Не нужно, придет день, и когда мы очистим партию Великой княжны, эта бесполезная женщина сама найдет свое место. Но перед этим... — Шэнь Чжао опустила взгляд, погрузившись в раздумья, и холодно приказала темной тени: — Следи за ней пристально, выясни происхождение нефритовой подвески, и если у партии Великой княжны будут какие-то новые действия, немедленно доложи мне.
Есть!
Вокруг стояла мертвая тишина, но тень почему-то не уходила. Поколебавшись мгновение, она снова спросила:
— А что насчет госпожи Цзэнь... каковы ваши планы?
— Поговорим об этом позже, у меня еще есть другие виды на клан Цзэнь.
В этом году ровно пять лет, как Шэнь Чжао состояла на государственной службе. Она давно уже не была довольна скромной должностью Помощника судьи Далисы и нуждалась в том, чтобы отец Цэнь Сяньюэ, министр Цзэнь, помог ей с плавным продвижением по службе, чтобы она смогла надеть те алые мантии, о которых так мечтала. Они заранее договорились об этом с кланом Цзэнь, и даже если члены клана Цзэнь испытывали к ней нежные чувства, она не смела проявлять ни малейшей мягкости.
Тень явно осталась недовольна таким ответом и уставилась на Шэнь Чжао. Заметив это, Шэнь Чжао невольно вздохнула:
— Ты же прекрасно знаешь, что в моем сердце только твоя старшая соученица. Спрашивать тебе следовало ее, а не меня.
Тень замолчала.
— Старшая соученица недавно вернулась в столицу, пожалуйста, найди время навестить ее.
— Я поняла.
С этими словами тень взмыла вверх и растворилась в ночной темноте.
Снежные карнизы отражают луну, холодные колотушки возвещают глухую ночь.
У входа во внутренний дворик Юнь Сю грела руки дыханием, прижав ладони к груди.
Прождав около четверти часа, во дворе наконец послышались шаги. Юнь Сю вытянула шею, однако, когда Цзэнь Сяньюэ приблизилась, она заметила, что уголки глаз ее госпожи влажные.
— Госпожа, вы... — Юнь Сю тут же вспылила. — Неужели это опять та неблагодарная пришла к вам приставать? Я же говорила, что горбатого могила исправит, до чего же она отвратительна! Вот погодите, задам я ей трепку!
Юнь Сю была еще мала и не умела следить за языком, у нее на уме нашлось бы немало скверных слов, но, заметив предостерегающий взгляд Цзэнь Сяньюэ, она все же была вынуждена умолкнуть и уныло пожаловалась:
— Моя госпожа, к чему вы все это терпите? С такой обывательницей, как она, дали бы прямо денег — она бы еще и вашей доброте радовалась.
— Я не жду от нее благодарности, — спокойно ответила Цзэнь Сяньюэ.
За еще одними воротами начинались внутренние покои. Стоя у галереи, Цзэнь Сяньюэ смотрела вдаль на небосвод и видела, как над вершиной горы Цзыцзинь клубились облака, словно белые шелковые ленты, свисающие с небес.
Цзэнь Сяньюэ долго размышляла, а затем внезапно понизила голос:
— Юнь Сю, иди в комнату и принеси...
Не успела она договорить, как падающая звезда стремительно прочертила небо над Созвездием Сюаньюань.
Цзэнь Сяньюэ собралась с мыслями и продолжила:
— Принеси ту половинку нефритовой подвески, завтра я пойду кое к кому.
— ...Слушаюсь.
На следующий день, выйдя из Павильона Сяосюэ на юге города, Цзэнь Сяньюэ велела кучеру ехать прямо в клуб «Цзоумадэнь».
Очередь из посетителей внутри магазина тянулась от самого входа далеко на улицу. Цзэнь Сяньюэ приподняла уголок занавески и выглянула наружу: у дороги толпились люди, оживленно обсуждавшие, как разгадать загадку. Людской поток, подобный жаждущим сладостей муравьям, медленно растекался вперед, стекаясь к дверям лавки, где кишел народ. На оживленной улице даже дела соседей пошли значительно лучше вразрез с обычным ходом торговли.
Чтобы поддерживать порядок, эта жадина Цинь Юйфэн наняла сегодня еще двух здоровяков, дабы никто намеренно не устраивал беспорядков и не рушил ее источник дохода. Во всем главном зале стоял невообразимый галдеж, и в самом центре толпы Цинь Юйфэн вовсю надрывала голос. Цзэнь Сяньюэ неторопливо вошла, встретилась взглядом с Цинь Юйфэн, легко улыбнулась и приподняла подолы юбок, направляясь на третий этаж.
Вскоре подали сладости и чай.
Однако Цзэнь Сяньюэ к ним не притронулась. Здесь было тихо, она просто сидела в одиночестве, размышляя над словами той высокопоставленной особы:
— Сяньюэ, человек невиновен, но владение сокровищем навлекает беду. Даже если я не стану использовать ее, неужели ты сможешь защищать ее всю жизнь?
Сказано это было неторопливо, но каждое слово весило больше золота.
Опомнившись, Цзэнь Сяньюэ увидела, что Цинь Юйфэн уже уселась напротив нее.
Та положила на стол ту самую штуковину, именуемую Магическим кубом, и, широко улыбаясь и слегка запыхавшись, произнесла:
— И надо же тебе было вспомнить про меня! Я уж думала, ты решила вообще носа из дома не казать.
— Бессердечная, неужели ты собиралась меня бросить! — с наигранным упреком протянула Цинь Юйфэн.
Сегодня стоял ясный день. Золотистое солнце растопило залежавшийся за много дней холодный снег, отчего стало только зябче — завывал ледяной ветер, и под ярким солнцем ощущалась пронизывающая насквозь сырость.
Подперев щеку рукой, Цинь Юйфэн посмотрела в окно, вспомнив, что прошлая их встреча с Сяньюэ пришлась на такой же морозный день.
Два-три года пролетели как одно мгновение, подумать только, сколько юношеского задора было в них тогда, а в мгновение ока все изменилось до неузнаваемости. Самой ей уже стукнуло тридцать — время и впрямь безжалостно к людям, хочешь не хочешь, а приходится признать свой возраст.
— Юйфэн, — тихо позвала Цзэнь Сяньюэ, возвращая подругу к реальности.
Та откликнулась и перевела взгляд, но увидела, что собеседница даже не подняла головы:
— Тебе не следовало помогать ей и тем более отдавать ей нефритовый кулон.
Ее голос звучал мягко и плавно, но от него веяло холодом.
У Цинь Юйфэн по спине пробежал мороз. Выпрямившись, она с горькой усмешкой взмолилась:
— Да что мне оставалось делать, если я ей не помогу? Хотя мне и вправду не по душе ее заносчивые манеры, ты бы видела, какая она жалкая, когда является ко мне с таким видом. К тому же эта подвеска...
Цинь Юйфэн вздохнула:
— Если бы не нужда, разве кто-нибудь захотел бы помогать ей взлететь на вершину успеха? А вдруг потом этот магазин перестанет мне принадлежать? К тому же, ты же не хочешь рассказывать, что произошло два года назад, откуда мне знать, что тут срочно, а что нет.
С этими словами Цинь Юйфэн снова уставилась в окно.
Среди толпы на улице к зданию медленно приближался изящный, красивый юношеский лик — это был Пэй Линьлан, и в глазах Цинь Юйфэн невольно промелькнуло восхищение.
— И все же, не могу не признать, у твоей сводной сестрички умище всё такой же острый.
— Эй, Сяньюэ, а если...
Не успела Цинь Юйфэн предаться дальнейшим мечтам, как место напротив нее опустело — на столе остался лишь Магический куб.
Сильно изумившись, Цинь Юйфэн взяла его в руки и принялась внимательно разглядывать.
Все шесть граней оказались идеально собраны!
Пэй Линьлан явился в лавку в этот день, чтобы расспросить обо всем, что связано с нефритовой подвеской.
Получив счастливый шанс, следовало бы радоваться, но из-за ушата холодной воды, вылитой на нее прошлой ночью Цзэнь Сяньюэ, на душе у Пэй Линьлан было тяжело и смутно, словно она совершила какой-то неверный шаг, отчего ее томило неприятное предчувствие.
Она села за столик, уныло подперев щеку рукой, а второй рукой стала перебирать стопку изящных фарфоровых чашек и спросила слугу:
— Где ваш хозяин?
Слуга, прибиравший столы, молча указал подбородком наверх.
Цинь Юйфэн как раз спускалась по лестнице.
— Ой, да это же молодой господин Пэй.
С этими словами она подошла к стойке и сделала чернильной кистью отметку на висевшей высоко дощечке.
На дощечке фиксировалось количество успешно справившихся с заданием: снизу вверх шли те, кто собрал одну грань, две... и наконец шесть. Иероглифы правильной формы тянулись в ряд, и до сих пор максимум нашелся лишь один человек, осиливший две грани, однако отметка Цинь Юйфэн легла сразу за шестигранной отметкой.
Пэй Линьлан вскочил как ошпаренный:
— Кто-то собрал всё? Вы ничего не путаете?
Цинь Юйфэн гордо вздернула подбородок:
— Похоже, твоя вещица не такая уж и мудреная.
Вообще-то собирать Магический куб было не так уж трудно: стоило лишь постичь закономерность, и с практикой пришло бы мастерство. В детстве Пэй Линьлан какое-то время увлекалась этим, заучила формулы, тренировалась долгими месяцами и помнила все до сих пор.
Но загвоздка заключалась в том, что люди древности не знали никаких формул — как же им это удалось?
— А я ведь еще не подготовила награду! Где человек? Он еще наверху?
— Только что ушел.
— Тогда я...
— Как приготовишь всё, просто отдашь мне.
Пэй Линьлан всё еще не пришла в себя и ошеломленно опустилась на место.
Ранее она объявляла, что собравший все шесть граней получит ценный таинственный приз. Этим призом изначально планировались механические часы. Но на деле она вовсе не верила, что кто-то сможет это сделать, а потому и не собиралась утруждать себя — подумать только, сколько кропотливой возни требовалось для их изготовления! И тем не менее, сейчас...
Она вздохнула: пожалуй, придется купить какую-нибудь случайную вещицу для отвода глаз.
— Шстаешься сюда чуть ли не через день, а делами заниматься не желаешь. Зачем молодой господин Пэй пожаловал сегодня? Если просто попить чайку на халяву, то такого у нас нет.
Пэй Линьлан замялась:
— Ой, да насчет этого...
***
Наступила ночь, но Шэнь Чжао так и не возвращалась.
В поместье уже собирались отходить ко сну, а Шэнь Чжао все не было.
Подобное случалось и раньше, но обычно она успевала вернуться до второй стражи, а сегодня...
Уличный ночной сторож уже прошел по улицам, возвещая время, а ее все еще не было.
Хозяин не спешит — слуги извелись. Цзэнь Сяньюэ, законная жена, хранила молчание, зато матушка Чжан места себе не находила. Расхаживая взад-вперед под карнизом у входа, она ворчала:
— По мне так старшего господина наверняка сослуживцы затащили по кабакам... Ой, подцепит какую-нибудь заразу, что тогда делать!
Оглянувшись, она увидела, что их госпожа преспокойно сидит под большими красными дворцовыми фонарями и вышивает узоры, отчего разъярилась еще сильнее:
— Ну и выдержка же у нашей госпожи! А ведь это муж в вашем доме.
— Матушка, успокойтесь, старший господин не из таких людей, — все так же неторопливо ответила Цзэнь Сяньюэ, изящно продевая иголку с ниткой.
Матушка Чжан от злости затопала ногами:
— Госпожа, неужели ваша покойная матушка не учила вас, как обращаться с собственным мужем? Хм, не мудрено, что старший господин считает вас скучной и предпочитает ночевать в кабинете, лишь бы не прикасаться к вам! — С этими словами она резко отвернулась и, кликнув двух служанок, велела им немедленно отправляться караулить на улицу.
Цзэнь Сяньюэ на мгновение замерла. Когда ее матушка умерла, ей было всего лет шесть-семь, так что та действительно ничему ее не успела научить, а уж госпожа Цзэнь — тем более.
Сама Цзэнь Сяньюэ обладала мягким нравом, но Юнь Сю стерпеть подобного не могла.
Она уже собиралась возразить, но Цзэнь Сяньюэ ее остановила.
— Госпожа!
— Ничего страшного.
Юнь Сю от злости снова затопала ногами: ее госпожа с самого замужества вела себя так, и теперь, когда вредная старуха третирует ее прямо в лицо, она даже слова не скажет — просто беда с ней, и злиться трудно, и жалко до безумия.
Юнь Сю пробормотала:
— По мне, так нужно завести в доме другую прислугу. Госпожа, вам обязательно нужно поговорить об этом с госпожой Цзэнь, иначе как дальше жить?
У матушки Чжан был чуткий слух, и она снова повысила голос:
— И то верно, как же дальше жить? На дворе середина двенадцатой луны, и пусть мы не ждем, что госпожа станет о нас беспокоиться, но тащить в дом приживалку, которая всем только в тягость, — это уж чересчур!
— Ах ты старая карга! Что ты мелешь?!
Не успела она договорить, как Цзэнь Сяньюэ снова ее остановила.
Слегка улыбнувшись, она подняла лицо:
— Матушка говорит как-то уж слишком бестактно. Линьлан живет в комнатах, которые обустраивала моя Юнь Сю, разве мы утруждали этим матушку? Еда и вещи Линьлан куплены на мои деньги, разве мы утруждали ими матушку? А вот вы, матушка...
http://bllate.org/book/39006/4918831
Готово:
