Она помнила, как Линь Цзя стояла на втором этаже, а за её спиной сиял чистый, холодный лунный свет. Её спина была прямой, как струна, и в глазах, должно быть, отражалась она сама.
Шэнь Чжэнь начала гадать, как выглядит в глазах Линь Цзя.
Во время ужина Госпожа Шэнь спросила её, как обстоят дела с выбором профиля. Шэнь Чжэнь ответила, что твёрдо намерена выбрать гуманитарное направление. Госпожа Шэнь не стала возражать, лишь повторила фразу, которой часто наставляла детей: нужно делать самый правильный выбор.
На следующий день стали известны результаты месячного тестирования. Баллы Шэнь Чжэнь потрясли всю Шестую среднюю школу. Соседка по парте смотрела на неё совершенно иначе.
У Линь Цзя наблюдался явный перекос в сторону определенных предметов. Старик Хуан вызвал её в коридор и, указывая на ведомость с оценками, тяжело вздохнул:
– Даже если ты выбираешь гуманитарное направление, нельзя же сдавать математику на такие жалки балла! Ученики нашей школы традиционно сильны в языках, но математика и английский — слабые места. Посмотри на свой английский: 136, китайский — 125, а за математику всего 25! Угадала только пять тестовых вопросов. Подтяни ты хоть немного, неужели не смогла бы поступить на бакалавриат в будущем?
Старик Хуан сыпал брызгами слюны во все стороны, а Линь Цзя слушала его в полном тумане, рассеянно кивая и соглашаясь. Лишь под конец утреннего чтения она вернулась в класс.
Только она собралась немного вздремнуть, как в животе снова закололо. Сморщившись, она пошла в туалет. В это время большинство учеников уткнулись носами в парты, дрестая в классе, и в уборной никого не было. Она спряталась в самой дальней кабинке, задрала верхнюю одежду и опустила взгляд: сине-фиолетовые синяки на бледной коже выглядели особенно свирепо.
Дверь кабинки с грохотом распахнулась. Линь Цзя от искрати испугано вздрогнула, подняла голову и увидела Шэнь Чжэнь.
Когда она только вошла сюда, то забыла задвинуть щеколду.
– Ты… что делаешь? – моргнув, с опаской спросила Шэнь Чжэнь.
– Я… проверяю, хорошо ли завязан ремень на брюках, – первое попавшееся соврала Линь Цзя, протиснулась мимо неё и быстрыми шагами вернулась в класс.
Шэнь Чжэнь сжала ручку двери, её взгляд потемнел, скрывая мысли. Она всё видела — огромный синяк.
Линь Цзя снова ввязалась в драку? Неужели тот парень, которого они встретили в День образования КНР? Или светофор из прошлых выходных?
Но какое ей до этого дело? Бьют Линь Цзя или нет, кто её избивает — всё это для неё не имело ни малейшего значения.
Исходя из текущей ситуации, ей следовало держаться от Линь Цзя подальше, чтобы не впутаться в эти неприятности. Шэнь Чжэнь терпеть не могла проблемы и всё, что выходило за рамки её планов.
После окончания перемены они целый день не виделись, но голова Шэнь Чжэнь была забита исключительно синяками на теле Линь Цзя.
Самой Линь Цзя тоже пришлось несладко. Она уже несколько дней не могла нормально есть. Временная анорексия случалась у неё и раньше.
В среду на большой перемене ученики выстроились в колонну на спортивной площадке перед зарядкой. Шестой класс находился ближе всех к лестнице и спустился быстрее остальных, но Линь Цзя шла очень медленно, волоча ноги. Каждый шаг давался ей с трудом, она тяжело дышала, а на лбу проступали капли холодного пота.
Недалеко от беговой дорожки росло дерево павловнии. Линь Цзя дошла только до него, как перед глазами заплясали черные мушки, и её ноги подкосились — она рухнула прямо на землю, словно ей только что выбили коленные чашечки.
Кто-то выкрикнул её имя, но звук прозвучал словно нереальный. Ветер сорвал нежно-розовые цветы павловнии, они упали ей на плечо, после чего она, вместе с этим безжизненным телом, тяжело завалилась на землю.
Снова аромат помело. Холодный на запах, но объятия оказались теплыми.
Линь Цзя почувствовала, как кто-то изо всех сил массирует ей точку жэньчжун над верхней губой. Нажим был таким сильным, что ей казалось, будто её верхняя челюсть сейчас проломится внутрь.
Вокруг стоял сплошной галдеж. Линь Цзя не могла разомкнуть веки, её голова безвольно свесилась, уткнувшись в объятия, пахнущие помело.
Она услышала стук сердца — тяжелый и взволнованный.
Вокруг воцарилась тишина. Спустя много лет, оглядываясь назад, Линь Цзя помнила лишь этот тук-тук-тук, что удар за ударом отдавался в её груди.
Глава 17: Иное место
Первая народная больница города Фанхэ находилась ближе всего к Шестой средней школе, а мама Шэнь Чжэнь заведовала здесь терапевтическим отделением.
Больничные коридоры были пустынными и насквозь пропитаны запахом хлорки и лекарств. Шэнь Чжэнь сидела на длинной скамье у кабинета, и железный стул под ней никак не хотел согреваться.
Чжун Инь протянула ей одноразовый бумажный стаканчик, доверху наполненный горячей водой, и произвела:
– Та девочка, которую доставили — это та самая, о которой ты мне раньше рассказывала?
– Угу.
Шэнь Чжэнь обхватила стаканчик ладонями, а подушечки пальцев с грубыми мозолями принялись тереть его гладкий бок.
– Как она?
– Гастрит.
Чжун Инь повела её по коридору в сторону палаты, у дверей на мгновение замерла и произвела:
– Я слышала от заведующего Ли, что у неё хронический гастрит, сильное истощение, и к тому же…
– К тому же что? – встревоженно перебила Шэнь Чжэнь.
Чжун Инь бросила на неё взгляд и произнесла:
– На её теле есть следы побоев. На спине, животе, руках. Били со значительной силой, судя по всему, это сделал взрослый.
– Домашнее насилие, – тихо произнесла Шэнь Чжэнь.
– Нельзя исключать и такую вероятность, – Чжун Инь похлопала её по плечу и произнесла. – Ваш классный руководитель уже уведомила её родителей. Скоро уже полночь, поешь со мной после, ты останешься в больнице или вернешься во второй половине дня в школу?
Шэнь Чжэнь покачала головой:
– Я подожду её родителей.
Чжун Инь отняла руку и посмотрела на собственную дочь совершенно другим, оценивающим взглядом.
– Чжэнь-чжэнь, раньше ты никогда так себя не вела.
– Что? – Шэнь Чжэнь не поняла смысла её слов.
– Ничего. Я сначала вернусь в кабинет, а ты ступай навести свою одноклассницу.
Шэнь Чжэнь проводила взглядом Чжун Инь, а затем толкнула дверь больничной палаты.
Это была двухместная палата, но внутри находилась только Линь Цзя.Она спала очень спокойно, обе руки лежали поверх одеяла, а кожа казалась почти прозрачной от бледности.
Шэнь Чжэнь взяла её за ту руку, в которую не был вотткнут катетер, и спрятала под одеяло. Опустив голову, она стояла у кровати, а спустя какое-то время откинула одеяло и осторожно приподняла одежду Линь Цзя.
Она во всех подробностях разглядела эти раны, после чего с трудом сглотнула слюну.
Подобные следы казались на коже Линь Цзя сущим преступлением: они напоминали кандалы, что накрепко сковали её, переломав каждый дюйм её упрямых костей.
Недалеко от кровати находилось окно, за ним ярко светило солнце и царил прекрасный мир. Шэнь Чжэнь думала: падал ли хоть на миг солнечный свет на саму Линь Цзя, сможет ли её жизнь, подобно семечку, пробить холодную оболочку и дать бурный всход новой жизни?
За дверью палаты кто-то плакал — глухо, надрывно, всхлипывая раз за разом.
В голове Шэнь Чжэнь мелькнула мысль: если Линь Цзя так и не придёт в себя, станет ли кто-нибудь оплакивать её? Вэй Бай, пожалуй, стал бы, а она сама?
До самого наступления темноты опекуны Линь Цзя так и не появились, зато Вэй Бай, даже не отпросившись с занятий, притащил пачку наличных и оплатил её госпитализацию.
— Вы… кем друг другу приходятся? — глядя на заплаканного Вэй Бая, спросила Чжун Инь.
— Я её младший брат, — шмыгнув носом, ответил Вэй Бай.
Чжун Инь окинула его оценивающим взглядом, перевела глаза на лежащую в постели и всё ещё не очнувшуюся Линь Цзя и подумала, что эти двое вообще не похожи.
Шэнь Чжэнь никуда не уходила весь день, неотлучно дежуря у постели Линь Цзя, и даже не забывала между делом слушать онлайн-уроки.
— Ладно, ступайте все по домам. Ночью здесь дежурит персонал, а вам всем завтра в школу.
Вэй Бай поначалу уходить не хотел, но посреди разговора ему позвонили — судя по всему, отчитали, — после чего он с мрачным лицом подхватил школьный рюкзак и перед уходом оставил дежурной медсестре свой номер телефона, наказав в случае любых происшествий звонить напрямую ему.
Чжун Инь срочно понадобилось отлучиться по неотложным делам, и она велела Шэнь Чжэнь немного подождать её.
Шэнь Чжэнь послушно сидела в палате, заглядывая внутрь через узкое стекло в двери.
Перед уходом ей захотелось ещё раз взглянуть на Линь Цзя. Она толкнула дверь, но увидела лишь пустую кровать.
Окно было распахнуто, и ветер широким потоком врывался внутрь. Линь Цзя стояла у окна спиной к Шэнь Чжэнь, и ветер трепал её просторную одежду.
Казалось, в ней вовсе не было плоти и крови — лишь сбитый воедино скелет, принявший человеческий облик.
На стойке у изголовья всё ещё висел недокапанный флакон, а игла была грубо вырвана. Кровь, капавшая с тыльной стороны ладони Линь Цзя, в этот момент превратилась в раскаленные пули, пронзившие грудь Шэнь Чжэнь.
Шэнь Чжэнь услышала несколько диких, яростных криков.
В ветре с улицы чувствовался запах выхлопных газов. Руку Линь Цзя, протянутую навстречу ветру, кто-то перехватил и сжал. Окно закрылось. Маленькая палата затерялась в грандиозном шуме внешнего мира.Шэнь Чжэнь ничего не ответила и не выпустила её руку.
Спустя долгое время она наконец обрела собственный голос.
— Тебе хоть немного лучше? — изначально она хотела задать именно этот вопрос, но в итоге слова на языке превратились в совершенно другую фразу.
— Тебе больно? — спросила Шэнь Чжэнь. За всю свою жизнь ей ещё ни разу не доводилось подвергаться избиениям, а раны на теле Линь Цзя обнажили перед ней всю грязь изнаночной стороны этого мира.
Линь Цзя на мгновение растерялась. Она уже было собиралась машинально ответить, что всё в порядке, как вдруг в её голове промелькнула дурная мысль.
Ей захотелось посмотреть на реакцию Шэнь Чжэнь, поэтому она повернулась, слегка опустила голову и обнажила свою хрупкую и тонкую шею.
— Больно.
Она услышала, как Шэнь Чжэнь шумно втянула воздух, а следом ощутила тепло чужой ладони на своей спине.
Шэнь Чжэнь, словно успокаивая в былые времена свою маленькую сестрёнку, мягко поглаживала её по спине, где выступающие позвонки, словно острые шипы, царапали кожу на её ладони.
— Всё пройдёт, Линь Цзя.
Линь Цзя испытала извращённое удовольствие от своего маленького заговора. Прищурившись и наслаждаясь лаской со стороны Шэнь Чжэнь, она в то же время мысленно корила себя за бесстыдство.
Приходилось признать: в сердце Линь Цзя таилось самое низменное вожделение по отношению к Шэнь Чжэнь.
Чжун Инь дважды постучала указательным пальцем по дверному косяку. Обе тут же отпрянули друг от друга. Линь Цзя выглянула наружу и послушно поздоровалась:
— Здравствуйте, доктор.
— Как себя чувствуешь? — Чжун Инь похлопала её по голове.
Линь Цзя с некоторой неловкостью произнесла, что ей уже намного лучше.
— Завтра ещё раз пройдём осмотр, и сможешь выписаться, — сказала Чжун Инь. — Расходы твой младший брат уже оплатил.
Линь Цзя кивнула без каких-либо особых эмоций, прекрасно понимая, что под этим младшим братом подразумевался Вэй Бай.
По дороге домой Чжун Инь то и дело бросала на Шэнь Чжэнь взгляды — то случайно, то намеренно.
Загорелся красный свет светофора, и Шэнь Чжэнь, поставив онлайн-урок на паузу, подняла голову и встретилась с ней взглядом:
— Мам, ты хочешь мне что-то сказать?
— Да так… на самом деле ничего особенного, — виновато улыбнулась Чжун Инь. — Вы ведь так близки с этой девчонкой, даже обнимались.
— Разве это ненормально? Язык тела — самый эффективный способ утешения, ты же сама меня этому учила.
— Да, это так, — Чжун Инь резко сменила тему. — Но ты ведь редко такое делаешь, ну, в смысле, позволяешь себе какие-то телесные контакты. Когда ты была маленькой, стоило тебе научиться ходить, как ты никому не разрешала брать себя на руки — ни мне с папой, ни бабушке с дедушкой. Когда ты только пошла в детский сад, воспитатели пытались брать тебя на руки и даже целовали в щеку, так ты тогда сразу морщилась, а мы с папой животы надрывали от смеха.
http://bllate.org/book/38778/4883129
Готово:
