Пэй Линьлан слегка пригубила вино из бокала и с издевкой произнесла:
— Раз уж я теперь господин Пэй, то вы, управляющая Цинь, полагаю, не откажетесь выплатить мне причитающуюся долю.
Лицо Цинь Юйфэн слегка изменилось, но она тут же улыбнулась ярче персикового цвета:
— Что за глупости вы говорите, господин Пэй? Зачем нам друг с другом церемониться?
Пэй Линьлан тоже улыбнулась:
— Даже родные братья счета ведут точно. Будьте добры, принесите бухгалтерскую книгу, управляющая. Вы же знаете, как тяжело приходится вашему покорному слуге в последние дни.
Их взгляды встретились, словно в столкновении молний.
В конце концов Цинь Юйфэн пришлось уступить:
— Ладно, жди здесь.
Она ходко удалилась и уже через мгновение вернулась, грохнув перед Пэй Линьлан толстую амбарную книгу и счеты.
Цинь Юйфэн явно заранее к этому подготовилась: цифры в книге были выведены четко и аккуратно. Быстро пощелкав костяшками, она холодно произнесла:
— Если отбросить расходы на предоставленное мной помещение, инструменты, жалованье и плату за зазывал, твоя доля составит в общей сложности... четыре ляна, пять монет и восемь долей.
— Сколько ты сказала? — Пэй Линьлан едва не подскочила от удивления.
Цинь Юйфэн не дрогнула лицом:
— Учитывая, что мы старые друзья и нам предстоит долгое сотрудничество, я округляю сумму. Держи, здесь ровно пять лянов серебра, извольте получить.
Вместе с серебром ей протянули и ту самую бухгалтерскую книгу, в которой черным по белому действительно значилось: четыре ляна, пять монет и восемь долей. Беглым взглядом пробежав по страницам, Пэй Линьлан с удивлением обнаружила, что даже только что заказанный ими чайник чая был аккуратно записан на ее счет.
Святые небеса! Она и идеи подкидывала, и горбатилась на совесть, привлекая в заведение толпы гостей, а эта скряга выдала ей лишь жалкую горстку монет!
— Цинь Юйфэн, у тебя, у тебя, у тебя просто совесть черна! Ты же заработала больше пятидесяти лянов, неужели трудно было отсыпать мне хотя бы восемь!
— Потому что это мое заведение, — задрав подбородок, она забрала книгу и поднялась на ноги.
Пэй Линьлан крикнула ей в спину:
— Тебе это еще аукнется!
Цинь Юйфэн самодовольно ухмыльнулась, так что даже плечи затряслись:
— Ах да, — будто вспомнив что-то, она грациозно остановилась, обернулась и, приподняв брови, бросила: — Одна влиятельная особа положила глаз на твою вещицу. Велела через пять дней явиться к ней в павильон Сяосюэ на юге города.
Пэй Линьлан приняла из рук слуги залог. Развернув шелковый плат, она поспешно сжала его в кулаке, опасаясь, что эта бессовестная Цинь Юйфэн передумает.
Залогом служила нефритовая подвеска.
По дороге в поместье Шэнь Пэй Линьлан со всех сторон тщательно ее рассмотрела.
Хотя вещица была небольшой, работа отличалась исключительной тонкостью. Чистый, прозрачный нефрит украшал резной узоры в виде пары карпов, причем была видна каждая чешуйка, а в глазках рыб красовались крошечные капельки ярко-красного агата — материал тоже был первоклассным.
Быть может... — догадывалась Пэй Линьлан, — быть может, та влиятельная особа и впрямь человек огромного веса, раз даже эта жадная до денег Цинь Юйфэн испугалась навлечь на себя ее гнев и была вынуждена вернуть подвеску, открыто всё рассказав.
А если говорить о влиятельных особах из книги...
Император-слабак? Или же... та самая распутная Великая княжна?
Хотя всё происходило подозрительно гладко, но если это действительно так, то ей наверняка удастся пробраться на тот пир!
Погруженная в мысли, она вдруг заметила, как из сумерек выплыла фигура в бирюзовых чиновничьих одеждах.
Это была Шэнь Чжао. Пэй Линьлан остановилась и замерла у ворот в ожидании.
Шэнь Чжао издали тоже заметила ее. Медленно приближаясь, она остановилась в шаге от нее.
Ее взгляд упал на нефритовый кулон в руке Пэй Линьлан, и глаза слегка потемнели.
Пэй Линьлан торопливо спрятала подвеску за пояс и улыбнулась Шэнь Чжао:
— Что-то вы сегодня рано со службы, шурин.
Шэнь Чжао подошла ближе, ее лицо постепенно разгладилось:
— Приказчики разошлись уже в три часа дня, разве это рано. Зато ты... — она чуть изогнула брови, озарив лицо приветливой улыбкой, — этот нефрит теплый и сияющий, вещица явно не простая. Похоже, младший деверь уже снискал благосклонность знатной особы?
Пэй Линьлан уже несколько дней жила в поместье, но Шэнь Чжао впервые удостоила ее прямым взглядом. Пэй Линьлан знала, что та всегда смотрела на нее свысока, впрочем, и сама отвечала ей тем же. Но сейчас, увидев ее вблизи, она наконец осознала: Шэнь Чжао действительно главная героиня — мало того что статная и видная, так еще и на лицо хороша, а в ее ясных глазах читалось безбрежное честолюбие. А она сама? Кроме смазливого личика, во всем остальном уступала той по всем фронтам.
Пэй Линьлан тронула губы улыбкой и сделала беззаботный вид:
— Обычная безделушка, чего тут удивляться.
— Обычная? Что-то не похоже, работа вполне дворцовая.
Острый блеск пронзил взгляд Шэнь Чжао, целясь прямо в сердце Пэй Линьлан.
Пэй Линьлан опешила:
— Шурин шутит.
За обеденным столом Шэнь Чжао снова заговорила об этом, заметив, что Сяньюэ выдался на редкость ладный младший брат — не прошло и нескольких дней, как уже завел знакомства при дворе. Прежде ты ведь просила меня подыскать ему спокойное местечко, а теперь глядишь — и мой век чиновника здесь больше без надобности. И всё это — с прежней улыбкой на устах.
Шэнь Чжао отнюдь не отличалась веселым нравом, однако слова ее звучали так, будто она искренне радовалась за нее.
Это был их первый совместный обед втроем, но двое других участников трапезы улыбаться вовсе не спешили.
Пэй Линьлан перевела взгляд на Цэнь Сяньюэ и заметила, что та тоже смотрит на нее, только ее тонкие брови были слегка сдвинуты в недовольстве.
Цэнь Сяньюэ неловко улыбнулась:
— Тут явно какое-то недоразумение, я же знаю своего брата. Были бы у него такие таланты, стал бы он заставлять меня изо дня в день волноваться.
Пэй Линьлан отвела взгляд и молча продолжила есть.
Взгляд же Шэнь Чжао по-прежнему неотрывно следовал за ней, и эта прямолинейная настороженность давала понять: Шэнь Чжао так легко и быстро заподозрила ее неладное.
Во внутреннем дворе поместья Шэнь росла внушительная роща бамбука. Ветер вздымал зеленые волны, и неповторимый аромат бамбуковых листьев, подобный струящемуся нефриту в дымке, мягко обволакивал всё вокруг.
Здесь не было удушливой атмосферы современного мира, и, возможно, из-за нелепых опасений Шэнь Чжао Пэй Линьлан в этот вечер пребывала в довольно сносном настроении, а потому без утайки, в мельчайших подробностях рассказала Цэнь Сяньюэ о происхождении подвески.
Кто бы знал, что лицо Цэнь Сяньюэ от этого станет лишь мрачнее. Она бережно зажала нефрит в ладони, разглядывая его со всех сторон:
— Павильон Сяосюэ на юге города...
Пэй Линьлан подлила чаю:
— Разве сестрица не считает, что я принесла старшей сестре немало чести? Вам бы радоваться за меня, отчего же вы такие хмурые?
Цэнь Сяньюэ подняла ресницы, глядя на нее:
— Ты хочешь пойти?
— Почему бы и нет? Разве это не отличная возможность?
Цэнь Сяньюэ положила подвеску на стол, но лицо ее ни капли не прояснилось.
— К чему это выражение лица у старшей сестры...
— Я не хочу, чтобы ты шла, — твердо произнесла Цэнь Сяньюэ с редкой непреклонностью.
Она отдавала приказ.
— Почему? Разве с подвеской что-то не так?
— С ней всё в полном порядке, просто я сама не хочу, чтобы ты туда отправлялась.
Цэнь Сяньюэ смотрела ей прямо в глаза. Пэй Линьлан попыталась протянуть руку и забрать нефрит, но Цэнь Сяньюэ накрыла ее ладонь своей, останавливая.
Облитая ледяной водой, Пэй Линьлан почувствовала одновременно недоумение и раздражение, а потому хмуро бросила:
— Причина? Старшая сестра должна же мне всё объяснить.
Цэнь Сяньюэ от неожиданности растерялась, но все же замялась, словно борясь с собой.
— Старшая сестра?
Только тогда Цэнь Сяньюэ выдавила из себя:
— Ты сейчас переодета мужчиной, и если действительно сунешься во дворец, это карается смертной казнью! Даже если удастся миновать эту напасть, ты разве не знаешь, что служба при монархе — все равно что сидеть рядом с тигром? Путь впереди полон смертельных опасностей. Ты ведь не небожитель и не феникс, как справишься?
— Я, конечно, не феникс среди людей, но судьба хранит меня. А вот старшая сестра... — Пэй Линьлан прищурилась, внимательно разглядывая Цэнь Сяньюэ, — похоже, знает что-то еще.
Цэнь Сяньюэ молча отдернула руку, так и не найдя ответа. Воспользовавшись моментом, Пэй Линьлан резким движением выхватила подвеску и надежно спрятала ее.
— Твоя матушка доверила тебя мне, и я обязана гарантировать твою безопасность, — не унималась Цэнь Сяньюэ.
Пэй Линьлан холодно произнесла:
— Я знаю, что старшая сестра желает мне лишь добра, но ведь дело еще даже не сдвинулось с мертвой точки. На худой конец, в другой раз отправлюсь во дворец в женском платьице. Что же до остального... сестрица ведь не может вечно жить на чужом иждивении. Впереди долгая жизнь, неужели старшая сестра собирается опекать меня до конца моих дней?
Пэй Линьлан приняла окончательное решение и, говоря это, поднялась на ноги, давая понять, что пора прощаться.
Однако Цэнь Сяньюэ отчего-то всполошилась и вмиг вцепилась ей в запястье:
— Пока ты жива и невредима, опекать тебя хоть до конца дней — разве это в тягость?
Пэй Линьлан замерла, а затем невольно рассмеялась:
— Старшая сестра большая мастерица шутить.
Они стояли лицом к лицу. Цэнь Сяньюэ смотрела на нее — хрупкая, нежная женщина, но в мерцающем свете алых свечей в ее глазах читалась непреклонная решимость.
Она говорила всерьез.
Пэй Линьлан больше не могла смеяться, в груди осталось лишь густое недоумение. Даже будь она эталоном нравственности, не было никакой нужды из-за путного обещания заходить так далеко.
Пэй Линьлан успокоила дыхание и собралась с мыслями:
— Старшей сестре совсем не обязательно так поступать. Мертвые уже ушли, незачем ради какого-то слова ломать собственную жизнь. В любом случае, сестрица, я премного благодарна вам за заботу, и обещаю: если представится шанс, я буду предельно осторожна.
Слова прозвучали легко и непринужденно, и она даже почтительно опустила голову. Но говорящий не думает, а слушающий накручивает: прикусив губу, Цэнь Сяньюэ сжала ее запястье еще сильнее.
— ...Обещание?
— Разве нет?
Долгое время царило молчание, пока наконец пальцы Цэнь Сяньюэ не начали постепенно разжиматься:
— Прости... я вечно забываю, что ты уже...
Она неожиданно помрачнела.
Пэй Линьлан в испуге погладила запястье, на котором еще горел след от чужих пальцев:
— Что уже?
Она уловила в Цэнь Сяньюэ странное, ускользающее от понимания чувство, название которому сама не могла дать, но это тело отозвалось на него само собой.
В какой-то миг ей даже захотелось заплакать.
Цэнь Сяньюэ в мгновение ока спрятала все эмоции глубоко внутри и, мягко улыбнувшись, произнесла:
— Забываю, что наша Линьлан уже выросла.
Она, казалось, хотела протянуть руку и потрепать ее по голове, но вовремя остановилась:
— Поздно уже, ложись-ка спать.
Пэй Линьлан проводила Цэнь Сяньюэ до дверей. Ночной ветер трепал ее волосы и полы одежд, отчего старшая сестра казалась до боли хрупкой.
В сердце Пэй Линьлан шевельнулось жалость — испугавшись, что сгоряча наговорила лишнего (ведь Цэнь Сяньюэ никогда не желала ей зла), она виновато бросила:
— Сестрица знает, что я лишь добра желаю, и я ведь к ней отношусь точно так же.
— Старшая сестра, эта Шэнь Чжао — человек ненадежный, расторгните вы с ней брак поскорее.
Цэнь Сяньюэ едва заметно кивнула, но не ответила ни да, ни нет, и на ее лице не промелькнуло даже тени удивления.
Глава 9. Цэнь Сяньюэ
— Нефритовая подвеска «Двойные карпы Инь-Ян», должно быть, принадлежит Великой княжне, — в глубокой темноте Шэнь Чжао стояла у окна кабинета, разговаривая с темной фигурой, застывшей в тени. — Боюсь, эта никчемная девчонка и вправду сошлась с Великой княжной.
— Госпожа, убрать ее? — раздался из темноты сдержанный и холодный женский голос.
http://bllate.org/book/39006/4918830
Готово:
