Окрик сыграл с Сяо И злую шутку: спереди на него устремился стражник с обнаженным мечом, вознамерившийся заставить незваного свидетеля замолчать навеки, а сзади путь отрезало с десяток дюжих молодцев, щедро заливавших все вокруг маслом из ведер. Ловушка захлопнулась.
Выхода не просматривалось. Сяо И мысленно проклял собственную опрометчивость: не успел он дожить до обещанной казни четвертованием, как рисковал сгинуть зазря, да еще и без вести.
В хрониках не было ни слова о том, что поджог совершила целая шайка. Летописи твердили лишь об одном преступнике — начальнике стражи Императорской обсерватории.
Кое-что сообразив, Сяо И взял себя в руки и, напустив на себя ледяную уверенность, громко чеканя слова, произнес:
— Советую хорошенько пораскинуть мозгами. Я человек Правого канцлера. Государю уже ведомо о готовящемся поджоге. Так что выбирай: отправишься на плаху сам или сделаешь этих верзил козлами отпущения?
Был ли Правый канцлер зачинщиком этой смуты, Сяо И не ведал, но удача заговора явно играла сановнику на руку. Так что закрепить за ним вину — ход вполне оправданный.
— Коли так, отчего господин пожаловал без свиты? — усомнился стражник, не торопясь опускать клинок.
— К чему привлекать лишнее внимание? — Сяо И безучастно развернулся. — Впрочем, если сомневаешься, у меня нет причин вытаскивать тебя из этой петли.
В душе его осталась лишь одна мысль: любым способом выиграть время.
Стражник не решился разить насмерть и поплелся с мечом следом.
Сяо И подошел к здоровякам, не унывавшим в своем ремесле и продолжавшим заливать стены маслом. Тут-то он и заподозрил неладное. На его недавний окрик, довольно громкий, никто из них даже головой не повел. Но ладно тогда — почему они молчат и не реагируют теперь, когда он буквально уткнулся в них носом?
Что-то здесь не сходилось.
Обычные люди не могли пропустить такой шум. Разве что... они глухие!
— Эй! Принесите мне факел! — подал голос Сяо И.
Дюжие молодцы даже не шелохнулись. Лишь у стражника, сжимавшего рукоять меча, вздулись синие жилы на руке.
Будь Сяо И сам глух, и то благодаря одним лишь глазам понял бы: перед ним глухонемые. Кабы его подослал настоящий кукловод, такой промах сразу выдал бы самозванца.
Ведь зачинщик заговора не мог не знать, кого отправляет на дело!
Сжав зубы и спешно лихорадочно соображая, Сяо И притворился взбешенным и брызнул бранью:
— Что за дерзость?! Я, чиновник третьего ранга, не могу докликаться какого-то вшивого стражника?! Принеси мне огонь! Или ты возомнил, будто Правый канцлер пожертвует мной ради жизни ничтожного пса?!
Помощник министра финансов обладал реальной властью, и немалой, так что Сяо И имел полное право отдавать приказы.
Стражник замешкался. На его лице отразилась отчаянная борьба. Заметив это, Сяо И подлил масла в огонь:
— Даже если бы поджог совершил лично я, никому в поднебесной не под силу призвать меня к ответу!
Договорив, Сяо И мысленно перевел дух. И верно говорят: чем бессовестнее ложь, тем убедительнее она звучит.
Правый канцлер использовал его как пешку, а доверие императора еще надлежало заслужить. По правде говоря, сейчас любой из них мог играючи лишить его головы.
Но стражник-то об этом не ведал!
Онемев от страха, тот опустил меч и бухнулся на одно колено:
— Господин, сжальтесь! Подчиненный ослеп от глупости!
Однако Сяо И и не думал терять бдительность. Что-то во всем этом по-прежнему смердело фальшью.
Вряд ли его громкие речи могли так легко сломить чужую волю.
Он пристально смотрел на стражника и неслышно отступал назад. Названная сестра как-то упоминала Правого канцлера — лиса в овечьей шкуре, хладнокровный и расчетливый интриган. Ежели бы тот и стал обучать глухонемых убийц, то пустил бы их как разящий клинок, а не оставил бы марать руки грязной работой.
Посылать ораву глухих жечь башню — совсем не в духе канцлера.
К тому же люди канцлера прекрасно знали, каково положение Сяо И при дворе, и не стали бы подвергать сомнению его слова.
А этот стражник не просто усомнился — он до сих пор держал обнаженное лезвие наготове! Выходит, он боялся вовсе не Правого канцлера... Вожак этой своры — кто-то другой!
Сяо И продолжал мелкими шагами отходить назад, как вдруг уперся спиной в чью-то широкую грудь. За спиной раздался леденящий душу шепот:
— И куда это господин Сяо вознамерился отправиться?
Не успел Сяо И унять бешено заколотившееся сердце, как в поясницу уперлось острие клинка. Незнакомец весело хмыкнул:
— Что ж это Правый канцлер не поставил вас в известность, господин Сяо? Он ведь к сегодняшнему пожару не имеет ни малейшего отношения.
Сяо И смолчал. А наглеца за спиной явно понесло — он принялся сокрушаться с наигранным сочувствием:
— Эх, господин Сяо, к чему же вы мечом прежней династии пытаетесь рубить головы чиновникам нынешней? Паршивый из вас выходит пес, раз так путаетесь в хозяевах!
Человек за спиной раскатисто расхохотался. А Сяо И тем временем лихорадочно перебирал в уме тех, кто питал лютую ненависть к императорскому дому, пока его не озарило: опальный князь Юэ!
Князь Юэ, Фэн Цзе. Нрава вспыльчивого и кровожадного. В первый год эры Чжэньюань за попытку мятежа был лишен титула и отправлен в ссылку, а на второй год погиб прямо перед воротами Столичной префектуры от рук собственного глухонемого слуги.
Всё сходилось тютелька в тютельку!
Сяо И слегка усмехнулся:
— Ваше высочество князь Юэ абсолютно правы. Мой покровитель действительно не способен на подобную глупость. Иначе он не восседал бы ныне на вершине власти, наблюдая, как ваше высочество, подобно балаганному шуту, прибегает к столь жалким уловкам — поджогам да распусканию сплетен.
Обозвать князем-шутом — этого было достаточно, чтобы глаза Фэн Цзе налились кровью от ярости. Но не успел он сделать и шага, как в бок ему вонзилась острая боль. Зашипев, князь схватился за рану, и когда отнял руку, вся ладонь оказалась в крови.
Сяо И, ловко орудуя ножом, перехваченным правой рукой, выбил острие чужого меча из своей поясницы и одним прыжком увеличил дистанцию. Все прошло до смешного гладко.
— Ваше высочество, мой господин просил передать вам пару слов, — Сяо И вовсе не пытался скрыть наглости; ему нужно было не просто взбесить противника, а разжечь в нем лютую ненависть. — Одной лишь грубой силой великих дел не вершится. Кабы замышляли взойти на престол, не мешало бы сперва обзавестись мозгами.
Ни Фэн Тинъюнь, ни Правый канцлер ничего подобного, разумеется, не говорили. Сяо И нагнетал обстановку намеренно.
— Ты!.. — возопил князь Юэ, не успев договорить.
Сяо И вытер пальцами кровь с лезвия. Ему еще никогда не приходилось пускать в ход оружие, и этот удар был лишь проверкой — испугать да показать силу.
— Не буду таить, ваше высочество: обычно я клинков при себе не ношу. Сегодня перед выходом решил одолжить у охранника. Кто ж знал, что он так удачно пригодится на вас? Одно лишь меня тревожит... А вдруг мой стражник смазал лезвие ядом? Как бы с вашим высочеством чего не вышло.
— Ты смеешь мне угрожать?! Да как ты дерзаешь, мразь?! — Фэн Цзе сощурился, не веря собственным ушам.
Сяо И состряпал невиннейшую мину:
— Ваше высочество изволит шутить! Я — один-одинешенек, а за вашей спиной целая орава. Как бы я посмел вам угрожать?
Люди князя Юэ, надо отдать им должное, отличались редким усердием. Пока их господин исходил желчью, один из прислуги уже мчался к ним, сжимая в руках пылающий факел.
— Так ваше высочество твердо вознамерились спалить башню? — с усмешкой спросил Сяо И. — И на что вы надеетесь? На пустые слухи? У Фэн Тинъюня под рукой многотысячное войско, он в два счета заставит молчать любых бунтовщиков. А вы, учинив такой разгром, лишь докажете всем его железную хватку. Выходит, вы трудитесь во благо врага, словно благородный благодетель!
Сяо И не колеблясь шагнул к слуге, вырвал у него из рук факел и, обернувшись к князю, с улыбкой спросил:
— И все же, ваше высочество, вы точно уверены?
Ночь окончательно вступила в свои права. Тяжелые тучи затянули небо, погрузив все вокруг во мрак. Единственным источником света оставался факел в руках Сяо И, который стоял с невозмутимым видом, точно происходящее его ничуть не касалось.
Князь Юэ не обладал даром провидения и не ведал, что вскоре страну действительно постигнет бедствие. Он лишь молча стоял, беззвучно шевеля губами, будто собираясь что-то сказать.
Но Сяо И не дал ему такой возможности.
Широким взмахом руки он швырнул факел прямо в деревянную стену, дочиста пропитанную маслом. В то же мгновение с оглушительным гулом взвилось пламя. Без всякого ветра огонь стремительно пополз вверх, за считанные секунды поглотив деревянную ярусную башню и окрасив половину небосвода в кроваво-красный цвет.
— Стрела выпущена, ваше высочество, возврата нет, — Сяо И полубоком повернулся к стороне, где высился императорский дворец. — Позвольте мне помочь вам.
Это был его личный залог верности.
Изначально он спешил к Императорской обсерватории, чтобы не допустить пожара и предотвратить смуту. Но узнав князя Юэ, мгновенно изменил замысел: пресекать слухи нужно в самом зародыше! И лучший способ — дать огню разгореться, дабы князь Юэ уже не смог откреститься от содеянного.
Как преступник, сосланный на границы государств, сумел без шума вернуться в столицу?
Как ему удалось собрать под своим началом столько людей?
Даже если не брать в расчет остальное, один лишь тайный въезд в столицу и поджог государственного здания — с какой бы целью это ни делалось — уже гарантировали изменнику и его покровителям смертную казнь.
В сполохах бушующего пожарища князь Юэ вознамерился сбежать, но смышленый слуга Сяо И, отправленный им ранее, сработав безупречно, привел стражников из Столичной префектуры — якобы на тушение огня.
Сяо И возвысил голос, перекрывая гул пламени:
— Я, чиновник Сяо Чэнцзюэ, доношу: князь Юэ, Фэн Цзе, самовольно бежал из ссылки в столицу и учинил поджог Императорской обсерватории!
***
— Господин Вэй, ваши слова просто смехотворны! — громко чеканя каждое слово, доказывал Сяо И посреди собрания сановников в Императорском кабинете. — Противников было в избытке, а я оставался в одиночестве. Стража Столичной префектуры без высочайшего указа не имела права ступить на порог Императорской обсерватории. Кабы я не поджёг башню и не подозвал людей, как бы нам удалось схватить государственного преступника?
Он продолжал, не уступая ни шагу:
— К тому же Башня наблюдения за звездами уже была залита маслом! Малейшая оплошность — и вспыхнул бы пожар. Я призвал стражников Столичной префектуры, дабы потушить огонь и не дать сгореть всему кварталу. Или господин Вэй предпочитал дождаться глухой ночи, когда бушующее пламя поглотило бы дома мирных жителей?!
Дело было за полночь — время, когда обычные люди уже успели посмотреть первые сны. Однако в Императорском кабинете толпились министры, сойдясь в жарких спорах.
— Восстановление Башни наблюдения за звездами потребует огромных средств! Позвольте спросить господина Сяо: из каких источников прикажете выкроить эти деньги?
Сяо И, пререкавшийся всю ночь, успел закалиться в боях на языках:
— Смешно слушать! Неужто Башня наблюдения за звездами — вещь столь первой необходимости?! Ее спалили злоумышленники, но вместо того чтобы искать заговорщиков, почтенные господа донимают меня, человека, пресекшего беду! Что же выходит? Господин Вэй кормится не с государственных хлебов, а со стола князя Юэ, раз так рьяно его защищает?!
И ведь Сяо И нисколько не согрешил против истины: господин Вэй приходился двоюродным дядей князю Юэ по материнской линии, так что кормились они, считай, из одного котла.
Разумеется, господин Вэй не смел открыто связывать себя с мятежным князем, а потому мгновенно прикусил язык.
Но не успел замолкнуть один, как тут же выскочил другой:
— Позвольте узнать у господина Сяо, отчего же вы назвались человеку князя Юэ слугой Правого канцлера? Коли чиновники будут так покрывать друг друга, разве сможет наша династия процветать?!
Сяо И косился на сидевшего неподалеку Правого канцлера, прекрасно понимая: впереди его ждет куда более жестокое сражение.
Повернувшись к просителю, он ответил:
— Оставим вопрос о том, с чего вдруг вы так свято верите словам бунтовщика и предателя. Достаточно вспомнить, что в прошлые годы князь Юэ считал Правого канцлера костью в горле. С какой стати мне было навлекать на себя его гнев, упоминая канцлера, если только я не искал смерти?
В прежние времена, когда Фэн Тинъюнь еще не возвысился, князь Юэ воистину обладал силой бороться за престол и беспрестанно сталкивался с Правым канцлером. Пусть нынче времена изменились, давняя вражда оставалась непреложным фактом. А Сяо И именно это и требовалось — замутить воду.
Не успели они доспорить до чего-то дельного, как из-за дверей раздался пронзительный голос евнуха:
— Его Величество прибыл!
Едва прозвучали эти слова, сановники как один пали на колени, встречая государя.
Взору предстали лишь края черного балахона, расшитого золотым узором, да сверху донесся сипловатый голос:
— Встаньте, подданные.
Поднимаясь на ноги, Сяо И случайно встретился взглядом с Фэн Тинъюнем. Черные очи государя казались бездонными, а белки налились кровавыми прожилками — то ли от недосыпа, то ли вовсе без сна.
Господин Вэй тут же поспешил выгородить себя:
— Господин Сяо полуночным часом явился в Императорскую обсерваторию. Не ведаем, учинил ли он сие по злому умыслу или же дабы возвести напраслину на другого!
Сяо И вскинул взгляд на Фэн Тинъюня. На мгновение их взоры снова пересеклись. Выражение лица императора оставалось невозмутимым, но чутье подсказывало Сяо И: государь не станет призывать его к ответу.
— Я дал ему на то разрешение. У господина Вэй есть возражения против решения императора?
Господин Вэй сжался и поспешно пал ниц:
— Подчиненный не смеет!
Фэн Тинъюнь лишь холодным тоном произнес:
— Не прошло и трех месяцев, как Я сослал князя Юэ в Чучжоу. Еще в прошлом месяце уездный начальник Чучжоу докладывал, будто князь усердно распахивает поля. И как же за какой-то месяц он очутился в столице, поливая маслом Императорскую обсерваторию?
Сяо И с преданным взглядом угодливого подхалима, вызвав у присутствующих приступ омерзения, подал голос:
— Ваше Величество, по мнению вашего верного слуги, князь Юэ состоит в сговоре с кем-то из придворных. Иначе ему бы не удалось действовать столь гладко.
Фэн Тинъюнь кивком выразил согласие:
— Где директор Императорской обсерватории?
Из толпы, дрожа всем телом, выстучал шаг низкорослый человек необъятной ширины и бухнулся на колени:
— Ваше Величество! Старый слуга здесь!
— Где ты был во время происшествия? — спросил Фэн Тинъюнь.
— Ваше Величество, пощадите! Старый слуга не ведает, кто оглушил его со спины! Я очнулся уже в кабинете, и все слуги могут то подтвердить!
Фэн Тинъюнь не стал слушать оправданий и ледяным тоном повелел:
— В Императорской обсерватории царит попустительство. Ты, будучи директором, сквозь пальцы смотрел на сговор своих подчиненных с изменниками. С сегодняшнего дня ты лишаешься должности и отдаешься под суд — в назидание прочим.
Директор Императорской обсерватории в мгновение ока побледнел, словно мертвец. Отбив челом покорную благодарность за милость, он удрученно вернулся на свое место.
Тут снова выскочил тот самый чиновник, что недавно пререкался с Сяо И:
— Докладываю Вашему Величеству: Башня наблюдения за звездами сильно пострадала от огня. Прикажете ли возводить ее заново?
Сяо И почувствовал, что настал его черед выходить на передний край, и шагнул вперед:
— По мнению вашего слуги, Башня наблюдения за звездами не приносит никакой реальной пользы. Государственная казна пуста, и ныне не время тратить средства на восстановление.
— Подчиненный смеет возразить! Господин Сяо без высочайшего соизволения самовольно сжег Башню наблюдения за звездами, причинив ущерб казне. Посему возведение новой башни надлежит оплатить из собственных средств господина Сяо!
Сяо И лишь поразился глупости собеседника, не способного сообразить очевидных вещей:
— Осмелюсь спросить господина Чжоу: очутись вы на моем месте в тот час, как бы вы поступили?
http://bllate.org/book/38901/4948731
Готово:
