У Сяоцзы бросила взгляд в ту сторону — и увидела то же самое: все, кто укутался в одеяла, стояли поодаль и наблюдали, а тушить пожар бросились лишь мужчины, полностью одетые и готовые к делу.
— Как только дорогу расчистят, сюда поднимутся полицейские, — сказала Сун Чуньшэн, бросив на окружающих многозначительный, чуть насмешливый взгляд. — Тогда решать, оставаться или уходить, будете вы сами. Теперь, наверное, стало спокойнее?
На лице У Сяоцзы не дрогнул ни один мускул, но внутри она действительно перевела дух:
— Даже если это так, я всё равно помню о своей задаче. Когда всё уляжется, вернись со мной в Учэн. Найдём тихое место и спокойно поговорим. Хорошо?
Сун Чуньшэн слегка приподняла уголки губ:
— Ты уже почти всё обо мне знаешь. О чём ещё можно говорить?
У Сяоцзы покачала головой, мягко улыбаясь:
— То, что с тобой происходило, — это лишь события прошлого. Нам хочется понять твою душу.
— Мою душу… — женщина приложила ладонь к груди, зрачки её слегка сузились, уголки губ приподнялись, и вдруг её голос стал странным, почти жутковатым. — …Мою душу тебе, пожалуй, будет не так-то просто узнать.
У Сяоцзы даже не успела удивиться — как вдруг резкая, тупая боль ударила её в затылок!
От сильного удара она рухнула лицом вперёд на землю. Попыталась опереться на локти и подняться, но голова становилась всё тяжелее и тяжелее.
Плохо!
Из горла с трудом выдавились два слова: «Помогите!» Но они находились под деревом, а все остальные смотрели только на горящий дом — никто не обратил внимания на них.
Перед тем как полностью потерять сознание, У Сяоцзы собрала последние силы и перевернулась на спину — и увидела Чэнь Сяофэна с дубинкой в руках, растерянно стоявшего рядом, и Сун Чуньшэн, холодно наблюдавшую за происходящим.
* * *
Боль.
Во тьме полусознание У Сяоцзы сводилось лишь к этому ощущению.
Она чувствовала, что лежит на животе, щекой касаясь земли.
Постепенно сознание возвращалось. У Сяоцзы медленно открыла глаза — вокруг была кромешная тьма, ничего не видно.
Она попробовала пошевелить пальцами — её не связали. Немного полежав на земле и почувствовав, как силы понемногу возвращаются, она уперлась ладонями в пол и перевернулась на спину.
— Чёрт…
Её собственный голос прозвучал хрипло.
При перевороте она не рассчитала силы и снова надавила на ушибленный затылок. Боль разлилась по голове, и она чуть не расплакалась от боли.
Вокруг не было ни единого источника света.
Некоторое время спустя У Сяоцзы всё же села.
Расстегнув молнию куртки, она вытащила из внутреннего кармана телефон — рюкзак, конечно, исчез, но, видимо, обыскивали её небрежно, и телефон остался при ней.
На экране высветилось: 3 мая, 3:05. Сердце её сжалось — значит, она была без сознания целые сутки.
Если план Сун Чуньшэн сработал, к этому времени кто-то уже должен был спуститься с горы, и полиция давно прибыла.
А она заперта в неизвестном месте, затылок всё ещё пульсирует от боли, а голова будто наполнена свинцом.
У Сяоцзы включила фонарик и осветила помещение — похоже, это была кладовая. Вокруг — глиняные стены, ни окон, ни дверей. У стен громоздились картонные коробки и всякий хлам. Цвет коробок невозможно было разобрать — они явно пролежали здесь много лет.
Луч фонарика медленно скользнул с потолка вниз, и У Сяоцзы вдруг резко сжала зрачки — в углу лежал человек, спиной к ней!
— Ах!
Она инстинктивно отпрянула, упершись руками в пол.
Мёртвый или живой?
У Сяоцзы похлопала себя по груди, собралась с духом и снова направила луч на фигуру в углу — силуэт показался знакомым.
Когда она поняла, кто это, тут же на четвереньках подползла к нему, схватила за плечи и перевернула. Подняв фонарик, осветила чётко очерченные черты лица — да, это был Бай Лан!
На нём всё ещё была чёрная куртка с прошлого дня, а белая футболка уже потемнела от грязи. Лицо тоже было покрыто пылью.
У Сяоцзы провела пальцами по его щеке, стирая пыль, и приложила пальцы к сонной артерии на шее. Почувствовав под кожей ровный и сильный пульс, она с облегчением выдохнула.
— Бай Лан! Бай Лан!
Она трясла его за плечи, направляя луч фонарика прямо в закрытые глаза.
Ресницы мужчины дрогнули.
— Мм...
Он застонал и поднял руку, чтобы прикрыть глаза.
— Слишком ярко, — пробормотал он, пытаясь отвернуться от света.
У Сяоцзы тут же отложила телефон в сторону и осторожно уложила мужчину на спину, не сводя с него напряжённого взгляда.
Бай Лан приоткрыл глаза и первым делом увидел в полумраке сияющие глаза У Сяоцзы.
— Ты очнулась! — У Сяоцзы рухнула на пол рядом с ним. — Слава богу, слава богу...
Мужчина сел, опираясь на руки, потер затылок, игнорируя пульсирующую боль в висках, и огляделся.
— Где мы?
— Не знаю, — У Сяоцзы протянула ему телефон. — Я очнулась всего на десять минут раньше тебя и тоже не понимаю, где мы.
Бай Лан взглянул на время и нахмурился:
— Сегодня уже третье?
У Сяоцзы тут же заговорила:
— Меня вчера утром, когда все тушили пожар, снаружи оглушил Чэнь Сяофэн. А ты как?
Бай Лан придерживал лоб, явно страдая:
— Я помогал жителям потушить огонь, хотел выйти искать тебя, но меня остановила Сун Чуньшэн. Сказала, что ты у неё дома ешь. Я пошёл с ней, выпил стакан воды — и всё.
Это же несправедливо!
У Сяоцзы потрогала затылок — почему его просто усыпили безболезненным снадобьем, а ей пришлось пережить удар дубиной? Чэнь Сяофэн ударил так сильно — неизвестно, не будет ли сотрясения или других последствий.
Бай Лан пришёл в себя быстрее. Через несколько минут он уже смог встать, опершись о стену.
Он обошёл эту десятиметровую комнату и обнаружил лишь одно отверстие для стока воды размером с кирпич в углу и железную дверь, запертую снаружи.
— Я не понимаю, — У Сяоцзы прислонилась к стене, наблюдая, как мужчина осматривает помещение. — Если Сун Чуньшэн действительно хочет защитить Ху Эръя, почему она не убила нас сразу, а заперла здесь? Если она хочет выиграть время до отъезда полиции, то, как только мы выйдем, всё равно сможем рассказать правду.
Бай Лан, так и не найдя выхода, вернулся и сел рядом.
— Не знаю, — мрачно произнёс он. — Действительно, не знаю.
Цели Сун Чуньшэн теперь были для него совершенно непостижимы.
На телефоне оставалось более 80 % заряда — хватит на некоторое время, но лучше экономить.
Они договорились выключить фонарик.
Во тьме У Сяоцзы теперь отчётливо слышала дыхание Бай Лана рядом.
* * *
У Сяоцзы мысленно назвала это место «чёрной каморкой».
Десять минут назад она попыталась прилечь и заглянуть в сливное отверстие, но увидела лишь сухую траву.
Поднявшись, она вытерла пыль с лица, прислонилась к стене, подумала немного, затем взяла телефон, подошла к ближайшей коробке, сняла её и поставила на пол, подняв облако пыли.
— Кхе-кхе...
Она отступила на шаг, чтобы избежать пыли, резко оторвала кусок картона и бросила его на пол как подстилку, после чего подняла край куртки и уселась по-турецки.
Бай Лан, отдыхавший в стороне, услышав шорох, медленно подполз ближе и сел рядом, взяв у неё телефон.
Свет упал на коробку, и У Сяоцзы потерла ладони — вдруг почувствовала, будто открывает сокровищницу.
В такой ситуации ещё способна радоваться мелочам — видимо, она всё же оптимистка.
Она открыла коробку — ещё при переноске почувствовала её тяжесть, и внутри что-то глухо стукнуло. Значит, там много вещей.
— Это коробка с хламом, — Бай Лан засучил рукава и вытащил первую вещь — книгу, точнее, учебник для второго класса начальной школы.
На обложке кривыми буквами было написано: «Сун Сяоху».
— А? — У Сяоцзы наклонила голову. — Мне казалось, Сун Сяоху умер в два года. Эта книга не могла быть его.
— Действительно нет, — мужчина пролистал несколько страниц. — Такой детский почерк — он только учился писать своё имя и оставил надпись на обложке.
У Сяоцзы заглянула — о, владелицей книги была Сун Дая.
— Это прозвище Сун Чуньшэн в детстве? — спросила она. Такой информации у неё раньше не было.
— Похоже на то, — мужчина просмотрел весь учебник и увидел, что Сун Чуньшэн в детстве не любила учиться: как и многие школьники, рисовала в тетрадях человечков, писала гадости про учителей и рисовала усы на лицах в иллюстрациях.
— Мило, — подытожила У Сяоцзы и отложила книгу в сторону.
В этой коробке оказались все школьные учебники Сун Чуньшэн — от китайского языка до естествознания. В некоторых даже лежали контрольные с красными крестами.
— С такими оценками получать грамоту в конце года... Похоже, одиннадцать лет назад в этой школе с обучением было совсем плохо, — съязвила У Сяоцзы.
Просмотрев коробку, они уже примерно поняли: эта «чёрная каморка» — место, где Сун Чуньшэн хранила детские вещи.
Судя по толщине пыли на коробках, их не открывали много лет.
Видимо, сюда она заперла и свои воспоминания — счастливые, но слишком болезненные, чтобы вспоминать. Вместо Сун Дая появилась Сун Чуньшэн — непроницаемая, как туман.
В семье Сун было двое родителей и трое детей, поэтому вещей осталось немало. У Сяоцзы и Бай Лан нашли старые журналы и газеты, одежду, игрушки, а везение подарило им целую коробку свечей и коробок спичек.
Зажгли две свечи, и У Сяоцзы наконец смогла выключить фонарик телефона.
Еды и воды у них не было, но внимание обоих было полностью поглощено коробками вокруг. Даже когда губы У Сяоцзы потрескались, она этого почти не замечала.
— Бинь!
Глаза У Сяоцзы вдруг заблестели.
В коробке, которую она сейчас открыла, лежали вещи, оставленные отцом Сун Чуньшэн. А в кармане одного пиджака она нашла редкую семейную фотографию!
— Бай Лан, Бай Лан! — У Сяоцзы поднесла свечу и присела рядом с мужчиной. — Посмотри, это семейное фото Сунов!
Снимок был чёрно-белым.
Пятеро членов семьи стояли во дворе: родители сидели, мать держала на руках Сун Сяоху, старший сын Сун Чэнлун стоял у ног отца, а старшая дочь — посередине позади родителей.
На ней было цветастое хлопковое пальто, косички были заплетены позади, и она широко раскрытыми глазами смотрела в объектив.
— Вот как выглядела Сун Чуньшэн, когда была чистенькой, — У Сяоцзы долго разглядывала фото, глядя на пухлое личико девочки, и невольно вздохнула: — На групповых фото все кажутся полнее, да и почему-то мне кажется, что тогда, когда её только спасли, вся в грязи, она выглядела лучше.
— Повтори, что ты сказала? — Бай Лан сначала удивился, а потом резко повернулся и схватил её за запястье. — Скажи это ещё раз!
У Сяоцзы открыла рот — его реакция напугала её:
— Я просто сказала, что на фото она полнее, и что чистая Сун Чуньшэн хуже, чем когда она была вся в грязи...
— У тебя на телефоне есть то фото? То, одиннадцатилетней давности? — голос Бай Лана стал напряжённым.
— Есть, — У Сяоцзы открыла альбом и начала листать. — Такое важное фото обязательно сохранено, просто не уверена, в какой папке... Может, поискать дольше... А, вот оно.
Она открыла снимок и протянула телефон мужчине.
Бай Лан одной рукой взял телефон У Сяоцзы и положил рядом с чёрно-белой фотографией.
Свечной свет был тусклым, и он включил фонарик на телефоне.
Сравнивая два снимка, он нахмурился всё сильнее, а в глазах мелькали тревожные тени.
http://bllate.org/book/3896/413039
Готово:
