Шэнь Чжэнь с неловкой улыбкой произнесла:
— Зонт я тебе верну.
Линь Цзя протянула ей ручку зонта:
— А как же ты?
— На автобусе доеду, от остановки немного пройду — и на месте.
Немного — это сколько по времени? Шэнь Чжэнь не двигалась, просто глядя на неё.
Заметив это, Линь Цзя немного подумала и сказала:
— Помню, твой дом совсем близко. Давай так: я сначала провожу тебя, а потом пойду с зонтом к автобусу, идёт?
Только после этого Шэнь Чжэнь взяла зонт и с улыбкой согласилась.
Они шли дальше, когда сзади нагнал Вэй Бай, но Линь Цзя велела ему идти дальше одному. У школьных ворот сейчас толпилось множество народа: помимо учеников, крутилось немало уличных хулиганов — всё-таки это была Шестая средняя школа. Трое парней с волосами разных оттенков стояли под деревом, словно светофор, даже не раскрывая зонтов. Шэнь Чжэнь впервые в жизни видела живых людей с такими волосами и не удержалась, взглянув еще раз. Один из них, с красными волосами, недовольно скривился, зажал в зубах сигарету и выругался:
— Че уставилась?
Шэнь Чжэнь нахмурилась, но, подумав, что пялиться на незнакомцев и правда некрасиво, а ввязываться в конфликт не хочется, тут же отвела взгляд.
Линь Цзя остановилась. Она взяла Шэнь Чжэнь за руку, державшую ручку зонта, приподняла её вверх, вгляделась в лица парней и протянула:
— Ого!
— Вы что, банда светофор?
Красноволосый снова собрался выругаться, но стоявший рядом зеленоволосый дернул его за рукав.
— Ты чего!
Зеленоволосый тихонько бросил пару слов, а затем громко крикнул Линь Цзя:
— Сестра Цзя!
Шэнь Чжэнь перевела взгляд с Линь Цзя на этот «светофор»: судя по виду, эта троица была старше Линь Цзя года на два.
— Причёска классная, Шунь-цзы, — Линь Цзя приподняла брови, глядя на зеленоволосого.
— Да так себе, — с натянутой улыбкой отозвался тот.
Больше не обращая на него внимания, Линь Цзя потянула Шэнь Чжэнь за собой.
Свернув в небольшой переулок, Шэнь Чжэнь спросила:
— Ты знакома с теми парнями?
— С зеленоволосым знакома, мы раньше тусовались вместе.
Разумеется, в тот момент Шэнь Чжэнь еще не понимала, что слово «тусоваться» в устах Линь Цзя означало совсем не то, к чему привыкла она.
— Он же вроде старше тебя, почему тогда зовёт тебя сестрой?
— Ну, это… — Линь Цзя замолчала на пару секунд, решив, что ей лучше не рассказывать о происхождении этого прозвища. — Это просто местная традиция.
— А? — Шэнь Чжэнь сочла это забавным. — Какая еще традиция?
— Традиция нашей улицы.
Шэнь Чжэнь кивнула и не стала допытываться дальше.
На улице было многолюдно, и, боясь задержать Линь Цзя на автобус, Шэнь Чжэнь решила срезать путь потише, как раз неподалеку от того места, где они недавно сцепились с Ли Яном и остальными.
Дождь усиливался, и Шэнь Чжэнь старалась наклонить зонт в сторону Линь Цзя.
Проход был узким, развилок — множество. Линь Цзя, прячась под зонтом, озиралась по сторонам, как вдруг резко окликнула:
— Шэнь Чжэнь.
— М?
— Больше не ходи одна такими тропками.
Шэнь Чжэнь улыбнулась:
— Да я на самом деле редко здесь хожу.
Линь Цзя хотела сказать что-то еще, как вдруг раздался резкий гудок — прямо из-за угла вылетел электроскутер. Линь Цзя молниеносно протянула руку, обхватила Шэнь Чжэнь за талию и резко притянула к себе, так что они прижались друг к другу, отчетливо ощущая тепло чужого тела.
Отпустив её, Шэнь Чжэнь откашлялась и обнаружила, что край её брюк забрызган водой.
— Больше не ходи здесь, особенно по вечерам, — очень серьезно подчеркнула Линь Цзя.
Вскоре они дошли до дома Шэнь Чжэнь. В прошлый раз ее мысли были заняты предстоящей дракой, и только теперь Линь Цзя смогла как следует рассмотреть дом.
Это была традиционная китайская усадьба. Два этажа, довольно большая площадь; за железной оградой виднелись цветочная пергола и альпийская горка во дворе.
Подумать только, богачи.
— Зайдешь на чашку чая? — с робкой надеждой спросила Шэнь Чжэнь.
Линь Цзя покачала головой, показывая, что если задержится, то опоздает на последний автобус. Шэнь Чжэнь не стала настаивать, провожая взглядом её удаляющуюся фигуру с рюкзаком за плечами, пока та не скрылась из виду, унося с собой зонт.
На самом деле ей ужасно хотелось, чтобы Линь Цзя отписалась ей, когда доберется домой, но они еще даже не успели обменяться контактами.
И всё же, как так вышло, что две девчонки, столько времени не имевшие никаких способов связи, теперь сближаются всё сильнее?
Стоило ей войти в дом и стянуть наполовину промокшее пальто, как из кабинета неожиданно вышел господин Шэнь. Подняв голову, Шэнь Чжэнь спросила:
— Пап, почему ты так рано вернулся?
— У меня сегодня всего одна пара, Чжэнь-чжэнь, неужели ты совсем перестала интересоваться папиной жизнью? — Господин Шэнь изобразил на лице крайнюю степень душевной боли.
— Ой! А ты разве не с зонтом был? Как это не промо Descripción?
— Одноклассница проводила, — Шэнь Чжэнь налила себе стакан воды.
— Мальчик или девочка? — с важным видом допытывался господин Шэнь.
— Девочка!
— А, вон оно как, — господин Шэнь с чашкой в руке направился вниз по лестнице, но на ходу бросил через плечо: — Чжэнь-чжэнь, а где твой зонт?
— Остался у одноклассницы.
Допив воду, Шэнь Чжэнь подхватила рюкзак и поднялась в свою комнату. Господин Шэнь сделал задумчивый глоток чая.
Снова кавардак. Снова всё кувырком.
Озирая царивший в комнате беспорядок, Линь Цзя понятия не имела, за что браться. А Линь Яо громко хохотал в своей чистой, прибранной спальне — неведомо чем занимаясь.
Весь вечер она просидела голодной, и никто её не позвал. Забывшись тревожным сном часов до восьми, она выбралась из комнаты, сходила в уличную лавку за бутылкой ледяного пива и уселась прямо на обочине, примостившись на корточках.
Линь Чжэньдун вылез из такси, покачиваясь на ходу; не успел он подойти ближе, как Линь Цзя уже учудила запах алкоголя.
Он шагал домой, и, проходя мимо дочери, она отчетливо расслышала, как он выругался: «Сукин сын».
Линь Цзя было плевать, кого он кроет последними словами.
И плевать, кого именно он собирался поиметь.
В сущности, в этом не было ничего невыносимого: подумаешь, бардак в комнате, карманных денег вечно в обрез, да периодическая роль мальчика (или девочки) для битья. В конце концов, многим приходится куда хуже, чем ей.
Ей исполнилось шестнадцать. Еще два года — и она сможет сбежать.
Вообще-то возвращаться сейчас не стоило. Линь Чжэньдун напился, а когда он пьян, настроение у него паршивое, и это настроение надо на ком-то сорвать. Как люди обычно вымещают злость? Пускают в ход кулаки.
С третьего этажа донесся крик Чэнь Кэ. Допив последние капли пива, Линь Цзя всё же поднялась наверх.
Чэнь Кэ — её мать. Пусть она никогда по-настоящему её не любила, но она оставалась матерью, и кто сможет спокойно смотреть, как бьют родного человека?
Открывая дверь, Линь Цзя думала: если бы её не было на свете, неужели Чэнь Кэ до смерти забили бы? Линь Яо точно не станет защищаться, он и сам трус.
По крайней мере, Линь Цзя не из тех, кто только плачет под ударами — она умела давать сдачи, иначе на её теле не осталось бы ни единого живого места.
После избиения был один плюс: Чэнь Кэ давала ей денег, правда, мазей от синяков никогда не покупала.
Нащупав ноющие ребра, Линь Цзя другой рукой крепко сжала купюры, которые только что сунула ей Чэнь Кэ. Вышло прилично, юаней пятьсот-шестьсот.
Просидев на полу до тех пор, пока затекшие конечности не перестали слушаться, она наконец услышала храп Линь Чжэньдуна.
Обычно молчаливый и неразговорчивый, Линь Чжэньдун бил жену и детей с тем же зловещим молчанием. А протрезвев, делал вид, что ничего не помнит — всё тот же образцовый муж, покупающий жене цветы на годовщину свадьбы, заботливый отец, следящий за успехами сына, и глава семьи, который изо всех сил бьется на чужбине ради куска хлеба.
В этот момент сушеные хурма, которыми угостила Шэнь Чжэнь, показались еще слаще. Линь Цзя жадно вгрызалась в мякоть, чуть не подавившись. Впрочем, подумала она, задохнуться насмерть было бы даже неплохо.
Если к восемнадцати годам ей так и не удастся отсюда сбежать, в следующий раз, когда Линь Чжэньдун поднимет на неё руку, она его убьет.
В этом свихнувшемся мире все мы обречены жить как распоследние подонки.
Глава 16. Внезапный обморок
Когда в воскресенье после обеда Линь Цзя вернулась в школу, синяки на её теле не только не сошли, но и полезли наружу с силой весенних побегов после дождя.
Последние пару дней у неё безумно болел живот — вероятно, из-за того ледяного пива. Распахнув одежду, она увидела сплошное багрово-синее пятно на животе.
У Линь Чжэньдуна было лишь одно достоинство: он никогда не бил по лицу.
Каждый осенний дождь приносил с собой всё больший холод. Из-за череды затяжных ливней температура падала на глазах, и хотя стояла лишь середина октября, уже приходилось кутаться в утепленные вещи. Натягивая куртку, Линь Цзя заметила, что рукава стали коротковаты — вспомнив, что покупала её еще позапрошлом году, она решила, что пора обзавестись новой. Остальная одежда тоже сидела внатяжку, но бежать за покупками времени уже не оставалось. Недолго думая, она собрала старые вещи, отнесла их в контейнер для сбора одежды у перекрестка, а в школу отправилась в старой тонкой курточке.
В конце концов, весь день сидеть в классе, неужто насмерть замерзнешь.
— Чжэнь-чжэнь, может, купишь еще один зонт? — перед выходом из дома снова завел пластинку господин Шэнь. Шэнь Чжэнь бросила короткое «угу» и, закинув рюкзак на плечи, выскочила за дверь.
Небо по-прежнему заволакивало серой дымкой. Уткнувшись лбом в парту в наушниках, Линь Цзя слушала аудиокнигу и отрешенно смотрела в окно, выходящее на школьный коридор. Мимо туда-сюда сносно сновали ученики, чьи молодые тела утопали в бесформенных одеждах. Живот продолжал ныть, накатывало глухое раздражение: почему из стольких школьников именно она должна терпеть побои?
В понедельник, сразу после поднятия государственного флага, старик Хуан вновь завёл речь о разделении на гуманитарное и естественное направления, выдав каждому ученику бланки, которые следовало заполнить до пятничных отпусков домой. Линь Цзя, положив подбородок на руки, прищурилась и быстро заполнила графы, пока Вэй Бай срисовывал ответы из её бланка.
— Ты в порядке, Сестра Цзя? Чего это у тебя лицо зеленое? — на ходу выписывая строки, поинтересовался Вэй Бай.
Бросив ручку в сторону, Линь Цзя вяло бросила, что всё нормально. Беспечный и простодушный Вэй Бай, дозаполнив бумагу, радостно ускакал, оставив её одну зажимать руками живот и судорожно втягивать воздух.
На вечерней самоподготовке отключили свет. Школа включила аварийные светильники, и ученики помладше высыпали на спортплощадку беситься. Линь Цзя осталась наверху, стоя на длинной галерее и подставляя лицо ветру, блуждая расфокусированным взглядом по сторонам. Шэнь Цжэнь неизвестно когда спустилась вниз и теперь стояла в мертвенно-бледном свете аварийной лампы в окружении людей. Лицо её оставалось бесстрастным, мягкие черты напоминали туманные пейзажи реки Цзяннань, она лишь изредка кивала в ответ на чужие слова, а её ресницы едва заметно трепетали.
На таком расстоянии разглядеть ресницы было невозможно, но Линь Цзя отчетливо представляла каждую черточку её лица, каждое выражение, промелькнувшее на нем.
Они виделись всего-то пару раз, но эта девчонка словно упрямое семечко пустила корни посреди бескрайней пустыни.
Рядом с Шэнь Цжэнь всегда кто-то толпился — из тех людей, что вечно находятся в центре всеобщего внимания и всеобщих восторгов.
Линь Цзя опомнилась лишь тогда, когда Шэнь Цжэнь посмотрела прямо на неё.
Свободный ночной ветер свистел меж корпусов. Они молча смотрели друг на друга, их взгляды переплетались сквозь студеный воздух, а где-то за тысячи ли над морской гладью проносились чайки.
Электричество так и не дали до самого конца занятий. Возвращаясь домой, Шэнь Цжэнь чувствовала, как ледяной осенний ветер дует из глубин переулков; она уже не помнила, с каким выражением лица смотрела на Линь Цзя на прощание, но точно знала, что не улыбалась.
http://bllate.org/book/38778/4883128
Готово:
