Он, словно поддавшись наваждению, зажал палец на экране и нажал «Сохранить».
Сюэ Лян уже заварил шэньпу, когда Фу Сююнь снова поинтересовался:
— Во сколько обычно уходят с работы сотрудники Жункуня?
Сюэ Лян напрягся до предела: раньше Фу Сююнь никогда не интересовался подобными пустяками.
Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, он ответил:
— В отделе продаж, операционном, проектном и отделе разработок рабочий день заканчивается в полседьмого, а в остальных отделах обычно в шесть.
Закончив говорить, Сюэ Лян молча стал наблюдать за лицом Фу Сююня.
Больше Фу Сююнь расспрашивать не стал — лишь постукивал костяшками пальцев по столешнице из нанму, словно о чём-то глубоко задумавшись.
На следующий день Фу Сююнь прождал у подножия горы Храма Сянъюань до тех пор, пока совсем не стемнело, прежде чем запыхавшийся Цзи Цуньянь наконец соизволил появиться.
Сегодня на нём была повседневная рубашка контрастной расцветки с асимметричным кроем, а за плечами по-прежнему висела та самая светло-коричневая винтажная сумочка в клетку, украшенная милым пушистым брелоком в виде кролика.
Он добежал до машины Фу Сююня и, уперевшись руками в каменный столбик у обочины, тяжело задышал:
— Наконец-то… успел.
Фу Сююнь неторопливо вышел из машины, взглянул на наручные часы и с улыбкой произмолвил:
— И правда, мог бы и приползти.
Цзи Цуньянь мысленно выругался: «…»
Он шагнул вперед и принялся оправдываться:
— Я вовсе не намеренно задерживался и опаздывал, я правда сразу после работы поймал такси и приехал сюда. Во всем виноват наш начальник, перед самым уходом приспичило устроить совещание, затянувшееся до семи часов. К тому же как раз начался час пик, а этот водитель еще и повез меня в объезд! Я должен был быть здесь еще час назад.
Сегодня через приложение для заказа поездок ему достался водитель с крашеными желтыми волосами. Стоило Цзи Цуньяню сесть в салон, как этот тип принимался то и дело коситься в зеркало заднего вида.
Цзи Цуньянь к таким взглядам был не привыкать, и, конечно же, всю оставшуюся дорогу парень с желтыми волосами не умолкал, пытаясь завязать разговор.
— Красавчик, а ты ведь и впрямь хорош собой, ты случайно не омега? Почему от тебя совсем не пахнет?
Цзи Цуньянь ответил с каменным лицом:
— Я бета.
Тот не очень-то поверил и продолжил допытываться:
— Чего это ты в храм собрался? Судьбу в любви вымаливаешь?
Цзи Цуньянь безэмоционально бросил:
— Молюсь, чтобы мой начальник поскорее обанкротился.
— Ха-ха-ха, братишка, какой ты шутник! Давай контактами обменяемся?
Цзи Цуньянь, чувствуя, что его терпение лопается, сжал губы и вдруг улыбнулся:
— Конечно, мастер желток!
Водитель от такого обращения чуть не выпустил из рук руль.
Не давая ему и слова вставить, Цзи Цуньянь затараторил со скоростью света:
— У меня как раз есть один продукт, который тебе идеально подойдет. Сам посмотри: целыми днями за рулем, движения никакого — так и до предболезненного состояния недалеко. Моя страховка покрывает больше тридцати видов распространенных и редких тяжелых заболеваний, а в этом месяце как раз проходит акция. Могу оформить тебе цену для внутренних сотрудников. Давай обменяемся контактами, я скину тебе всю информацию, ознакомишься?
Услышав это, водитель вмиг переменился в лице и принялся недовольно бубнить под нос:
— Такой симпатичный, а впаривает страховки…
Цзи Цуньянь закатил глаза и мысленно подумал: а у тебя рожа кривая, да еще и язык без костей.
Ничего не добившись, желтоглавый специально повез его в обход. Цзи Цуньянь сжал зубы, терпя из последних сил, а выйдя из машины, немедленно влепил водителю разгромный отзыв.
Выпалив рассказ о своих злоключениях на одном дыхании, Цзи Цуньянь заметил, что Фу Сююнь молча смотрит на него.
Он уже было подумал, что в Фу Сююне наконец проснулась совесть и он проникся всеми тяготами простых работяг, но не тут-то было — тот лишь слегка прикрыл веки и холодно бросил:
— Меньше болтай, когда зайдем в храм. Сохраняй тишину.
Э-э-э…
Ладно, судя по всему, тот просто счел его слишком шумным.
По первоначальному плану они должны были сначала перекусить вегетарианской едой в Храме Сянъюань, а уже потом отправиться в главный зал на встречу с мастером Цзинсюанем, но из-за задержки время трапезы в храме уже прошло, и им пришлось идти прямо к залу.
Наставник Фу Сююня, принявший монашеское имя Цзинсюань, уже разменял девятый десяток. Обычно он либо странствовал по миру, либо предавался уединенной медитации, и даже сам Фу Сююнь не всегда мог застать его.
Шагая позади Фу Сююня и помня о его наставлении, Цзи Цуньянь хранил абсолютное молчание.
Они вошли в просторный и древний на вид павильон. Мастер Цзинсюань сидел в самом центре зала, погруженный в медитацию с закрытыми глазами и тихо читая сутры.
Фу Сююнь чинно опустился на колени на циновку для молитв у входа в зал, сложил ладони и отвесил глубокий поклон.
Каждое движение было выверено до малейшей детали, свидетельствуя о глубочайшем благоговении.
Стоявший рядом Цзи Цуньянь растерялся.
Раз уж Фу Сююнь встал на колени, нужно ли ему тоже опускаться?
Но здесь лежала всего одна циновка — неужели ему придется бухаться прямо на каменный пол?
Пока он колебался, Фу Сююнь уже завершил три поклона, выпрямился и обратился к мастеру Цзинсюаню:
— Учитель, я привел своего омегу.
Цзи Цуньянь: ???
Брат мой, не неси чушь перед лицом Будды…
Раз уж Фу Сююнь ляпнул такое, Цзи Цуньяню ничего не оставалось, как тоже опуститься на колени и, подражая Фу Сююню, сложить ладони:
— Здравствуйте, мастер.
Цзинсюань, до этого не открывавший глаз, медленно приподнял веки.
Даже будучи полным дилетантом в буддизме, Цзи Цуньянь сразу понял, что этот мастер Цзинсюань сильно отличается от тех монахов, которых ему доводилось встречать раньше.
Мастер Цзинсюань был уже в преклонных годах, худой и жилистый, а его ряса из светло-серой ткани выглядела предельно просто.
Должно быть, он всецело посвятил себя постижению Дхармы и совершенно не заботился о мирской суете.
Открыв глаза, он сначала окинул взглядом Фу Сююня, а затем медленно перевел его на Цзи Цуньяня.
Опасаясь сболтнуть лишнего, Цзи Цуньянь лишь сжал губы в вежливой улыбке.
Глаза мастера Цзинсюаня излучали пронзительный свет. Посмотрев на Цзи Цуньяня пару мгновений, он медленно поднялся на ноги, подошел вплотную — на расстояние вытянутой руки — и протянул правую ладонь.
Цзи Цуньянь ошеломленно уставился на протянутую руку, а затем с недоуменным видом покосился на Фу Сююня.
Фу Сююнь тихо пояснил:
— Учитель хочет, чтобы ты дал ему правую руку.
Хотя Цзи Цуньянь не до конца все понял, ему пришлось подчиниться.
Он протянул правую руку, и мастер Цзинсюань тут же крепко перехватил ее, снова закрыв глаза.
Рука мастера была сухой и узловатой, но на удивление крепкой. В тот момент, когда его схватили, сердце Цзи Цуньяня подпрыгнуло от испуга.
Он совершенно не понимал, что это за ритуал, а колени на жестком полу начали нещадно ныть. Ему оставалось лишь молча сжимать губы и молиться, чтобы эта церемония поскорее закончилась.
Он мысленно твердил себе: деньги зарабатывать трудно, очень трудно, а через испытания и посложнее этого он уже проходил.
Пустяки, сплошные пустяки.
Этот процесс продолжался чуть больше трех минут, но Цзи Цуньяню показалось, что прошла целая вечность.
Наконец мастер Цзинсюань разжал пальцы, снова открыл глаза и произнес свои первые слова:
— Этот мирянин обладает глубокой связью с Буддой.
Цзи Цуньянь: ???
На сей раз в ступор впал не только Цзи Цуньянь, но даже сидевший рядом Фу Сююнь отразил на лице крайнее изумление.
Цзи Цуньяню хотелось сказать, что он от силы пару раз зажигал благовония и молился, а чаще всего возносил молитвы богу богатства — откуда у него вообще взялась какая-то связь с Буддой?
Но вспомнив предостережение Фу Сююня, он был вынужден прикусить язык.
Мастер Цзинсюань сложил ладони на груди и мягко произнес:
— Ничтожный монах готов сделать исключение и принять мирянина в закрытые ученики. С твоими природными данными ты непременно постигнешь Истину в ранние годы. Не изъявишь ли ты желание ступить на этот путь под моим началом?
Услышав это, даже Фу Сююнь не удержался:
— Учитель, вы хотите взять его в закрытые ученики?
Стоит заметить, что когда много лет назад Фу Сююнь разыскал Цзинсюаня с намерением уйти в монашество, тот лишь окинул его взглядом, произнес «намо амитофо» и молча удалился.
Принимать его он не пожелал.
Лишь после того, как Фу Сююнь простоял на коленях у входа в зал целые сутки, Цзинсюань наконец сжалился.
Но он принял Фу Сююня лишь как обычного ученика: обучал исключительно Дхарме, не налагая никаких ограничений на его поступки и даже запрещая заявлять во все услышание, что он его наставник.
Почему же теперь, едва взглянув на Цзи Цуньяня пару раз, он вознамерился сделать его своим закрытым учеником?
Обычно Фу Сююнь всегда держался невозмутимо и холодно, и Цзи Цуньяню редко доводилось видеть на его лице столь сильные эмоции.
Казалось, слова мастера Цзинсюаня потрясли Фу Сююня сильнее, чем недавний обвал на фондовом рынке.
Поняв, что дело принимает серьезный оборот, Цзи Цуньянь больше не мог притворяться немым. Он поспешно выдавил улыбку:
— Мастер, вы мне льстите, у меня нет никакой связи с Буддой. Я обожаю мясо, особенно жареную рыбу и курицу — если не ем их хотя бы раз в день, прямо жить не могу.
Цзи Цуньянь уже собирался добавить, что в детстве в деревне он сам резал кур и разделывал рыбу, так как же человек с такими привычками может быть связан с буддизмом?
Однако мастер Цзинсюань лишь изрек:
— Намо амитофо. Мирянам не обязательно связывать себя множеством монашеских заповедей — бодхи уже пребывает в твоем сердце. Способность постичь живые существа есть мудрость, а мудрость рождает Путь, потому и зовется корнем. Мирянин наделен чистым буддийским корнем и прирожденным талантом, стоит лишь в дальнейшем совершенствовать тело и дух да избавиться от оков эго, как неизбежно последует великое просветление.
Цзи Цуньянь скривился в затруднении.
Мысленно он взвыл: какой еще корень?! Он вообще ни слова не понял из того, о чем тут бормотал старый монах…
После того как мастер Цзинсюань попытался уговорить его еще пару раз, а Цзи Цуньянь лишь молча вежливо улыбался в ответ, монах понял, что настаивать бессмысленно. Он сложил ладони, прочел «намо амитофо» и неспешно удалился вглубь зала.
Заметив, что Фу Сююнь тоже поднялся на ноги, Цзи Цуньянь наконец тяжело выдохнул.
У Фу-то хоть циновка была, а он-то плюхнулся прямо на голый холодный камень!
Приподнявшись наполовину, он обнаружил, что его ноги онемели от сидения на коленях, особенно правая — она просто потеряла чувствительность и подло подкосилась.
Тело Цзи Цуньяня качнулось вбок, и он мысленно завопил от ужаса.
Господи, неужели он опозорится прямо перед алтарем?!
В этот самый момент чья-то сильная рука поддержала его.
В то же время в лицо пахнуло изысканным ароматом сандала.
— Осторожнее.
Низкий, полный бархатных ноток голос Фу Сююня прозвучал совсем близко, а теплое дыхание коснулось его щеки. Тонкий шлейф благовоний поднимался откуда-то из глубины, проникая в каждую клеточку его тела.
Цзи Цуньянь на мгновение потерял дар речи и повернул голову к Фу Сююню.
Тот слегка прижал тонкие губы, на его отрешенном лице не было ни единой лишней эмоции, и, убедившись, что Цзи Цуньянь стоит уверенно, он тут же отпустил его.
Цзи Цуньянь пришел в себя и тихо пробормотал:
— Спасибо.
Фу Сююнь ничего не ответил.
Цзи Цуньянь неловко отряхнул штаны.
Странное какое-то ощущение…
Его запястье горело, щеки пылали, а во всем теле чувствовалось какое-то странное томление, словно изнутри его подогревало невидимым пламенем, пробуждая смутную, необъяснимую тревогу.
http://bllate.org/book/38780/4883369
Готово:
