Ся Юэ погрузился в собственные мысли.
Он привык решать проблемы в одиночку. Поскольку еще в прошлой жизни он с самого детства осознал, что обладает особыми способностями, и четко понимал, что этот секрет нельзя никому доверять, Ся Юэ мог лишь в одиночку переживать тревоги, не имея возможности ни с кем посоветоваться. Эта привычка сохранилась и во взрослом возрасте: он никогда ни к кому не обращался за советом и даже не помышлял о том, чтобы излить кому-то душу. Ему нравилось беседовать с людьми, он охотно выслушивал чужие жалобы и всегда был только рад, когда кто-то приходил к нему за советом, но о собственном житье-бытье — ни слова. Называть вещи своими именами — Ся Юэ был человеком себе на уме.
Он прекрасно понимал, что его внутренние терзания касаются только его самого и никак не связаны с Ши Янем. В конце концов, Ся Юэ никогда прежде не испытывал сердечной привязанности и не заводил романов. Из-за того, что Ши Янь казался ему прекрасным человеком, а его чувства были чистым и бескорыстным восхищением, свободным от всяких мыслей о семье Юнь, Ся Юэ тем труднее было смириться с тем, как он сам, заметив талант Ши Яня, рефлекторно начал что-то просчитывать в уме.
Хотя Ся Юэ, терзаемый внутренними сомнениями, и пытался держаться непринужденно, он все же неизбежно слегка избегал Ши Яня. Несколько раз уклонившись от его взглядов и не решаясь встретиться с ним глазами, Ся Юэ снова начинал тревожиться: он боялся, что Ши Янь заметит его избегание и станет строить всякие догадки, а также опасался причинить ему боль. Подумав о том, что Ши Янь и без того скептически относился к их отношениям и было бы плохо, реши он, будто к нему относятся пренебрежительно, Ся Юэ принялся внимательно наблюдать за поведением Ши Яня.
Сам Ши Янь не казался каким-то удрученным, но Ся Юэ все равно не мог успокоиться. В конце концов, на лице Ши Яня не отражалось никаких эмоций, и Ся Юэ не знал наверняка: то ли Ши Янь действительно ничего не замечает и не страдает, то ли просто искусно скрывает чувства, а он сам ничего не видит? Лишившись способности ощущать чужие эмоции, он мог полагаться лишь на внешние проявления и догадки. Однако, если по лицу и манерам нельзя было ничего прочесть, он оказывался в полном тупике.
В итоге Ся Юэ разрывался между внутренними противоречиями и нежеланием причинить Ши Яню хоть малейшую боль. Ему оставалось лишь подавлять душевную смуту, стараясь сохранять прежнее отношение и даже — в силу нарочитости таких попыток — проявлять к Ши Яню заботу несколько большую, чем прежде.
Ши Янь вовсе не был слеп. Он заметил перемену в тот самый момент, когда Ся Юэ впервые отвел взгляд, избегая смотреть ему в глаза, ведь Ся Юэ всегда разговаривал с ним, глядя прямо в лицо. Было бы неправдой сказать, что Ши Янь ничего не придумал себе на этот счет. Но поскольку Ся Юэ очень быстро вернулся к обычному тону, Ши Янь решил не гадать о причинах таких перемен.
Доброта Ся Юэ была искренней, и Ши Янь отчетливо это видел. Вот только он никогда не думал, что Ся Юэ испытывает к нему какие-то романтические чувства, а потому и не питал никаких надежд. По его мнению, уже само по себе было огромной удачей, что муж так хорошо к нему относится и балует его; он не смел и не стал бы желать большего. Заметив, что Ся Юэ, похоже, о чем-то тревожится, но молчит, Ши Янь не осмеливался переходить границы с расспросами. Можно сказать, что из-за того, что Ши Янь никогда не допускал мысли, будто Ся Юэ может полюбить его, да и сам изначально считал нормальным, если Ся Юэ, подобно остальным, испытывает к нему лишь неприязнь и отвращение, перемена в поведении Ся Юэ не оказала на него сильного влияния. Ощущение утраты, конечно, присутствовало, но до глубокой скорби дело не доходило.
Вдобавок, увидев интерес Ши Яня к алкоголю, Ся Юэ приобрел для него несколько разных видов вина. Ши Янь был глубоко тронут внимательностью и терпимостью Ся Юэ — ведь он отродясь не слыхивал, чтобы какой-нибудь муж позволял своему супругу целыми днями прикладываться к бутылке. То, что Ся Юэ разрешал ему выпивать, Ши Янь расценивал и как проявление нежности, и как знак доверия.
Однако на сей раз Ши Янь поумнел. Примерно зная предел своей выносливости, он больше не осмеливался напиваться до бесчувствия и не пил днем: лишь по вечерам, когда все дела были завершены, он запирался в комнате, чтобы неспешно посмаковать напиток и потренироваться подогревать вино.
Ся Юэ не составлял Ши Яню компанию за выпивкой, да у него по сути и не было времени предавался сомнениям. Приближался конец года, во время Праздника весны в Ло Юэ никто не ходил есть по кабакам, и двадцать восьмого числа «Сицзюцзуй» закрывался на перерыв. Ся Юэ хотел побывать там до закрытия. На днях он попросил управляющего Фана принести ему подробные описи меню «Сицзюцзуй» за последние три года, включая списки убранных из меню блюд и новинок. Сверяясь с бухгалтерскими книгами, Ся Юэ внимательно изучил их одну за другой, и в его голове постепенно стали зарождаться кое-какие мысли.
Он долго уговаривал лекаря Шэнь: в эти дни он уже мог обходиться без жидкой пищи, перейдя на обычные блюда, ломота в теле почти исчезла, травяные ванны сократили до одного раза в сутки, так что съездить куда-нибудь ненадолго было вполне позволительно. Потоптавшись перед ним в раздумьях примерно с полчаса, лекарь Шэнь измерил пульс, сунул ему в рот пилюлю, дождавшись, пока он ее проглотит, наказал захватить муфту для согревания рук, одеться потеплее и не бродить пешком слишком долго, после чего отпустил его из дома.
Закутавшись в тяжелую просторную накидку, Ся Юэ отправил слугу вперед, в «Сицзюцзуй», чтобы тот предупредил управляющего Фана и главного приказчика Чэна, а сам заглянул во внутренний двор, где папа Юнь и Ши Янь вовсю хлопотали с предновогодними приготовлениями. Успокоив их насчет своего самочувствия, он вышел за ворота и уселся в карету.
Карета оказалась не такой тряской, как представлял себе Ся Юэ. Кучер вел ее мастерски, и всю дорогу они катились на удивление плавно. Ся Юэ покачивался внутри экипажа; лекарь Шэнь и папа Юнь строжайше запрещали отдергивать занавеску и впускать вовнутрь холодный воздух, так что делать было совершенно нечего, и под этот мерный ритм его стало клонить в сон.
Когда Ся Юэ зевнул в четвертый раз, карета остановилась. Выбравшись наружу, он зябко передернулся от порыва ветра, сжав покрепче муфту в рукаве, и выдохнул — в морозном воздухе клубом поднялось и тут же растаяло облачко пара.
Карета остановилась у черного хода «Сицзюцзуй». Управляющий Фан уже ждал у дверей и, завидев выходящего Ся Юэ, бросился навстречу:
— Скорее внутрь, на улице холодно.
Ся Юэ следом за управляющим Юанем нырнул во внутренний двор «Сицзюцзуй».
Перед самым Новым годом «Сицзюцзуй» выглядел таким же пустынным, каким Ся Юэ себе его и представлял. Лишь изредка заглядывали прохожие, чтобы купить вина на вынос, а желающих посидеть за столом и поесть почти не было. Главный приказчик Чэн сидел за стойкой и от скуки чуть ли не мух гонял. Услышав от полового, что пожаловал юный хозяин, он вмиг преобразился: затолкнул паренька за стойку, а сам со всех ног бросился во внутренний двор.
В небольшой комнатах флигеля горел очаг, было очень тепло. Обычно управляющий Фан здесь сверял счета и вел дела. Когда главный приказчик Чэн проскользнул внутрь, Ся Юэ уже сидел за столом, усеянным развернутыми бухгалтерскими ведомостями, и беседовал с управляющим Фаном.
— Живо закрой дверь, — уловив струю ледяного воздуха, управляющий Фан втянул голову в плечи и сердито глянул на главного приказчика Чэна.
Ся Юэ с улыбкой поприветствовал его:
— Здравствуйте, главный приказчик Чэн.
Главный приказчик Чэн с улыбкой отозвался и, подсев ближе, принялся внимательно разглядывать лицо Ся Юэ:
— Мороз нынче лютый, с чего это тебя понесло сюда именно сегодня?
Ся Юэ горько усмехнулся:
— Главный приказчик Чэн, я же не какой-нибудь хрупкий больной, неужели мне обязательно сидеть взаперти?
Главный приказчик Чэн окинул его взглядом с ног до головы:
— Поправился?
— Пусть лекарь и не говорил, что я совершенно здоров, но уж съездить куда-то я вполне могу без всяких проблем.
Главный приказчик Чэн кивнул, снова оглядел серо-синее верхнее платье Ся Юэ, перевел взгляд на вешалку в комнате и, заметив там черную накидку, наконец успокоился, после чего перешел к делам:
— Юный хозяин намерен сменить меню?
Ся Юэ кивнул:
— Верно, я хочу связать меню с вином.
— Связать?
— Пусть «Сицзюцзуй» и место, где подают еду, но в первую очередь это винная лавка. И нам куда важнее продавать не столько закуски, сколько вино — по крайней мере, посетители должны знать о превосходном вкусе вин семьи Юнь. Если вести дела как обычная харчевня, то, во-первых, мы потеряем свою изюминку, а во-вторых, это никак не поможет винному бизнесу. За последние годы в городе открылись неплохие рестораны, и по части изысканности еды мы вряд ли сможем с ними тягаться.
На второй год после того, как Юнь Ся Юэ впал в забытье, в западной части Иньчэна открылся «Дулэлоу». У главного повара были золотые руки, и заведение быстро привлекло множество посетителей. Теперь «Дулэлоу» превратился в крупнейший ресторан Иньчэна, слава которого гремела повсюду. Если «Сицзюцзуй» вздумает состязаться с ним нос к носу в кулинарном искусстве, шансов на победу у него останется немного.
О появлении «Дулэлоу» Ся Юэ рассказал именно управляющий Фан. Он сам тревожился из-за угрозы, которую тот представлял для «Сицзюцзуй», и специально завел об этом речь перед Ся Юэ, никак не ожидая, что уже через пару дней у того появится готовое решение. Управляющий Фан вперил в Ся Юэ горящий взгляд, ожидая продолжения.
— Моя задумка в том, чтобы выстроить все блюда «Сицзюцзуй» вокруг вин семьи Юнь. Вино должно стоять на первом месте, а кушанья — служить лишь закуской к нему.
— Закуской? То есть делать только закуски? Но ведь ими не наешься, как быть гостям, пришедшим пообедать? — озадачился главный приказчик Чэн.
— Нет, не просто закуски, а рассматривать всю еду как дополнение к вину, — с улыбкой пояснил Ся Юэ. — Хорошее вино делает пищу вкуснее и пробуждает аппетит. Наша задача — подобрать правильные сочетания вина и блюд. Заказывает гость определенное блюдо — мы рекомендуем к нему подходящее вино, заказывает такое вино — советуем сопутствующее угощение.
Главный приказчик Чэн уловил суть, и идея показалась ему свежей:
— Звучит неплохо. Только как определить эти сочетания? И как их предлагать? Заставлять половых заучивать наизусть и выпаливать гостям?
Ся Юэ с улыбкой покачал головой:
— Заучить наизусть необходимо, и не только половым, я хочу, чтобы и главный приказчик Чэн тоже их помнил. Но вываливать это всё скороговоркой на гостей выглядит как навязывание, так не годится, незачем так делать. Мы сделаем меню.
— Меню?
Главный приказчик Чэн и управляющий Фан переглянулись, не понимая, о чем говорит Ся Юэ. В питейных заведениях Ло Юэ обычно поступали так: на стене за стойкой вывешивали несколько деревянных планок — изначально это было заведено постоялых дворах, поэтому их называли дощечками для постояльцев, — на которых каллиграфически выводили названия вин и блюд, чтобы гостям было удобно выбирать. Бывало и так, что посетители сразу садились за столик и, не глядя на стойку, просили полового перечислить ассортимент или подать фирменное блюдо. Но то, о чем говорил Ся Юэ, явно отличалось от этих дощечек.
— Сделать несколько книжец, в которых четко указать названия блюд и вин, размер порций и цены. Разумеется, за основу берутся сорта вина, а под ними мелким шрифтом прописываются закуски. Когда гость садится за стол, ему подают такую книжку. Половым не придется заучивать названия, да и посетитель сможет спокойно посидеть и подумать, не пялясь на стойку.
У Ся Юэ пересохло в горле, и он, опустив голову, сделал глоток чая. Поразмыслив немного, он добавил:
— Разумеется, дощечки на стене за стойкой мы оставим, но расположение нужно изменить: разбить всё по крупным винным категориям, оставив между ними больше пространства, чтобы всё было видно с первого взгляда.
То, о чем он говорил, по сути представляло собой современное меню. Жаль, конечно, что нельзя добавить картинки, но и одного текста было вполне достаточно — меню издавна оставалось лучшим способом наглядно показать клиенту именно то, что хочет донести заведение.
Чтобы «Сицзюцзуй» обрел собственное лицо, нельзя было оставаться рядовым кабачком, как прежде. Раз уж заведение принадлежало семье Юнь, упор следовало делать на их фирменное вино, а все прочие блюда должны были работать на его продажи. Задумка с меню, помимо удобства, преследовала цель превратить его в одну из визитных карточек «Сицзюцзуй».
Ся Юэ достал собственный черновой вариант меню и протянул управляющему Фану и главному приказчику Чэну.
— Это лишь набросок, вы оба можете внести свои предложения и доработать его. А что до сочетаний блюд и вин — воспользуемся новогодним перерывом, обдумаем всё вместе и постараемся свести всё воедино. Разумеется, сочетания носят лишь рекомендательный характер, и если гость не захочет следовать советам, ничего страшного.
Управляющий Фан внимательно изучал набросок меню: страницы были разделены по видам вин, на каждой странице красовалось крупное, бросающееся в глаза название вина, рядом шело краткое описание его вкусовых особенностей, а ниже аккуратно перечислялись подходящие блюда. При таком оформлении вино переставало быть сопутствующей деталью трапезы и выходило на первый роль. Закусывать вином или запивать вином еду — разница для них была огромной. В душе управляющего шевельнулось уважение: сидеть вот так, неторопливо перелистывая меню, было не только удобно, но и придавало трапезе изысканную неспешность, что наверняка привлечет ученых мужей и людей утонченных.
Главный приказчик Чэн тоже нашел задумку отличной. Пусть в ней вроде бы не думали об обычных людях, пришедших просто набить желудок, но ведь это винная лавка семьи Юнь, здесь торгуют их вином! Кто станет заявляться сюда ради одной лишь еды? За обычной трапезой лучше катиться прямиком в «Дулэлоу».
— Пожалуй, во время праздников нам и впрямь придется собираться здесь, чтобы дегустировать вина и подбирать блюда, — управляющий Фан уже подумывал о том, чтобы пустить эту идею в ход сразу после новогоднего открытия.
Главный приказчик Чэн тоже кивнул:
— Тогда и повару Вану придется сюда явиться.
Предоставив эти вопросы на усмотрение управляющего и приказчика, Ся Юэ больше ничего не сказал. На самом деле в его голове роились и другие мысли, но он считал, что время еще не пришло: что-то требовало более тщательного обсчета, а о чем-то другом стоило упомянуть в более подходящий момент. Вываливать всё разом не принесет пользы, управляющий Фан и главный приказчик Чэн должны были привыкать ко всему постепенно.
Трое еще немного обсудили изготовление меню: требовалось подобрать достаточно прочную и гибкую бумагу, и управляющий Фан предложил сделать его в виде складной книжицы, на лицевой стороне которой будет красоваться меню, а на обратной — изящные рисунки. В итоге заботы по изготовлению меню взяла на себя управляющий Фан, а главный приказчик Чэн пообещал обдумать, как заново развесить дощечки на стене после того, как окончательно утвердят винно-гастрономические пары.
Затем Ся Юэ расспросил об особенностях вкуса каждого блюда в «Сицзюцзуй», аккуратно записывая всё в уме, планируя по возвращении домой набросать предварительные сочетания, которые можно будет скорректировать уже во время пробных дегустаций.
В комнате было тепло, окна не открывали, и все трое совершенно потеряли счет времени. Лишь когда кучер Ся Юэ постучал в дверь и осведомился, не пора ли молодому господину собираться домой к ужину, они с удивлением осознали, что приближается вечер.
Хотя Ся Юэ больше не нужно было пить лекарственные отвары, лекарь Шэнь включил в его рацион по одному лечебному блюду на каждый приход пищи, а их, разумеется, не подавали в чужих заведениях. Управляющий Фан принялся торопливо собирать со стола бумаги и подгонять Ся Юэ.
— Ах да, управляющий Фан, вы случайно не знаете, из какого материала изготавливают сосуды с хорошей теплоизоляцией?
Уже затягивая завязки накидки, Ся Юэ как бы между прочим бросил вопрос.
— Теплоизоляция? — управляющий Фан опустил голову в раздумьях. — Насчет сосудов не скажу, а вот стены в оранжереях держат тепло отменно: натопишь с час, и за всю ночь не выветрится.
— Оранжерея? — Ся Юэ вспомнил собственную спальню и решил по возвращении осмотреть ее, заодно заглянув в книги.
Управляющий Фан полюбопытствовал:
— С чего это молодой господин вдруг заинтересовался?
Ся Юэ лишь улыбнулся в ответ и промолчал. Увидев это, управляющий не стал допытываться. Вместе с главным приказчиком Чэном они отворили дверь и проводили его из заднего двора, провожая взглядом отъезжающую карету.
http://bllate.org/book/38987/4916383
Готово:
