Су Мусян наклонилась к Сюй Цинжаню, приблизив губы к самому его уху, и, значительно повысив голос, чётко, по слогам произнесла:
— Ты… не… споешь?
Ухо Сюй Цинжаня вспыхнуло, в глазах заиграла улыбка, и он, довольный, как кошка, едва заметно приподнял уголки губ:
— Хочешь, чтобы я спел?
Су Мусян выпрямилась на диване и кивнула:
— Хочу.
— Хорошо, спою, — усмехнулся он.
С этими словами он поднялся с дивана. Как раз в этот момент Лин Жоюй завершал последнюю строчку своей песни, и Сюй Цинжань подошёл, чтобы взять у него микрофон.
До этого Лин Жоюй всё время стоял спиной к компании, но теперь повернулся лицом. Су Мусян мельком заметила слезу в уголке его глаза — но почти мгновенно та исчезла, будто и не появлялась вовсе. Возможно, ей просто показалось.
Лин Жоюй и Цзян Ло одновременно замерли, а затем хором воскликнули:
— Идао! Ты будешь петь?!
Сюй Цинжань кивнул и направился к экрану выбирать песню.
Лин Жоюй и Цзян Ло с поразительной синхронностью прикрыли лбы правыми ладонями и, заикаясь, выдавили:
— Идао… сколько же лет ты не пел?
В следующее мгновение они сами же и ответили:
— Да уж, наверное… больше десяти лет…
Сюй Цинжань не обратил на них ни малейшего внимания. Выбрав композицию, он вышел в центр караоке-бокса.
Су Мусян перевела взгляд на жидкокристаллический экран — там мелькнуло название старой песни: «Стабильное счастье» в исполнении Чэнь Исюня.
Её глаза скользнули с экрана на прямую, высокую спину мужчины. Почти в тот же миг Сюй Цинжань обернулся и посмотрел прямо на неё.
Их взгляды встретились. В глазах Сюй Цинжаня плясала насмешливая искра. Он держал микрофон в правой руке. Освещение в боксе было приглушённым, лишь в углу мерцала лазерная лампа, и разноцветные лучи струились между ними, словно яркая галактика. Су Мусян не могла отвести глаз.
Цзян Ло и Лин Жоюй уже устроились на диване, обнявшись за плечи, и с жаром смотрели на Сюй Цинжаня.
Музыкальное вступление постепенно набирало силу.
Сюй Цинжань вновь развернулся спиной к троим и, дождавшись третьей строчки, наконец запел.
В тот самый миг, когда Су Мусян услышала его голос, она остолбенела и не могла вымолвить ни слова.
Пел он…
Чёрт возьми… настолько ужасно!
Глаза Су Мусян распахнулись от изумления. Вся романтическая атмосфера, накопившаяся между ними, мгновенно испарилась.
Как это объяснить?
Она чувствовала: Сюй Цинжань пел искренне, с полной отдачей — каждую строчку выводил с душой. Но это было не пение, а скорее декламация: каждое слово он выговаривал отдельно, чётко и ровно. А мелодии? Её попросту не существовало. Его голос шёл по прямой, без единого изгиба.
Как так получилось? Ведь когда он говорит, голос такой приятный, а когда поёт — просто пытка!
Су Мусян прикрыла лицо ладонью:
— …Это же редчайший случай абсолютного отсутствия слуха.
Теперь она прекрасно понимала чувства Лин Жоюя и Цзян Ло. То, что она приняла за ожидание, на самом деле было чистым ужасом.
Она бросила взгляд на двух парней на другом конце дивана. Те уже запрокинули головы на спинку и смотрели в потолок с выражением полного отчаяния.
— …
— …
— …
Цзян Ло первым не выдержал. Он схватил подушку и швырнул её прямо в затылок Сюй Цинжаню, громко заорав:
— Сюй Идао! Да где тут «Стабильное счастье»?!
Лин Жоюй тут же подхватил:
— Это же чистейшая пытка!!!
Су Мусян судорожно дёрнула уголком губ:
— …
Сюй Цинжань остался совершенно невозмутим и продолжил петь.
Эти четыре минуты казались целой вечностью.
Наконец… наконец-то он закончил…
Все трое глубоко вздохнули с облегчением, будто пережили нечто ужасное.
Сюй Цинжань повернулся и направился к Су Мусян. Остановившись в паре шагов, он наклонился и серьёзно спросил:
— Понравилось? Хотела бы ещё?
Су Мусян мысленно воскликнула: «Ты сам-то понимаешь, насколько это было ужасно?»
Сюй Цинжань смотрел на неё с искренней надеждой, явно ожидая одобрения.
Су Мусян стиснула зубы и, из гуманных соображений, крайне неискренне ответила:
— Конечно, понравилось! Очень!
Сюй Цинжань удовлетворённо улыбнулся. Его голос стал тише и мягче:
— Тогда спою тебе ещё разок…
Су Мусян дернула глазом:
— …
Она не договорила вслух вторую часть фразы: «Конечно, понравилось… но, ради всего святого, больше не пой!»
Сюй Цинжань развернулся и снова выбрал песню.
Ту же самую.
Чэнь Исюнь, «Стабильное счастье» — хотя теперь она звучала как «Чистейшая пытка».
Знакомая мелодия снова заполнила бокс. Лица Лин Жоюя и Цзян Ло побледнели до пепельного цвета — они были готовы потерять сознание.
Последний раз Сюй Цинжань пел в год окончания школы — и это был единственный раз. Видимо, он всё-таки понимал свои способности, потому в последующие годы, сколько бы они ни ходили в караоке, он никогда не пел. А сегодня… сегодня он, похоже, решил компенсировать десятилетнее молчание.
Когда песня закончилась, казалось, что прошла целая вечность.
Лин Жоюй и Цзян Ло переглянулись и одновременно вскочили на ноги.
— У меня срочное совещание в компании… Мне пора, — выпалил Лин Жоюй.
— Мама зовёт обедать… Я ухожу, — подхватил Цзян Ло.
С этими словами они почти выскочили из бокса.
Су Мусян:
— …
Наконец… наконец-то он допел…
Сюй Цинжань положил микрофон на столик и снова направился к Су Мусян. На этот раз он подошёл ещё ближе — его брюки едва коснулись её коленей. Оглядевшись, он с недоумением спросил:
— А они куда делись?
Су Мусян только что готова была умереть от отчаяния, но, взглянув на лицо Сюй Цинжаня, вся злость мгновенно испарилась.
— Сказали, что дела — ушли.
Сюй Цинжань кивнул. Когда он пел, он полностью погружался в процесс и не заметил, как остальные покинули бокс.
Су Мусян подняла на него глаза и вдруг сказала:
— Доктор Сюй, теперь нас двое.
Сюй Цинжань стоял прямо перед ней и слегка наклонился, глядя на неё сверху вниз. Его голос стал мягким:
— Хочешь ещё спеть?
— … — Су Мусян сдержалась, чтобы не закатить глаза. Её ресницы взметнулись вверх. — Ты должен меня компенсировать.
Сюй Цинжань не понял, но продолжал смотреть на неё.
Су Мусян внезапно подняла ноги и, согнув их в коленях, обвила ими его бёдра. Одновременно она обхватила его за талию и резко потянула вниз. Сюй Цинжань не ожидал такого и, прежде чем успел среагировать, уже лежал на диване, плотно прижавшись всем телом к Су Мусян.
Поза получилась чрезвычайно интимной и соблазнительной.
В боксе мелькали тени от нестабильного освещения.
Кто-то, видимо, выбрал старую песню Чжан Синьчжэ — «Перегорел».
Су Мусян провела руками вверх по его спине и обвила шею. Приблизившись, она слегка прикусила его подбородок и прошептала, томно и соблазнительно:
— Сюй Цинжань, давай займёмся чем-нибудь другим.
Сюй Цинжань смотрел на лицо, оказавшееся в считаных сантиметрах от него. Взгляд Су Мусян был полон обещаний; её глаза, словно дымка над водой, переливались мелкими искрами — стопроцентное, гипнотическое соблазнение.
Сердце Сюй Цинжаня забилось так сильно, будто вот-вот выскочит из груди.
Он не смог устоять. Наклонившись, он впился губами в её рот.
Сюй Цинжань был околдован.
Он прильнул к губам Су Мусян, провёл пальцами сквозь её мягкие волосы и начал целовать её — нежно, но властно, будто захватывая крепость.
Су Мусян замерла от удивления. Она никогда не видела Сюй Цинжаня таким. Он всегда был спокойным и сдержанным. Даже признав свои чувства, он вёл себя строго по своим правилам — например, твёрдо заявлял, что легальные отношения — обязательное условие для большего.
А сейчас она с изумлением смотрела на него широко раскрытыми глазами. В его взгляде мелькнуло нечто новое — откровенное желание обладать, опасное и манящее.
Дыхание стало прерывистым. Су Мусян закрыла глаза и постаралась ответить ему. Она подняла ноги ещё выше, прижимая его к себе, и стала ещё активнее. Одной рукой она засунула под его рубашку, а другой — потянулась к ремню, неуклюже пытаясь расстегнуть его.
Девушка от природы имела холодное телосложение — её руки и ноги почти всегда были ледяными.
И в тот самый момент, когда она прикоснулась к его коже, Сюй Цинжань резко пришёл в себя.
Он торопливо отстранился, оторвал губы от её рта, схватил её руки и отвёл их от себя. Затем, упираясь ладонью в спинку дивана, быстро поднялся и сел рядом, согнув колени.
Су Мусян всё ещё лежала. Она смотрела на его профиль. Свет падал на одну половину его лица, другая оставалась в тени. Его ресницы были опущены.
Су Мусян несколько секунд приходила в себя, потом протянула руку и потянула его за рукав:
— Доктор Сюй?
Сюй Цинжань не осмеливался посмотреть на неё. Глубоко вдохнув, он наконец выдавил, голос был хриплым:
— Прости.
С этими словами он резко встал и быстро вышел из бокса, даже не обернувшись.
Су Мусян смотрела ему вслед. В её душе бурлили самые разные чувства. Через некоторое время она тоже села, уставившись на экран в нескольких метрах. Там уже шла другая песня, и на экране мелькали совсем другие герои — давно не было той самой композиции «Перегорел».
Помедлив, она потянулась за сигаретами в сумочке. Рассеянно рылась в ней, но ничего не находила. Тогда она расстегнула молнию до конца и вытряхнула всё содержимое на стол.
Раздался звонкий звук падающих предметов. На столе образовалась куча разного хлама, но больше всего там оказалось леденцов — разноцветные обёртки ярко блестели.
Су Мусян слегка приподняла уголок губ, с горечью насмехаясь над собой:
— Вот уж действительно…
Наконец она нащупала в самом низу пачку сигарет и зажигалку. Вытащив сигарету, она почти жадно прикурила. Дым мгновенно окутал её профиль — бледный, с чёткими чертами и лёгкой холодной отстранённостью.
Она сама не понимала, что делает. Её чувства к Сюй Цинжаню возникли внезапно, даже она сама не могла объяснить, когда и как это случилось.
Сначала была их встреча в Яньсяне, потом — повторная встреча на улице Чжуншань. Она должна была признать: этот человек действительно притягивал её. Она не могла противиться этому влечению и, словно одержимая, бросилась в пучину.
У неё был лишь один романтический опыт — два года с Линь Шэнем. За последующие восемь лет вокруг неё было немало поклонников, некоторые из них были даже успешнее Сюй Цинжаня. Но никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Сначала она думала, что просто не может забыть Линь Шэня, но что потом?
Как она однажды сказала Хэ Цзяме: «Любовь или желание — в конечном счёте одно и то же».
Но теперь она поняла: ошибалась. Это совершенно разные вещи.
Сюй Цинжань — слишком благородный человек. Он добр ко всем без исключения.
А она… она ему не пара.
Су Мусян выпустила несколько колец дыма. Беловатый дым медленно окутывал её лицо, придавая ему отстранённость и холод.
Она вдруг почувствовала отвращение к себе — будто навязчивый пластырь, который никак не отлипает. Стыдно стало.
Когда сигарета догорела, пепел рассыпался прямо на её брюки. Она придавила окурок в пепельнице, сгребла всё обратно в сумку и, подхватив её, вышла из бокса — так же, как и Сюй Цинжань, даже не оглянувшись.
…
Поэтому, когда Сюй Цинжань вернулся в бокс, там уже никого не было. Песня продолжала играть, но люди исчезли.
Автор хочет сказать:
Некоторые читатели спрашивают, не является ли это детективом.
Строго говоря, конечно, нет. В лучшем случае — «романтическое расследование».
Акцент сделан именно на чувствах! Основная линия — флирт и сладкие моменты.
Я с грустью замечаю, что комментариев почти не осталось.
И тогда… я тайком задумалась:
Видимо, вам не так уж и интересно, когда эти двое официально сойдутся.
Что ж, тогда и я не буду торопиться.
Не буду. Правда не буду. Совсем не буду. Ни капли.
[Скромная грусть. Курю сигарету.]
Знаете, мне гораздо веселее писать послесловия и читать комментарии, чем вообще писать текст!
И, кстати, здесь совсем не мучают читателей.
Вчера я вообразила сцену, где они наконец признаются друг другу.
Боже мой… Я покраснела до корней волос и смеялась, как идиотка.
Ха-ха-ха! Скоро, скоро!
Холодные объедки любовной каши сыплются мне на голову, но я не тороплюсь. Совсем нет.
Ладно! Побежала!
Приятного чтения! До завтра! Спокойной ночи!
http://bllate.org/book/3882/412046
Готово:
