— С чего Ваше Величество сделало такой вывод? — ровно спросил Сяо И, как раз откладывая кисть.
«Кто здесь фигура на доске, а кто со стороны смотрит? Что Фэн Тинъюнь успел заметить?»
— Господин Сяо, деля двор на фракции, ничуть не сомневаясь, вписал в список и себя, — как бы между прочим заметил Фэн Тинъюнь.
Он небрежно вытянул из-под руки Сяо И только что оконченный лист, скользнул по нему беглым взглядом и бросил обратно на стол.
Сяо И мысленно поморщился: досада опустилась на него, точно зубная боль. Сказанул так сказанул! Что ни слово — то гвоздь в крышку собственного гроба. Словно пришел сюда не шкуру спасать, а собственноручно загнать себя на плаху.
Кто же знал, что прикрытие слетит так быстро? Не прошло и часа аудиенции, а от тщательно выстроенного образа не осталось и следа.
К счастью, Фэн Тинъюнь лишь бросил эту фразу мимоходом, не дав ей ходу:
— Если сегодня господин Сяо без колебаний сдает Правого канцлера, где гарантия, что завтра ты не продашь Нас?
Сяо И тут же пал на колени. С тех пор как он попал в этот мир, коленопреклонения удавались ему все естественнее и быстрее.
— Ваш слуга сознает: добродетелью он не отмечен. Куда ветер дует, туда и трава клонится. Но Ваше Величество — сила необоримая, и клониться я намерен исключительно в вашу сторону.
Сяо И тихо перевел дыхание. Еще по дороге во дворец он до мелочей продумал, как выторговать хоть каплю доверия Фэн Тинъюня.
— Мне ведомо, что венценосная династия держит теневых стражей, скрепляя их верность ядом. Ваш слуга готов стать для Вашего Величества самым надежным клинком, разящим открыто, при дневном свете.
Про «ведомо» он, конечно, лукавил: о практике династии Ся использовать яды для контроля теневых слуг четко прописывалось в династических хрониках.
Впрочем, яд в древности — забава относительная. Методы экстракции трав тогда еще не знали мгновенно разящих токсинов. Пока он верен императору и вовремя получает снадобье, смерть ему не грозит.
А если и придется сгинуть, то от отравы — куда гуманнее, чем быть разорванным пятью конями.
Фэн Тинъюнь усмехнулся. Он был на полголовы выше Сяо И, и его тяжелый, давящий сверху вниз взгляд вынуждал поджимать плечи.
— Любезный Сяо явился к Нам с готовым решением. А Правый канцлер ведает о твоем рвении?
Сяо И, вопреки ожиданиям, уверенно кивнул:
— Узнает, Ваше Величество. Я скажу ему, будто у Вашего Величества нет верных людей среди чиновников, а потому вы решили привлечь меня на свою сторону, силою спаивая отравой. У канцлера не возникнет сомнений: я останусь его соглядатаем при дворе, но на деле буду служить исключительно очам и ушам Вашего Величества.
Двойной агент — единственный вариант, иначе перед Чжао Гэ не отчитаться.
Фэн Тинъюнь повторил свой главный вопрос:
— Чем же Нам заручиться, что ты не предашь снова?
Сяо И ответил без малейшего колебания:
— Я готов принять яд.
Универсальный аргумент.
Император долгим, пристальным взглядом измерил стоящего перед ним чиновника и, обернувшись, негромко позвал:
— Ван Фу, подай чай.
Евнух Ван внес поднос настолько стремительно, словно только и ждал у дверей. Сяо И обожгла мысль: войди он сегодня в эту дверь хоть с покорностью, хоть с гордыней, исход был предрешен заранее. По своей воле он выпьет отраву или насильно — властелина это заботило мало.
Две пиалы выглядели абсолютно одинаково. Ван Фу поставил одну, что стояла справа, на стол, а вторую с глубоким поклоном преподнес Сяо И.
Хоть тот и готовился к подобному развороту, глядя на струящийся над фарфором пар, он невольно сглотнул. Травить его еще не травили; самым опасным блюдом в его прежней жизни была разве что умело приготовленная рыба-фугу.
— Забоялся? — качнул головой Фэн Тинъюнь.
Впрочем, давать задний ход он и не думал:
— Это Порошок, закаляющий сердце. На вкус невидим, да оставляет сладкое послевкусие. Без снадобья-противоядия в первый день каждого месяца яд пробуждается. Ощущается это так, будто десять тысяч муравьев въедаются в само сердце. Мука пуще смерти.
Сяо И уцепился слухом за «каждый месяц». Приподняв крышечку пиалы, он возвел на государя исполненный искренности взгляд:
— Напиток горяч, Ваше Величество, с пылу с жару пить не следует... Не снизойдет ли Ваше Величество к чистосердечному раскаянию слуги, не выдаст ли противоядие сразу на два месяца вперед?
Вымучит наперед — меньше риска: закрутится по делам, забудет про дату, и пиши пропало.
Фэн Тинъюнь не удостоил его ответом, снова взяв в руки список. Сяо И пришлось опустить глаза и сфокусироваться на чашке.
Янтарный отвар прозрачно искрился, но поднимающийся белесый пар недвусмысленно намекал: один глоток — и ожог гарантирован.
Казалось, сама судьба решила подпортить ему тягостную паузу. Напиток, вопреки надеждам оттянуть момент, остывал слишком быстро: фарфоровые стенки сквозь пальцы грели уже вполне терпимо.
Сяо И стиснул зубы, собираясь с духом, когда сверху снова донесся ровный голос:
— Любезный Сяо более не опасается обжечься?
Чиновник честно качнул головой:
— Опасается, оттого и ждет, пока остынет.
— Сейчас он еще не остыл, — проронил император безжизненным тоном.
Сяо И не смог уловить скрытого подтекста, а права на ошибку у него не было. Зажмурившись, он в один приход осушил пиалу до дна.
Отвар оказался обжигающим, но не до волдырей. Во рту еще долго сохранялось ощущение легкого онемения, словно язык слегка припекло, однако на смену ему пришла стойкая, мягкая сладость.
— Ваше Величество, все выпито, — Сяо И с готовностью продемонстрировал перевернутую пиалу и сухие рукава, доказывая, что ни капли не пролил мимо.
Фэн Тинъюнь опустил взор к разложенным докладам:
— Полгода. Это предел. Нам нужны результаты.
«Проницателен сверх меры, а намеков не считывает, словно дурачок».
Сяо И глубоко поклонился:
— Вашему слуге нужен удобный повод, чтобы продемонстрировать Правому канцлеру, будто я вошел к Вашему Величеству в доверие.
Двойной агент: перед государем — преданный слуга, перед канцлером — доверенное лицо. Он твердо решил играть на стороне императора: Фэн Тинъюнь был проницательным правителем, а лежать на эшафоте разодранным на части Сяо И не улыбалось.
Фэн Тинъюнь не сказал ни «да», ни «нет»:
— Ступай.
Покинув Императорский кабинет, Сяо И направился к Правому канцлеру. Попасть на прием к Чжао Гэ оказалось сложнее, чем пробиться к государю: чиновникам под страхом обвинений в клиководстве запрещалось сходиться без веских государственных причин. Изменив несколько мест встречи, Сяо И нагнал канцлера лишь на расписной прогулочной барке.
Едва они остались одни, Чжао Гэ спросил без прелюдий:
— Зачем ты понадобился императору?
Сяо И изобразил на лице глубокую досаду:
— Его Величество желает, чтобы я служил ему.
Канцлер опешил и подозрительно прищурился:
— С чего бы государю обращать взор на тебя?
Сяо И скользнул беглым взглядом по его рукаву. Пальцы канцлера внутри подрагивали, вырисовывая нездоровый изгиб — там наверняка таился стилет или взведенное самострельное приспособление.
Не дай он сейчас убедительного ответа, и его жизненный путь завершился бы прямо на этой воде.
Сяо И даже бровью не повел. Небрежно опустившись на подушку напротив Чжао Гэ, он спокойно проговорил:
— Я согласился.
Не давая канцлеру вставить слова, он тут же продолжил:
— Согласился, чтобы мы первыми узнавали о каждом шаге государя. Чем тратить силы на угадывание его замыслов, не лучше ли мне стать вашими глазами при нем?
Сяо И мягко улыбнулся:
— К тому же, пока он находится в ваших руках, стоит ли вам сомневаться в моей верности?
В потайном покое прежнего владельца тела Сяо И нашел несколько портретов безликого юноши и стопку неотправленных писем. Хоть на них и не стояло имен, этого хватало с лихвой: у Чжао Гэ в руках имелся заложник, ставший для прежнего Сяо И ахиллесовой пятой.
Канцлер снисходительно улыбнулся:
— Мы с тобой плывем в одной ладье, с чего мне тебя подозревать?
И тут же, словно невзначай, вернулся к истокам:
— И все же, как именно государь вышел на тебя?
Сяо И покачал головой:
— Не ведаю. Но государь чрезвычайно подозрителен: в чашу, что подал евнух, подмешали Порошок, закаляющий сердце.
Услышав это, Чжао Гэ от души расхохотался:
— Это не осторожность, а юношеская глупость! Мнит, будто применив силу и угрозы, можно подчинить себе весь мир.
Сяо И прекрасно понял причину его веселья: канцлер потешался над топорными методами Фэн Тинъюня, открывшими им дорогу к легкой игре.
— Что еще делал император? — переспросил Чжао Гэ.
Сяо И отпил из поднесенной пиалы. Вкус чая у канцлера ничем не отличался от того, отравленного, в императорском кабинете.
Опустив чашу, он с самым деловым видом ответил:
— Более ничего. Разве что пред аудиенцией поинтересовался, каково мое отношение к господину Вэню.
Чтобы сделать историю складнее, следовало снова пустить в ход тему императорских экзаменов.
— Ты полагаешь, государь пытается взять под контроль экзамены? — Чжао Гэ на мгновение задумался. — С чего бы ему проявлять такую проницательность?
Второй вопрос Сяо И благополучно проигнорировал:
— Исключать этого нельзя. Государь едва восшел на престол, верных гражданских чиновников у него в обрез. Вэнь Чжуань хоть и честен, но сердцами они не едины.
Канцлер пригубил чай и после долгой паузы со вздохом изрек:
— Верно... Чует мое сердце, обкладывает он меня со всех сторон!
Поставив пиалу, он добавил жестче:
— Впредь будь осмотрительнее, не навлекай подозрений. И поторопись с младшим братом Вэнь Чжуаня. Мне нужно, чтобы ты любой ценой втерся к Вэнь Чжуаню в доверие. Называясь ныне человеком государя, ты своими попытками сблизиться с Вэнем лишь усыпишь императорскую бдительность.
Сяо И наклонил голову. В отличие от Фэн Тинъюня, склонить на свою сторону Правого канцлера казалось проще — тот слепо полагался на захваченного заложника.
Он уже поднялся, намереваясь откланяться, когда Чжао Гэ опустил на стол полотняный мешочек с цукатами:
— Это дитя сработало. Изволь изведать.
Сяо И замер, глядя на угощение. Догадаться не составило труда: вещь принадлежала той самой «ахиллесовой пяте».
Достать ее именно сейчас замышлялось с единственной целью — предостеречь от своевластия.
Сяо И выдержал паузу длиной в полминуты, отыгрывая роль до конца, и лишь затем хрипло выдохнул:
— Как... как он?
Канцлер сдержанно улыбнулся:
— В полном здравии. Скоро вам выпадет случай свидеться.
Сяо И спешно возвращался в усадьбу, но слова канцлера о скорой встрече не выходили у него из головы. Что это значит?
Главная проблема заключалась в другом: эта «ахиллесова пята», если распорядиться ею неверно, вонзится мечом в едва зародившееся доверие между ним и Фэн Тинъюнем.
Сяо И досадно сжал челюсти: как выкрутиться из этого переплета с выгодой для обеих сторон?
Раз уж прежний владелец тела был готов пойти на смерть ради этого юноши, дело зашло слишком далеко. Заняв чужое место, Сяо И не мог бросить беднягу на произвол судьбы, но и потакать злодеяниям канцлера не намеревался.
Не успел он взвесить риски, как из ночной тишины донесся выкликиваемый стражником клич:
— Первая четверть часа Собаки! Сушь да сушь, берегись огня!
От этих слов Сяо И словно подбросило. Схватив первого попавшегося слугу, он рявкнул:
— В Императорскую обсерваторию!
Если хроники не врут, именно в это время столицу сотрясёт страшный пожар, и вспыхнет он прямо в стенах Императорской обсерватории.
После этого по народу поползут слухи, будто переворот Фэн Тинъюня прогневал Небеса, и если тот не отречется, империю захлестнут бедствия, а подданные погрузятся в нищету.
Позже, даже когда поджигателей найдут, разливы рек в Цзянхуае и снежные бури на северо-западе все равно повесят на государя.
Раз уж Сяо И выбрал сторону, смотреть на это сложа руки он не имел права.
Слуга опешил:
— Господин, зачем нам в Императорскую обсерваторию?
— Наблюдать за небесными знамениями, — на ходу слагал басни Сяо И. — Сказывают, нынче ночью падет звезда. Запоздаем — ничего не увидим.
Успеет вовремя — скрутит злодеев на месте; прибудет позже — хотя бы поможет залить пламя.
А оправдания найдутся для обоих: Фэн Тинъюню скажет, будто проведал об умысле у канцлера, а Чжао Гэ поведает, что тайный осведомитель императора назначил там встречу.
Никаких потерь, одна польза. Этому пожару нельзя дать случиться!
Слуга согласно закивал:
— Тогда и впрямь надо спешить! Лучше Императорской обсерватории места для падения звезд не найти.
Сяо И лишь кивнул с глубокомысленным видом.
Императорская обсерватория возвышалась к югу от Левых ворот столицы; ее башни просматривались издалека.
Очутившись у главных ворот, Сяо И тут же отослал сопровождение:
— Вы рассредоточьтесь по прочим входам.
И, заметив их недоумение, отрезал:
— Поговаривают, в Императорской обсерватории завелись воры. При мне жалованная государем пайцза, так что глядите в оба, чтобы ни одна подозрительная душа мимо не прошмыгнула.
Слуги лишь переглянулись. Логики в словах господина прослеживалось мало, но спорить никто не дерзнул — разошлись по указанным постам.
Впрочем, на полпути Сяо И передумал: окликнул самого смышленого из слуг и что-то быстро шепнул ему на ухо.
Проводив его взглядом, Сяо И ухватил за рукав проходящего стражника:
— Государь повелел мне забрать вещь у директора Императорской обсерватории в Башне наблюдения за звездами. Проведи-ка меня.
Согласно хроникам, огонь вспыхнул именно там.
Стражник ни о чем не заподозрил:
— Следуйте за мной, господин.
Едва они приблизились к Башне наблюдения за звездами, Сяо И заметил в темноте несколько фигур, щедро обливавших стены из деревянных ведер. До носа мгновенно донесся едкий, тяжелый запах лампового масла.
Сяо И закричал, не теряя ни мгновения:
— Сюда! Люди, на помощь! Башню поджигают!
Он рванулся было вперед, но, обернувшись, обомлел: сзади, со скрежетом обнажая клинок, на него уже летел сопровождавший стражник.
— Господин Сяо, вам, должно быть, просто показалось, — с холодным оскалом процедил тот.
http://bllate.org/book/38901/4941301
Готово:
