— Мой покойный наставник был учеником второго поколения Куньшаня, и ныне я от лица почившего учителя принимаю тебя в ученики. Ты, как и я, теперь ученик третьего поколения Куньшаня. Отныне, если Куньшаню грозит беда, ты обязан пожертвовать собой и защищать гору! — Хун Тунтянь, обратившись лицом к главному пику Куньшаня, опустился на колени и при помощи бессмертной магии призвал табличку прародителя.
Главный пик Куньшаня содрогнулся, и огромная поминальная табличка медленно взмыла в воздух.
Мо Янь совершил перед ней восемь поклонов и воскурил благовония. Внезапно табличка испустила ослепительно белый свет, окутавший Мо Яня, и лишь спустя время сжёгшего целую палочку благовоний сияние рассеялось.
На запястье Мо Яня появился узор Куньшаня: посреди бескрайнего океана четыре духовные черепахи поддерживали горную вершину. На самой горе древним письмом красовался иероглиф «три».
Это был подлинный знак ученика третьего поколения Куньшаня, а также знак того, что дух прародителя соизволил принять этого ученика.
Мо Янь снова поклонился до земли перед поминальной табличкой. С этого момента он официально вступил в секту Куньшань.
— Янь-эр… — начав говорить, Хун Тунтянь вдруг вспомнил, что перед ним теперь его младший соратник, и тут же исправился: — Младший соратник, вставай.
Мо Янь медленно поднялся на ноги и поприветствовал Хун Тунтяня:
— Благодарю, старший соратник.
Хун Тунтянь повернул голову к стоявшему рядом сыну и произнес:
— Жувэнь, поприветствуй своего дядю-наставника.
Глаза Хун Жувэня остекленели, он просто не мог поверить в то, что только что произошло!
Два месяца назад этот мальчишка вполне мог стать его парой; три дня назад он был уверен, что Мо Янь непременно назовет его старшим соратником; а всего час назад Хун Жувэнь думал, что у него появится младший сводный брат! Стоило только представить, как он сможет покрасоваться перед таким мальчишкой в роли старшего брата и соратника, как сердце Хун Жувэня замирало от сладостного трепета. Он даже воображал, как Мо Янь ласковым голоском зовет его братом Жувэнем.
Кто бы мог подумать, что всё так круто изменится и этот ребенок станет его дядей-наставником!
Голос Хун Жувэня прозвучал хрипло, заветные слова приветствия никак не шли с языка. Его губы едва заметно дрожали, и он тихо выдавил:
— Младший брат Янь… к чему всё это…
Хун Тунтянь остался крайне недоволен поведением сына и легко кашлянул.
Хун Жувэню пришлось подавить захлестнувшее его донельзя горькое чувство, он отвесил поклон Мо Яню и с глубочайшим почтением произнес:
— Приветствую дядю-наставника.
Увидев вид Мо Яня, Хун Жувэнь ощутил в груди еще большую горечь и на мгновение лишился дар речи.
Бросив взгляд на сына, Хун Тунтянь помрачнел еще сильнее, но из-за множества гостей он не мог дать волю гневу. Напустив на себя терпеливый вид, он обратился к Мо Яню:
— Младший соратник, раз уж ты теперь человек Куньшаня, то твоего отца… пожалуй, стоит похоронить в каменном гробу на задней горе Куньшаня. Там покоятся останки прежних предков нашей обители, и погребение в том месте не умалит достоинства твоего отца.
Мо Янь медленно подошел к Хун Тунтяню, опустился на колени и поклонился:
— Я тронут добрыми намерениями старшего соратника и поистине не смею отказываться, но… во-первых, отец не был учеником Куньшаня, и хоронить его в усыпальнице предков было бы неуместно; во-вторых, перед смертью отец оставил завещание, в коем просил предать его тело волнам океана. Таково было первое и последнее требование моего отца, и я не могу его нарушить.
Хун Тунтянь на мгновение замер и произнес:
— Вот как… В пучинах водится множество диких зверей и свирепых чудищ, если тело окажется в брюхах рыб, разве это дело?
Мо Янь ответил:
— Я тоже считаю, что это не дело. Если кости отца будут брошены в море на съедение рыбам, для сына это станет величайшей сыновней неблагодарностью. Но и ослушаться посмертной воли отца нельзя, так что же делать… О, если бы на дне океана отыскалось безопасное и надежное место, где можно было бы всё устроить! Я молод, познаниями не блещу и за пределы Утеса Заходящего Солнца никогда не выбирался, а потому и хочу спросить старшего соратника, не найдется ли у него какого-нибудь хорошего решения.
Мо Янь поднял голову, и в его взгляде, устремленном на Хун Тунтяня, читалась такая детская мольба и такая глубокая скорбь по утрате отца, что на него было больно смотреть.
Хун Жувэнь, все еще мысленно оплакивавший превращение своего младшего брата в дядю-наставника, при виде отчаянных мольб Мо Яня тут же выпалил, не задумываясь:
— Отец, я знаю прекрасное место! У подножия нашей горы Куньшань…
Хун Тунтянь больше не мог сдерживаться и рявкнул:
— Что ты несешь?!
Как мог Мо Янь упустить такую возможность? Он тут же поспешил спросить:
— Какое такое место у подножия Куньшаня?
Стоило Мо Яню произнести эти слова, как приближенный Императора Сюаньюань Вэй Цуньчжун поддержал его:
— Коли есть надежное место, где можно похоронить Бессмертного Мо, так выкладывайте его, не утаивайте!
Бессмертный Меча Жэнь Сяояо тоже с усмешкой глядел на Хун Тунтяня, и смысл его взгляда не нуждался в пояснениях.
Хун Тунтянь сейчас тысячу раз пожалел, что затеял эти похороны — сплошная головная боль да и только. Но он превыше всего ценил собственную репутацию: только что он долго и цветасто распинался о том, как глубоко благодарен Мо Шэнсэ, и теперь ему не пристало публично давать себе пощечины. Раз уж он даже признал Мо Яня младшим соратником, то из-за какого-то трупа не стоило устраивать свару. Повернувшись к Мо Яню, он промолвил:
— Всем известно, что наша гора Куньшань парит над гладью океана, опираясь на четырех божественных черепах. Эти четыре черепахи — древние божества, что охраняют Хрустальный Дворец в самом основании Куньшаня. За многие тысячи лет туда еще никто не ступал. Похоронить тело Бессмертного Мо в Хрустальном Дворце, конечно, было бы великолепным решением, да только… дело это крайне хлопотное!
Мо Янь только и ждал этих слов от Хун Тунтяня. Он поспешно снова поклонился до земли:
— Прошу старшего соратника проявить милосердие и даровать моему отцу место упокоения.
В душе Хун Тунтянь затаил немалую злобу на Мо Яня, считая этого ребенка источником бесконечных проблем, но на его лице не дрогнул ни один мускул. С прежним спокойствием он сказал:
— Не то чтобы я не желал помочь, но те четыре божественные черепахи — прародители Куньшаня, нрав у них крутой и своенравный. Если они откажутся впустить тело Бессмертного Мо, я не посмею тревожить их покой. Следует помнить, что четыре черепахи обладают колоссальной магической силой, равной силе Владыки Мира Демонов. Хоть я и управляю Куньшанем, навлекать на себя их гнев я не осмелюсь.
Услышав это, Мо Янь мысленно усмехнулся. Хорошо еще, что он много лет прожил на Куньшане и знал правду о четырех божественных черепахах, иначе сегодняшнее дело и впрямь завершить бы не удалось.
Четыре божественные черепахи держали на своих панцирях Куньшань, парящий над волнами, и одновременно охраняли Хрустальный Дворец у подножия горы.
Хрустальный Дворец некогда служил местом уединения и тренировок основателя Куньшаня, но теперь он уже давно пустовал.
Хотя четыре божественные черепахи обладали невероятной магической силой, нрав у них был на редкость мирный, и они никогда не нападали на живых существ первыми.
Они неизменно верно несли стражу у Хрустального Дворца, и любой желающий проникнуть внутрь должен был одолеть всех четырех черепах в бою.
Однако если требовалось лишь оставить в Хрустальном Дворце какую-то вещь, всё становилось намного проще: черепахи не возражали, нужно было лишь найти кого-то, кто временно примет на себя их ношу и подержит Куньшань, пока сами черепахи сходят внутрь и положат предмет на место. Беда заключалась в том, что после этого черепахи не помогали забрать вещь обратно. Чтобы вернуть ее, требовалось победить всех четырех божественных черепах и лично войти в Хрустальный Дворец. Хотя мир бессмертных Континента Чжунту не испытывал недостатка в мастерах, все они черпали свою силу на суше или в небесах, а в водной стихии их возможности были многократно слабее — едва ли сыскался бы хоть один человек, способный одолеть четырех черепах под водой. Стоило положить что-то внутрь, и забрать это обратно становилось невозможно. Именно поэтому на протяжении долгих лет в Хрустальном Дворце не хранили никаких посторонних предметов.
Мо Янь заприметил это место еще по пути на Куньшань.
Постороннему, пожелавшему войти в Хрустальный Дворец, пришлось бы сразиться с четырьмя божественными черепахами, но в нынешнем Средиземье вряд ли найдется кто-то с подобной силой.
При этом найти того, кто обладал бы силой черепах и смог бы ненадолго удержать на весу гору Куньшань, тоже было непросто. Божественные черепахи наделены прирожденной исполинской мощью и удерживали Куньшань бессчетные годы, и на всем белом свете сыскалось бы лишь четверо мастеров, обладающих подобной силой.
Эту четверку составляли: Хун Тунтянь, Старший Цзинь, Бессмертный Меча и Северный Император Сюань-юань.
Ныне присутствовали лишь трое сильнейших, а Северный Император Сюань-юань еще не прибыл, и Мо Янь мог с легкостью предугадать, что именно скажет и сделает Хун Тунтянь дальше.
Опустившись перед Хун Тунтянем на колени, Мо Янь взмолился:
— Согласятся ли четыре божественные черепахи или нет — прошу старшего соратника отправить кого-нибудь спросить их об этом. Если откажут, с телом моего отца поступайте так, как сочтете нужным. По крайней мере, свой сыновний долг я исполню до конца.
Хун Тунтянь прекрасно понимал: чтобы поместить тело в Хрустальный Дворец, требовалось одновременное содействие четырех сильнейших мастеров, а сейчас их было только трое…
В любом случае ему не было нужды выступать в роли злодея, ведь затея Мо Яня в любом случае обречена на провал.
Поглаживая бороду, Хун Тунтянь на мгновение задумался, затем протянул руки, поднимая Мо Яня, и принял величавый вид:
— Что ж, я рискну отправить людей расспросить черепах! Юэ Фэн, среди моих учеников ты владеешь искусством плавания лучше всех, ступай вниз и задай им вопрос!
Получив приказ, Юэ Фэн ответил:
— Есть, учитель! — После этого он бросил взгляд на Мо Яня и добавил: — Дядя-наставник может не беспокоиться, я непременно вежливо попрошу четырех божественных черепах.
И Мо Янь, и Хун Тунтянь сохраняли полное спокойствие. Хун Жувэнь даже достал Зеркало Изначального Света, подаренное Мо Шэнсэ, чтобы вместе с остальными наблюдать за ходом переговоров Юэ Фэна с черепахами.
Юэ Фэн нырнул в пучину океана и вскоре достиг основания горы Куньшань. Четыре гигантские черепахи поддерживали Куньшань по четырем углам, а в самом теле горы зиял полый проход, как раз достаточный для того, чтобы туда пролезла одна черепаха.
Приблизившись к черепахам, Юэ Фэн сделал им знак. И действительно, одна из черепах заговорила:
— По старой привычке, желаешь войти в Хрустальный Дворец — одолей нас всех четверых в бою! Хочешь оставить там какую-то вещь — найди того, кто подержит за нас Куньшань, а мы сами зайдем и всё устроим!
Хун Тунтянь с облегчением выдохнул. Изобразив на лице крайнее сожаление, он обратился к Мо Яню и собравшимся:
— Куньшань неподъемно тяжел, и удержать его под силу лишь истинному небожителю. Младший соратник, я и сам рад протянуть тебе руку помощи, но что скажешь ты, Старший Цзинь? Твои постижения в Дао глубоки, полагаю, ты не откажешься?
Старший Цзинь кивнул:
— Окажу содействие.
Тогда Хун Тунтянь перевел взгляд на Жэнь Сяояо:
— Бессмертный Меча только что так пылко заступался за справедливость и даже грозился назвать моего младшего соратника твоим дядей-предком по линии Секты Лазурного Облака, думаю, ты тоже не откажешься помочь в таком деле?
Жэнь Сяояо с беззаботным видом буркнул «угу», выражая согласие.
Когда же Хун Тунтянь посмотрел на приближенного Императора Сюаньюань Вэй Цуньчжуна, он намеренно осведомился:
— А готов ли генерал Вэй нырнуть в океан и подпереть один из углов Куньшаня? Если подумать, Бессмертный Мо оказал Императору Сюаньюаню великую услугу, а раз ты охраняешь самого Императора, то должен быть готов сложить голову и не жалеть о смерти, верно?
Лицо Вэй Цуньчжуна залилось краской стыда. Он был простым смертным: хоть его боевые искусства и достигли вершин, как ему тягаться с небожителями? О том, чтобы удерживать целую гору, нечего было и мечтать, да он даже на сотню метров в морскую пучину погрузиться не смог бы!
Вэй Цуньчжун проговорил:
— Это… для этого требуется защита бессмертной магии и глубокое постижение Дао. Будь здесь сам наш государь, разговор был бы иной, но я… я посрамил славное имя государя.
Заметив растерянность на лице Вэй Цуньчжуна, Хун Тунтянь почувствовал, как на душе у него стало легко и радостно. Еще больше воодушевившись, он обратился к собравшимся бессмертным:
— Неужели среди стольких почтенных небожителей не найдется того, кто готов помочь и исполнить сыновний долг моего младшего соратника?
Собравшиеся бродячие бессмертные один за другим покачали головами, признавая, что не обладают подобной силой.
Поднять гору — еще полдела, но ведь в морских глубинах обитают чудища и гигантские драконы. Кто, кроме небожителей высшего порядка, осмелится спуститься туда и искать смерти?
Хун Тунтянь трижды повторил свой вопрос и, не дождавшись ответа, ощутил еще больший прилив бодрости. С деланным сожалением обратившись к Мо Яню, он произнес:
— Младший соратник, не то чтобы я не хотел тебе помочь… сама видишь, какое положение. Чтобы удержать Куньшань, нужны четверо, а здесь присутствуют лишь трое, так что я и сам бессилен помочь!! Бессмертный Мо тоже был моим благодетелем, и будь у меня хоть малейшая лазейка, я бы непременно исполнил его посмертную волю. Сегодняшнее событие поистине заставляет лишь горько сокрушаться и вздыхать. Изначально я пригласил четверых сильнейших мастеров, да вот только Император Сюаньюань так и не явился, видать, на то воля небес. Давай поплачем вместе и примем случившееся!
Речь Хун Тунтяня была исполнена пафоса, а в голосе слышалось неподдельное сочувствие.
Однако едва его слова затихли, как откуда-то с края небес на огромном орле прилетел человек. Сделав круг над площадью перед дворцом, он спрыгнул с высоты и приземлился прямо перед Хун Тунтянем.
Его волосы и борода были совершенно белыми, но сам он излучал бодрость и обладал мощным внутренним дыханием. Старик произнес:
— Прошу прощения, задержался в городе по делам. Только что в небесах я услышал, будто для удержания Куньшаня силами четырех мастеров не хватает одного человека. Что ж, я, Ван Цифэн, готов составить им компанию!
http://bllate.org/book/38807/4886336
Готово:
