делать, если не защитишь себя как следует и в итоге заболеешь? — не прекращая работать руками, отвечал Фран. Хотя в племени имелся Великий Шаман, каждый год от болезней всё равно умирало немало самок, поэтому он не смел шутить с жизнью Лу Циня.

Зная, что Фран просто переживает за него, Лу Цинь, однако, не мог не покрыться сетью темных извилин на лбу, глядя на набитый донельзя круглый рюкзак и целую гору всякой всячины рядом с ним.

В конце концов, подавленный авторитетом Лу Циня, Фран с тяжелым сердцем оставил большую часть пожитков и отправился в путь, захватив лишь один-единственный рюкзак.

Устроившись на спине Франя и наблюдая за мелькавшими по сторонам пейзажами, Лу Цинь поймал себя на мысли, что совсем скоро они доберутся до племени Франя, и от этого на душе у него внезапно стало тревожно. Хорошие ли люди родители Франя? Вдруг они его невзгоды не полюбят? Тьфу-тьфу-тьфу! О чем это он вообще думает?!

Лу Цинь тряхнул головой. В конце концов, он же не безобразная невеста, впервые предстающая перед родителями мужа, о чем тут переживать? Совсем разучился жить своим умом, только и думал он, мысленно коря себя. Ощутив движение Лу Циня, Фран решил, что тот замерз, и молча сбавил скорость.

Путешествовать по ночам — дело крайне опасное, поэтому Лу Цинь и Фран решили двигаться днем, а отдыхать с наступлением темноты. Не сумев отыскать подходящую пещеру, Фран был вынужден выбрать для ночлега место поближе к реке.

Едва соскользнув со спины Франя, Лу Цинь тут же принялся расхаживать вокруг, разминая затекшие ноги — проведя слишком долго в одном положении, он чувствовал, будто конечности ему вовсе не принадлежат.

Подойдя к реке и глядя на сновавших туда-сюда крепких, упитанных рыб, Лу Цинь едва не захлебнулся слюной:

— Фран, давай сегодня на ужин поедим этого, хорошо?

Фран проследил за взглядом Лу Циня и нахмурился:

— Цинь, колючие звери невкусные. Они одновременно вонючие и горькие, к тому же ими легко поранить горло. — Лицо Франя выражало полное несогласие.

Колючие звери? Уголки рта Лу Циня дернулись. Ладно уж, определение вполне меткое! Вонючие и горькие? Да просто вы готовить не умеете, разве нет? — мысленно проворчал он.

— Ничего подобного. Фран, мой способ готовки отличается от вашего, невкусным оно не будет.

Исполненный уверенности в себе Лу Цинь, честно говоря, лучше всего умел обращаться именно с рыбой. И хотя приправ немного не хватало, к счастью, удалось отыскать самые главные. Обязательно заставлю тебя пасть ниц перед моим кулинарным мастерством, победоносно подумал про себя Лу Цинь.

Видя самоуверенный вид Лу Циня, Фран мог лишь беспомощно взять всё в свои руки: он сам подошел, наловил рыбы, выпотрошил ее, выбросил внутренности и, как следует всё почистив, передал Лу Циню. Тот привычными движениями нанизал рыбины на ветки, установил над костром, а затем достал из рюкзака два слегка кисловатых плода и заготовленные специи, поочередно натирая ими рыбное мясо и то и дело поворачивая ветки.

Фран сидел неподалеку, наблюдая за хлопочущим Лу Цинем, и чувствовал, что сегодня тот невероятно притягателен. Его сияющие глаза и сосредоточенное выражение лица намертво приковывали к себе взгляд.

Постепенно по воздуху поплыл аромат жареной рыбы. Нос Франя слегка задергался: тот острый запах он помнил, но прежде он не привлекал его столь сильно. Лу Циню было и забавно, и лестно смотреть на Франя, у которого глаза чуть ли не прилипали к рыбе. Хм! То-то же, будешь знать, как мне не верить.

Как только рыба была готова, Лу Цинь тут же протянул ее Франю, но тот покачал головой:

— Ешь сначала ты, а оставшуюся я пожарю сам.

Лу Цинь приподнял брови — он же только что отчетливо видел, как Фран сглотнул слюну, так почему же теперь отказывается? Заметив недоумение на лице Лу Циня, Фран лишь невозмутимо пояснил:

— Ты прошагал целый день, должно быть, сильно проголодался.

В этой короткой фразе Лу Цинь расслышав присущую только Франю заботу, почувствовал, как в груди шевельнулось трогательное чувство — ведь на самом деле всё это время выкладывался именно он сам.

Лу Цинь уже собирался отказаться, как заметил, что Фран уже ловко примостился жарить собственную рыбу, и в итоге передумал упрямиться. В конце концов, ел он немного, успеет еще помочь Франю, когда закончит. В конце концов, гора остатков на земле наглядно продемонстрировала успех Лу Циня.

Спустя несколько дней пути удача обоих, казалось, исчерпала себя. В этот день, стоило Лу Циню и Франю только тронуться в путь, как задождил дождь, и обоим пришлось в спешке искать укрытие под каплями воды.

Ливень выдался на редкость сильным и внезапным, промочив их насквозь. Фран же и вовсе сгорал от тревоги: он боялся, что Лу Цинь заболеет от сырости, ведь до племени оставалось еще несколько дней пути.

Лу Цинь вытер воду с лица, чтобы хоть немного прояснить обзор. Прилипшая к телу промокшая одежда заставляла его зябко дрожать. Пробежав изрядное расстояние, они наконец отыскали пригодную для жилья пещеру.

— Апчхи! — едва войдя внутрь, чихнул Лу Цинь и принялся растирать плечи руками — холод пробирал до костей.

Фран тут же развел огонь из найденной в пещере древесины и обернулся, собираясь позвать Лу Циня.

Но, увидев, что тот как раз переодевается, Фран мгновенно ощутил, как взгляд его наливается жаром. С мокрой одежды раздевающегося тела падали капельки воды, и в отблесках пламени обнаженная кожа казалась донельзя соблазнительной, заставляя желать слизывать каждую капельку одну за другой, а затем впиваться губами в эту белизну, оставляя повсюду собственные следы. Порыв прохладного ветра заставил Лу Циня вздрогнуть, и он поспешил закончить с переодеванием.

Заметив, что Лу Цинь дрожит от холода, Фран мгновенно отбросил двусмысленные мысли, подскочил к нему и подхватил на руки, закинув на плечо.

— Ай! — рефлекторно обхватив Франя за шею, Лу Цинь вспыхнул до корней волос и рявкнул: — Фран, что ты делаешь, отпусти меня немедленно!

Усадив Лу Циня у костра и пресекая любые попытки вырваться, Фран с абсолютно честным выражением лица заявил:

— Так будет теплее.

Лу Цинь забился еще яростнее — мужчине в расцвете сил казалось невыносимо постыдным сидеть в таком положении. Почувствовав, что сопротивление становится всё ожесточеннее, Фран был вынужден усадить его рядом с собой, однако крепко-накрепко прижал к груди под предлогом всё того же тепла.

Зная по долгому горькому опыту, что это предел уступок со стороны Франя, Лу Цинь был вынужден смириться с не самым мужественным положением дел. Он по-птичьи прижался к груди Франя — в конце концов, они оба были мужчинами, к тому же температура тела Франя превышала его собственную, даруя ощущение сильного тепла. Обнимавший Лу Циня Фран был бесконечно счастлив: он давно мечтал поступить именно так, просто боялся спугнуть юношу.

Пристроившись у Франя под боком, Лу Цинь быстро заснул. А стоило ему погрузиться в сон, как Фран аккуратно пересадил его себе на колени и просидел так всю ночь, прижимая к себе.

Фран проснулся от странного жара, исходившего от спутника. Раскрыв глаза, он увидел, что лицо прижимающегося к нему Лу Циня залито неестественным румянцем, а температура тела поднялась до пугающих высот.

— Цинь, Цинь! — встревоженно окликнул его Фран, принявшись легонько трясти.

— Мгм… — Лу Цинь разомкнул веки, ощущая, как неимоверно тяжелеют глаза, заставляя вновь провалиться в сон. Если бы не голос Франя, он, пожалуй, так и спал бы дальше.

— Цинь, ты проснулся?! Как ты себя чувствуешь? — в голосе Франя сквозило отчаяние.

— Фран, — Лу Цинь чувствовал, как у него опухло и заболело горло, а в теле пропала всякая сила. Наверное, простуда. Вот же напасть! Стоило сменить место, как организм напрочь растерял всю выносливость? Раньше он мог промокнуть под дождем хоть несколько раз подряд, и хоть бы хны! — смутно подумал он. — В рюкзаке лежит маленькая белая коробочка, кхм, кхм-кхм, достань ее мне, пожалуйста.

Заметив панику на лице Франя, Лу Цинь криво улыбнулся:

— Это всего лишь простуда, не переживай, выпью лекарство — и сразу полегчает.

На самом деле Лу Цинь хотел прибегнуть к магии, но почему-то не мог выжать из себя ни крупицы энергии. На сердце скребли кошки, но поделать он ничего не мог.

Услышав слова Лу Циня, Фран немного успокоился, хотя брови так и не разгладились. Глядя на то, в каком состоянии находился Лу Цинь, он невольно вспомнил, что в их племени некоторые самки умирали именно от подобных недугов, так как же он мог оставаться спокойным?

Приняв лекарство, Лу Цинь снова провалился в сон. Посмотрев на спящего спутника, а затем на свинцово-мрачное небо снаружи, Фран принял решение продолжать путь: только добравшись до племени как можно скорее, он сможет обрести покой.

Из-за того, что Лу Цинь спал без задних ног, Франу пришлось нести его в человеческом облике, прижимая к груди, из-за чего скорость передвижения сильно упала. Фран тревожился: состояние Лу Циня оставляло желать лучшего.

После приема лекарств простуда вроде бы отступила, но слабость во всем теле никуда не делась. Время от времени по организму прокатывались волны колющей боли, а температура вновь взлетала до небес. Узнав, что Лу Цинь теперь не способен пользоваться даже магией, Фран искусал губы до крови. За исключением самых необходимых естественных нужд и краткого отдыха, он безостановочно шагал вперед. Если бы Лу Цинь, опасаясь за здоровье самого Франя, упорно не возражал, тот бы и вовсе отказался от любых передышек.

Лу Цинь очнулся под мерный стук капель дождя. Фран, прижимая его к себе, прятался от непогоды под выступом скалы.

Камень оказался коротковат и не мог укрыть их обоих целиком, поэтому Фран повернулся боком, заслоняя спутника собой. Сам он промок насквозь, тогда как Лу Циня защищал от стихии так, что на того не упало ни единой капли.

Глядя на осунувшееся лицо Франя и залегавшие под глазами темные круги — свидетельство ночных переходов ради того, чтобы поскорее доставить его к лекарям племени, — Лу Цинь вдруг почувствовал, что собственные эмоции выходят из-под контроля. Одолевшее его чувство благодарности не позволяло сдерживаться, и слезы брызнули из глаз без всякого предупреждения. Зачем относиться к нему так хорошо? Они же знакомы всего чуть больше двух месяцев, разве нет? Сначала он без раздумий рисковал жизнью ради его спасения, а теперь пренебрегает собственным телом ради него же...

Сердце переполнялось бесчисленными почему, Лу Циню безумно хотелось задать их все разом, но в итоге всё свелось лишь к одному хриплому зову:

— Фран...

Голос Лу Циня сорвался на плач. Услышав его, Фран обернулся и тут же испугался:

— Цинь, что с тобой? Почему ты плачешь?

Встревоженный и растерянный, он неуклюже принялся стирать слезы Лу Циня собственными огрубевшими пальцами, но, заметив оставшиеся от них покраснения, тут же до предела преисполнился самоуничижения.

Глядя на виноватое лицо Франя, Лу Цинь окончательно потерял контроль над собой. Он бросился вперед, обхватил Франя за шею и, выплескивая весь подавленный после попадания в иной мир страх и переполнявшую сердце благодарность, залился громким слезным плачем, чувствуя себя обиженным ребенком.

Фран растерялся еще сильнее, решив, что это его грубые движения причинили парню боль, и принялся торопливо извиняться:

— Цинь, прости, я сделал тебе больно?

Услышав это, Лу Цинь зарыдал только пуще прежнего.

Не зная, как утешить возлюбленного, Фран продолжал бормотать извинения и мягко поглаживать его по спине. Спустя долгое время, выплакавшись вдоволь, Лу Цинь понемногу успокоился и, прерываясь на всхлипывания, выговорил:

— Фран, почему ты... ик... так хорошо ко мне относишься?

Поразмыслив как следует, Лу Цинь решил, что этот вопрос всё же стоит прояснить.

Глядя на покрасневшие от слез глаза Лу Циня, Фран едва не расплакался от жалости. Ему хотелось протянуть руку и смахнуть оставшиеся слезинки, но он боялся снова сделать больно, поэтому лишь слегка подался вперед и принялся нежно целовать дорожки слез на его лице, ведя губы от уголков глаз до самого подбора и наконец легко коснувшись губ. Выпрямившись, он встретился с ним взглядом — его глаза лучились нежностью, а голос прозвучал предельно серьезно:

— Потому что ты мне нравишься, поэтому я и хочу делать для тебя всё хорошее.

Лу Цинь остолбенел от поступка Франя, а последовавшие за ним слова ударили по нему с силой раската грома, окончательно лишив дара речи. Спустя добрый десяток мгновений соображалка вернулась к нему, и первой мыслью стало: вот оно как. Наверное, это обычный менталитет современного человека — не верить, что кто-то может относиться к тебе хорошо без всякой причины. Слова Франя, напротив, заставили камень упасть с его души.

Лишь после этого до него дошел весь масштаб шока, и он потрясенно ткнул в Франя пальцем:

— Т-ты... ты сказал, что я тебе нравлюсь?!

— Да! — невозмутимо кивнул Фран. — Тебе противно?

Лу Цинь нахмурился. Противно ли? Если бы в любви ему признался какой-нибудь другой мужчина... Лу Цинь мысленно представил эту сцену и его тут же передернуло от отвращения. Выходит, к гомосексуалистам он не относится! Эта мысль слегка успокоила Лу Циня.

Но в отношении того, что Фран испытывает к нему симпатию... кроме шока, никакого отвращения он почему-то не почувствовал. Неужели и он сам неравнодушен к Франю? Задав себе этот вопрос, Лу Цинь не нашел ответа, однако отчетливо понимал одно: Френь он не чурается, его чувств не страшится, а в какой-то степени даже сильно от него зависит.

Наблюдая за тем, как лицо Лу Циня непрерывно меняет выражение — от отвращения к сомнениям, а от них к облегчению, — Фран чувствовал, как у него в груди всё сжимается от напряжения. Вдруг Цинь возненавидит его? Если тот отвергнет его чувства, сам Фран понятия не имел, на что способен пойти — подумать только, Лу Цинь уже стал для него самым важным существом во всей вселенной.

В этот момент Лу Цинь поднял голову и столкнулся с трепетным, полным неуверенности взглядом Франя. Выходит, тот вовсе не такой невозмутимый, каким прикидывается, подумал Лу Цинь, чувствуя, как на душе у него немного отлегло.

— Фран, я тут подумал... — Лу Цинь замолк на полуслове и тотчас увидел, как лицо Франя приобретает выражение обвиняемого, ожидающего смертного приговора: столько в нем было тревоги и напряжения, будто одно-единственное слово могло отправить его в бездну. Лу Цинь невольно улыбнулся: — Ты мне не противен, но я пока не знаю, люблю ли тебя.

От этого ответа на лице Франя одновременно отразилось столько эмоций — от страха до ликования, — что оно стало походить на палитру художника, переливаясь самыми невероятными красками. Услышав слова Лу Циня, он поначалу испытал легкое разочарование, но ведь Цинь не сказал, что он ему не нравится, верно? Значит, у него всё еще есть шанс.

Успокоив себя этими мыслями, Фран слегка расслабился, выровнял выражение лица и произнес с бесконечной нежностью:

— Ничего страшного, Цинь. Я буду ждать того дня, пока ты во всем не разберешься.

С этими словами он заключил Лу Циня в объятия.

Лу Цинь на мгновение замер. После пережитых слез и потрясений его душевные силы были на исходе, и вскоре он крепко заснул. Глядя на безмятежное лицо спящего парня, Фран дал себе молчаливую клятву: Цинь, ничего страшного, если ты пока не любишь меня, я непременно заставлю тебя полюбить меня всем сердцем.

http://bllate.org/book/39161/4943852

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода