Глава 3. Под дождь
Закончив дела компании, Тан Ли сел за руль и направился обратно в отель.
Сегодня Цзян Ихуай как раз отснял свою предпоследнюю сцену в Юйчэне, а значит, возвращение в Пинчэн было уже не за горами.
Посчитав, что к этому часу Цзян Ихуай наверняка уже вернулся и отдыхает, Тан Ли мысленно упорядочил расписание и рабочие планы на период после возвращения, намереваясь обсудить их с ним чуть позже.
Небо темнело всё быстрее — сказывалось не только приближение вечера, но и хлынувший проливной дождь.
Уличные фонари вдоль дороги вспыхнули в один миг, а извилистые транспортные развязки прочерчивали угловатые иероглифические росчерки на унылом фоне города.
Вечерний час пик в небольшом городке напоминал труса, который и рад бы натворить дел, да кишка тонка — ни заторов, ни пробок толком не получалось. И даже несмотря на ненастную погоду, хотя машины и двигались медленно, плотность потока в целом была небольшой, так что ехать, то останавливаясь, то срываясь с места, можно было вполне непринужденно.
В промежутке между ожиданием зеленого сигнала светофора Тан Ли от нечего делать достал телефон и принялся листать ленту новостей. В тот момент, когда он случайно наткнулся на горячие тренды, в его глазах вспыхнули искры.
Мало того что выпало работать в выходные, так еще объявился этот непутёвый артист, вечно норовящий подкинуть ему проблем.
Он перевел переключатель стеклоочистителей в максимальный режим, однако перед глазами по-прежнему плясали лишь световые точки и цветные пятна сквозь пелену дождя — оставалось лишь кое-как выхватывать дорожную обстановку в те краткие мгновения, когда дворники счищали воду с лобового стекла.
Через триста метров поверните направо, на светофоре работает камера контроля скорости, пожалуйста, соблюдайте осторожность.
Радио в машине было выключено, навигатор вещал изящным и сдержанным женским голосом, который вместе со стуком дождевых капель по стеклу раздраженно будоражил барабанные перепонки.
Подобное угрюмое раздражение в замкнутом и молчаливом пространстве только усиливалось, переносить это было поистине тяжело — словно комок спутанных сорных трав застрял в горле и в самом сердце, требуя немедленного выхода. Мудрый человек не спорит с судьбой, но уж коль пострадал — молчать в тряпочку тоже не станет.
И в следующее мгновение Тан Ли перешел от мыслей к делу.
Будучи многоопытным агентом, Тан Ли обладал острым взглядом, действовал решительно и молниеносно, одинаково ловко справляясь как с мелкими поручениями, так и с запутанными межличностными связями. Он был своим человеком в индустрии и пользовался хорошей репутацией, но это вовсе не означало, что у него ангельский характер. Хотя большую часть времени он казался дружелюбным и невозмутимым спящим вулканом, поводов для извержения существовали тысячи, и рано или поздно оно должно было случиться.
Сейчас на улице бушевала непогода, что как нельзя лучше располагало к ссорам.
Вооружившись принципом «мне плохо, а виновнику и подавно не должно быть сладко», Вулкан по фамилии Тан сжал зубы и нажал на контакт в записной книжке.
В беспроводном наушнике посрослись гудки вызова, и не успел аппарат пропищать пару раз, как на том конце ответили.
Тот, на другом конце провода, даже не успел произнести дежурное «алло», как Тан Ли взял быка за рога:
— Вы где это опять шляетесь, старый вы человек?
— На улице Сыхуань. — Человек на том конце ответил так, будто совсем не уловил скрытого подтекста — то ли вправду не понял, то ли прикинулся, тут еще стоило разобраться.
— Тебе подсказать, где ты? — Тан Ли едва не рассмеялся от злости. — Зайди в Вейбо, об этом скоро весь мир узнает, что вообще происходит?
— Не преувеличивай, меня всего-то пара девчонок немного преследовали, — не заставив себя ждать, ответил Цзян Ихуай. — Впрочем, ладно, неважно! Твой звонок — просто манна небесная! Слушай, не мог бы ты меня забрать?
Тан Ли словно ударил кулаком по куску ваты. Уголки его губ дернулись, но, к счастью, он давно к этому привык и даже не нуждался в том, чтобы заново настраиваться.
Он изменил пункт назначения в навигаторе, после чего с натянутой улыбкой произнес:
— Что скажешь?
— Полагаю, у тебя есть время. Я же слышу звуки, ты ведь в машине, верно?
— … — Не нарушай оно законов анатомии, Тан Ли всерьез заподозрил бы, что этот тип держит уши торчком, как антенну, и вполне способен сойтись с Черным Котом-Шерифом в братских узах. — Назови координаты точнее.
На светофоре обратный отсчет внезапно обнулился, красный сменился зеленым, и поток машин тронулся вперед.
— Дай-ка взгляну… Дождь тут знатный, стоило высунуться — и меня всего водой окатило. Дом номер сорок семь, я нашел переулок и стою под крышей.
Голос собеседника в трубке заглушался шумом дождя, но в целом вокруг было тихо, гудков автомобилей не слышно.
— Ладно уж, не утонешь. Жди там, премиальное такси уже в пути, — проговорил Тан Ли, одновременно выворачивая руль вправо.
Навигатор сообщал, что до пункта назначения осталось восемьсот метров.
Цзян Ихуай же, казалось, ни о чем не беспокоился и довольно смеялся:
— Вторая профессия процветает, под стать учителю Тану!
— Ты ведь прекрасно знаешь, что эта работа вообще-то не входит в мои обязанности. Я же просил тебя взять с собой Сяо Вана, когда ты уходил, а ты изо дня в день прикидывался глухим и немым. Раз съемочной площадки не было, решил изобразить одинокое путешествие в лагерь врага, возомнил себя Гуань Юем? Только вот я что-то не заметил у тебя в руках полумесячного клинка зеленого дракона.
— Угу, да, я виноват. Учитывая мою готовность признать ошибку, можно рассчитывать на скидку за проезд и праздничный спецтариф?
Стоило лишь услышать голос из трубки, как у Тан Ли начинала болеть голова. Этот человек, пользуясь своим ораторским мастерством, каждый раз извинялся по-новому, всякий раз обновляя сценарий. Но кем был сам Тан Ли? Даже если бы он догадывался с помощью мизинца на ноге, он всё равно понял бы, что сейчас этот негодяй наверняка с каменным лицом разыгрывает глубокое раскаяние. Типичный бывалый водила, который вешает лапшу на уши сотруднику ГАИ с невероятно наработанной легкостью.
Тан Ли закатил глаза, ему было лень препираться с ним впустую:
— И не надейся, всё запишу на твой личный счет, Цзян Ихуай. Сегодня у тебя нерабочий день, так что пойдет как сверхурочные.
Цзян Ихуай согласился с удивительной легкостью:
— Без проблем. Когда это я обделял тебя? Вспомни-ка прошлый раз, я снимался в…
— Стоп-стоп-стоп! Ты опять меня уводишь в сторону, брось свои попытки сменить тему! — Тан Ли вовремя опомнился, выходя из амплуа замученного няньки-жалобщика и наконец вспоминая, что вообще-то явился сюда скандалить. — Какого черта ты среди ночи тащишься невесть куда вместо того, чтобы сидеть в отеле и готовиться к следующей неделе съемок? И Сяо Ван тоже хорош — он что, впервые тебя видит, раз рискнул отпустить одного?
— Не вини Сяо Ван, он не виноват. Сегодня он немного промочил под дождем ноги, а вернувшись в отель, слег с жаром, так что я с самого утра отпустил его отдохнуть, — Цзян Ихуай почувствовал себя разносчиком опасного вируса, которого следует посадить на карантин ради всеобщего мира, но вслух всё же отчитывался честно. — К тому же разве не ты прислал мне те материалы? Я пришел сюда потому, что здесь есть чему поучиться.
Тан Ли: «……»
С тех пор как Цзян Ихуай в девятнадцать лет подписал контракт с Юйхуа, он шел по пути надежного и приземленного актера: шаг за шагом принимал предложения, играл роли, курсируя между съемочной площадкой, офисом и жильем. Со стороны казалось, что ему благоволит удача и ресурсы у него отменные, благодаря чему он прославился рано и в двадцать пять лет завоевал главный приз кинофестиваля за роль в «Мягкой скале». Если же взглянуть на самого Цзян Ихуая, то в закулисье его карьеры переплелось слишком много трудностей, а мир шоу-бизнеса полон грязи и предрассудков. Было бы слишком фальшиво утверждать, что на этом пути не случалось спотыканий. Но так или иначе — гладким ли был его путь или тернистым, легкой ли выдалась жизнь — всё это осталось в прошлом.
Преодоленные препятствия — это лишь пыль на подошвах, о которой не стоит вспоминать, а высокие награды — лишь этапное признание, а вовсе не вечное превосходство. На короткое время это повод порадоваться, а после можно позволить всему этому просто уйти.
Слава и репутация быстротечны, как дым, но Цзян Ихуай был вынужден признать: реальная польза от наград оставалась налицо, и пока он воздерживается от скандалов, плоды этого успеха не исчезнут еще долго.
На протяжении последних нескольких лет недостатка в предложениях у именитого киноактера не было, сценарии текли рекой. И хотя он отличался невероятным трудолюбием, он всё же не был роботом и не мог отвечать согласием на каждое приглашение. Тан Ли, будучи агентом Цзян Ихуая, взял на себя эту тяжелую ношу по отбору сценариев. В последнее время объем выпускаемых Цзян Ихуаем работ заметно сократился, однако качество, напротив, несомненно возросло. Будь то народная любовь или фестивальные жрерии — он неизменно пожинав богатый урожай наград. И в этом успехе, помимо личных стараний самого Цзян Ихуай, немалая доля заслуг принадлежала хлопотавшему дни напролет Тан Ли.
В прессе нередко отзывались о Цзян Ихуае как об актере от Бога — естественном, одухотворенном, мягком и рассудительном.
Первое касалось актерского мастерства: послужной список Цзян Ихуая за долгие годы говорил сам за себя, и это был неоспоримый факт, против которого Тан Ли нечего было возразить. Второе же относилось к личным качествам, и от этих похвал у Тан Ли мурашки бежали по коже. Он испытывал сплошные сомнения и даже не знал, с чего начать свои претензии.
Разумеется, стряхнув мурашки, приходилось снова приниматься за каторжную работу.
Один из сценариев полнометражного фильма удалось согласовать еще перед новым годом — именно в этой съемочной группе сейчас и находился Цзян Ихуай. Это была первая за долгое время работа маэстро Фу Цзочжоу под названием «След», а режиссер Ло Чан приходился давним другом и литературным соратником господина Фу. Получив сценарий на руки, Тан Ли сразу пришел в восторг и показал его Цзян Ихуаю. Прочитав его, они переглянулись и оба сошлись во мнении, что попытаться определенно стоит. Действие разворачивалось в современном антураже, где старинный маленький городок переплетался с мегаполисом, а темой служила оценка антиквариата. Авторы выбрали не избитый путь поиска великих мастеров или уединения от суеты, а напротив, отбросили сильных мира сего и сосредоточились на простом человеке, через ретроспективу жизни старшего поколения и нынешние реалии рассказывая историю, полную как сожалений, так и душевного тепла.
И роль этого самого простого человека — Фэн Жуна — в фильме досталась именно Цзян Ихуаю.
Фэн Жун происходил из семьи потомственных знатоков антиквариата, но к его поколению некогда славный род захирел, оставив лишь пустые регалии. Сам же Фэн Жун обладал гениальным талантом эксперта. Используя последние крохи семейной славы, он впервые заявил о себе, однако из-за досадной ошибки в оценке на заре своей известности вмиг растерял всю репутацию. Поэтому при первом появлении на экране он представал неопрятным и опустившимся неудачником. Коллеги по цеху его не жаловали, но собственная гордыня за экспертный дар заставляла его то и дело заявляться с проверками в местные лавки антиквариата. Хотя он всегда безошибочно и жестко указывал на подделки, тем самым он переходил дорогу другим, отчего его жизнь становилась лишь тяжелее. Случайная поездка на север круто изменила его судьбу.
От метаморфоз и взросления Фэн Жуна в период его скитаний от Юйчэня до Пинчэня до внутренних терзаний и прозрения между прошлым и настоящим — образ персонажа бросал серьезный вызов актеру. Готовясь к съемкам «Следа», Цзян Ихуай не просто несколько раз проштудировал сценарий и вживался в характер героя, но и попросил Тан Ли свести его со специалистом по защите культурных ценностей из Пинчэнского университета, чтобы углубить свои профессиональные знания.
По совпадению, спустя два месяца после начала съемок, в случайном разговоре с Тан Ли Цзян Ихуай узнал, что старый профессор как раз прибыл в Юйчэнь вместе с исследовательской делегацией для участия в академическом обмене. Масштаб мероприятий был внушительным, сроки — долгими, а дата возвращения — неопределенной, так что мероприятие явно затянется по меньшей мере на пару недель. Цзян Ихуай всем сердцем радел за актерское ремесло, а знаний лишних не бывает, поэтому он загорелся идеей попросить Тан Ли организовать новую встречу.
Таким образом, поездка Тан Ли в Юйчэнь преследовала ровно две цели. Первая — служебная необходимость по заданию компании, а вторая — попутно навести мостики для этого одержимого кино маньяка, вечно доставляющего ему столько хлопот.
Если прикинуть сроки, старый профессор в эти дни был загружен до предела — экскурсии, научные обмены, лекции и семинары шли чередой, но он проникся серьезным отношением Цзян Ихуая к учебе, а потому выкроил свободную минуту и назначил ему встречу на вечер следующего уик-энда.
С одной стороны, изучив собранные отовсюду материалы, Цзян Ихуай уже освоил азы. С другой стороны, он прекрасно понимал, что зубрежка мертва: искусство нередко рождается из самой жизни, а мастерство оттачивается в будничной суете. Настоящий знаток дела порой подмечает то, до чего не додумается ученый муж. Учитывая это, Цзян Ихуай придумал план и через Тан Ли раздобыл кое-какие сведения об антикварных лавках улицы антиквариата в Юйчэне, решив лично осмотреть всё на месте и набраться опыта.
Подыскивая материалы, Тан Ли перепоручил это дело местному знакомому. Поскольку Цзян Ихуай торопился, при получении документов он не стал вчитываться в каждую строчку, однако мельком бросил взгляд и запомнил названия вроде улица Вэньси, улица Сыхуань и улица Чуаньлань.
Тан Ли действительно раздобыл нужные справки, но он никак не ожидал, что этот сумасброд додумается вести себя столь опрометчиво.
Стоило вспомнить первую строчку в трендах Вейбо, где фанаты пачками накручивали просмотры, удерживая хэштег на вершине:
#СлучайнаяВстречаСЦзянИхуаем#
— Тебе лучше запрятаться как следует, — при одной этой мысли у Тан Ли начинала раскалываться голова, а в висках пульсировала боль. — Если ты попадешься до моего приезда, труп твой забирать не стану.
— Усвоил, — Цзян Ихуай мастерски включил режим подлизываться. — В прятках мне равных нет.
От этих слов Тан Ли вспомнил, как в прошлом году на съемках одного сериала Цзян Ихуай точно так же вляпался в историю во время сбора натуры. Эта жуткая сцена дежавю повторялась вновь, ежегодно соревнуясь с праздниками.
В народе говорят: чужая беда ума не прибавит, а своя заживет — забудется. Глядя на происходящее сейчас, скорость, с которой Цзян Ихуай забывал о прошлых шишках, поражала — не прошло и года, как он снова взялся за весла и принялся баламутить воду.
Наступив на любимую мозоль Тан Ли, тот вспылил и даже подумывал развернуться обратно, бросив этого дурака на произвол судьбы, но здравый смысл заставил его крепко вцепиться руками в руль. Он изо всех сил постарался говорить вежливо:
— Учитель Цзян, вы ведь в Юйчэнь приехали на съемки, верно?
Знай он заранее, что Цзян Ихуай способен в одиночку вытворять такие безумства, он бы ни за что не передал материалы в руки этого болвана — даже под угрозой лишения годовой премии.
Шум дождя стоял слишком сильный, и Цзян Ихуай не уловил скрытого сарказма в словах Тан Ли. Хотя вопрос показался ему несколько странным, он все же вежливо произнес:
— Ага.
Вот именно, метать бисер перед свиньей. Вежливость, судя по всему, не помогала, и Тан Ли холодно усмехнулся:
— Но почему-то у меня упорно складывается впечатление, будто ты явился сюда исключительно для того, чтобы подергать тигра за усы?
На этот раз, как бы сильно ни шумел дождь, он не мог заглушить едкий тон Тан Ли. Цзян Ихуай наконец всё понял и потер виски, словно раздумывая, как бы поаккуратнее загладить вину.
Шутки шутками, но за годы совместной работы Цзян Ихуай успел изучить прямой нрав Тан Ли — если тот упрется, то с легкостью выпрямит даже Пизанскую башню, переспорить его не выйдет тем более, когда сам виноват с самого начала. Поэтому он вовремя сменил тон:
— Тут и моя вина тоже. Поперся на улицу в такую погоду, да еще забыл зонт и маску.
Тан Ли затараторил, словно праздничная петарда, которую подожгли и бросили:
— Ты даже маску не взял и еще имеешь наглость оправдываться!
— Учитель Тан, дядя Тан, да вы мне родной дядя! Я правда, честное слово, понял, что был неправ. Клянусь, со завтрашнего дня — ни ногой куда-либо еще, кроме как за знаниями к старому профессору! — Под натиском суровой кары Цзян Ихуай пошел на последнюю уступку, искренне уповая на то, что монах Тан сжалится, прекратит свое заклинание усмирения головной боли, и тогда они обо всем договорятся.
— Давно бы так.
Монах Тан в конце концов не был демоном-людоедом и прекрасно знал, когда стоит вовремя остановиться. Отягощающую длинную нотацию, подобную обручу на голове, пока пришлось оставить при себе — до лучших времен.
Впрочем, судя по прошлому опыту, в словах Цзян Ихуая Тан Ли не услышал ни единой нотки искреннего раскаяния, но и словесная сдача тоже сойдет — всяко лучше, чем ничего.
Тан Ли направил машину прямиком на улицу Сыхуань. Эта переулочная антикварная улочка примыкала к улице Чуаньлань, но планировка у них была совершенно иной: она теснилась к старым жилым кварталам, лишенным всякого градостроительного плана, из-за чего лавки и дома буквально срослись в единое целое.
Кое-где на земле лежали плиты синеватого камня, по ним еще можно было пройти, но состояние остальных дорог оставляло желать лучшего — сплошные выбоины и разбросанный щебень наглядно демонстрировали, что ремонт здесь не делали уже целую вечность. Вдобавок к этому хаотичные пристройки и завалы из разного хлама сужали некоторые отрезки пути до размеров козьих троп. К тому же в переулках то и дело приходилось следить, не выскочит ли кто-нибудь из-за угла с зонтом наперевес.
— Я приехал. Сейчас… дом ноль один, похоже, надо заезжать прямо. Дорога здесь так себе, я поеду помедленнее, ты выходи к обочине где-то через минуту, тут сплошные повороты и лабиринты… — из-за угла внезапно выскочил ребенок, и Тан Ли резко нажал на тормоз, отчаянно засигналив. — Тц… И чего это детей нелегкая носит шлындать по дождю под самый вечер?
Из динамика донесся резкий звук клаксона. Цзян Ихуай переложил телефон в другую руку и бросил взгляд на дорогу за пределами переулка.
— Будь аккуратнее, береги людей… Да, и еще: по дороге сюда должен быть поворот, там обрушился навес и перегородил полдороги.
Пожалуй, это было первое осмысленное слово, услышанное Тан Ли от Цзян Ихуая за весь вечер.
— Благодарю за заботу, препятствие преодолено, — в трубке на мгновение воцарилась тишина. Проехав самые «опасные» участки пути, голос Тан Ли зазвучал вновь: — Всё, учитель Цзян, вылезайте, я почти на месте.
Цзян Ихуай отозвался и уже собрался было сделать шаг и зашагать быстрее, как вдруг заметил в пустом конце переулка силуэт какого-то человека.
http://bllate.org/book/38783/4883652
Готово:
