— Ах, вот как, ну и отлично.
Намереваясь перед тем, как переходить к сути дела, сначала немного непринужденно поболтать, Чоу Сяньюн как раз воспользовался моментом, чтобы естественным образом сменить тему:
— Это мой младший сын, уверен, молодой господин Чэн еще с ним не знаком. Чоу Ши.
Чоу Ши с самого начала и до конца держал голову опущенной, но теперь он уже давно сменил статус и перестал быть персонажем, которого никто не замечает, пока он молчит. Время словно затвердело, сгустившись у него под подбородком и заставляя его поневоле поднять голову.
Лицо, которое открылось его взору следом, поражало резко очерченными, глубокими и выразительными чертами: брови, глаза и контур носа казались донельзя яркими, и под каким углом ни посмотри, этот человек выглядел словно бесценное произведение искусства. Мужчина перед ним обладал высочайшим происхождением и безупречной внешностью — баловень судьбы, которого щедро одарил сам бог. Чоу Ши знал это еще семь лет назад.
Юноша напустил на себя естественный вид и, непринужденно встретившись с мужчиной взглядом, слегка улыбнулся. На самом деле протянутая им рука едва заметно дрожала:
— Господин Чэн, я Чоу Ши.
Воздух застыл, словно мертвый. Чоу Ши показалось, что прошла целая вечность, однако, судя по нетерпеливой реакции Чоу Сяньюна, это был лишь обычный светский ритуальный обмен:
— Чоу Ши, как и молодой господин Чэн, тоже только что вернулся из-за границы.
— Вот как.
Это прозвучало и как вопрос, и в то же время не как вопрос. В этих двух слетевших с губ мужчины словах не было ни капли тепла; его еще секунду назад почти мягкое выражение лица с осязаемой скоростью стало ледяным, а взгляд уперся прямо в Чоу Ши, то ярко вспыхивая, то затухая в искусственном освещении.
Добрую минуту спустя Чоу Ши почувствовал, как его руку крепко сжали в ответ. Собеседник никак не отреагировал на его приветствие, а лишь снова произнес свое имя:
— Чэн Сэфу.
В феврале ночи в городе Чжаочэн были холодны, как в разгар зимы. Опершись обеими руками о мраморные перила балкона, Чоу Ши чувствовал, как его тело постепенно согревается.
Подувший в лицо ветер был ледяным. Он протянул руку и коснулся щеки — та оказалась мокрой.
Какое достижение: он расплакался.
Убедившись, что вокруг никого нет, Чоу Ши стер пальцами несколько капель слез и поднял глаза к небу. В городской ночи не было звезд — в былые времена он мог бы утешить себя тем, что бриллиант на его наручных часах сияет достаточно ярко, но сегодня этот номер не проходил.
Судьба вернула его в самое начало и воинственно вскинула меч.
— Сэфу!
Звонкий и до странного знакомый голос проплыл в воздухе, доносясь откуда-то неподалеку.
Услышав это имя, Чоу Ши машинально повернул голову в поисках источника звука.
На открытом балконе, соседствующем с тем местом, где он стоял, плечом к плечу находились двое мужчин, и одним из них был Чэн Сэфу. Другой же... Чоу Ши прищурился: это был тот самый молодой актер, из-за которого его совсем недавно отчитал Чоу Сяньюн, когда он засмотрелся на него.
Звезда экранов, чья популярность сейчас была на самом пике — кажется, его звали... Сан Лань.
— Последний раз мы виделись в Лос-Анджелесе, и вот пролетело еще три года.
Судя по всему, Сан Лань был прекрасно знаком с Чэн Сэфу. Чоу Ши внезапно вспомнил новость, которую видел незадолго до этого — её заголовок гласил: Шокирующе! С состоянием в более чем сто миллионов податься в шоу-бизнес — Сан Лань невероятно смел!
Чоу Ши мысленно причислил их к кругу старых знакомых, как вдруг в следующую секунду прозвучал осторожный голос Сан Ланя:
— У тебя сейчас кто-нибудь есть?
Этот вопрос явно адресовался Чэн Сэфу. Похоже, они были не просто знакомыми, а, вполне возможно, любовниками.
Прислушиваясь к этому разговору, Чоу Ши под прикрытием мнимой незаметности довольно долго наблюдал за Чэн Сэфу, думая о том, что за семь лет тот действительно сильно изменился.
— Пока нет, но...
Мужчина прислонился к краю балкона — казалось, сам ветер благоволит ему. В лучах мягкого лунного света он поднял взгляд, встретившись глазами с Чоу Ши, на дне глаз которого еще блестели рожденные от страха слезы, и с полуулыбкой закончил фразу:
— Я женюсь.
Когда он произнес это, его взгляд был глубоким, а тон — настолько серьезным, будто в следующую секунду он собирался продемонстрировать окружающим обручальное кольцо на безымянном пальце, но при этом в конце фразы послышалась легкая небрежность.
У Сан Ланя от этих слов сердце ухнуло вниз, он приоткрыл рот, лишившись дар речи, и какое-то время совершенно не соображал, что сказать. Проследив за взглядом Чэн Сэфу, он посмотрел на соседнюю террасу, но та была абсолютно пуста.
Прокрутившись много лет в пестром и разношерстном шоу-бизнесе, Сан Лань за это мгновение быстро взял себя в руки и вернул на лицо расслабленное выражение, однако, заговорив снова, не удержался от упрека:
— Ты опять шутишь.
Чэн Сэфу отвел взгляд и негромко усмехнулся, явно получая от этого удовольствие, но прямо отвечать не стал.
В холле отеля было не протолкнуться: сегодня проходил приветственный банкет Хэлуо, которого так долго ждали бесчисленные сливки делового мира. В этот вечер все они облачились в роскошные наряды, и за поднятыми бокалами только и разговоров было что о земельных участках в южной части города, торговых центрах в центре, зарубежных энергоносителях...
Тех редких счастливчиков, кому посчастливилось получить пригласительные билеты от компании Жуйфу, не упускавших возможности подняться на ступеньку выше, было подавляющее большинство.
И вот ирония: двое шептавшихся на балконе мужчин оказались исключениями из этого правила — один из них был ныне популярным актером, а второй — единственным наследником одного из влиятельнейших семейств города Чжаочэн.
Сан Лань с облегчением выдохнул и сам перевел разговор на забавные события, недавно происходившие в отечественных светских кругах. Чэн Сэфу слушал рассеянно, а Сан Лань тем временем старался прижаться к мужчине как можно ближе — со стороны они оба выглядели так, будто обменивались тайными нежностями.
И только Сан Лань знал, что Чэн Сэфу остался прежним. Всё таким же.
Этот мужчина привык принимать знаки внимания от всех подряд, но никогда не отвечал на них взаимностью.
Точно так же, как и тогда. Год за годом.
Чоу Ши так и не увиделся с Чэн Сэфу до самого ухода. Чоу Сяньюн был явно недоволен его поведением, но у мужчины еще оставались дела: ему нужно было общаться с главами других корпораций города Чжаочэн, и тратить время на нравоучения не было ни малейшей возможности, поэтому он просто велел ему возвращаться домой.
Особняки семьи Чоу этой ночью по неизвестной причине погрузились во тьму. Выбравшись из машины, Чоу Ши едва смог привыкнуть к царящему вокруг полумраку. Нащупав парадную дверь и разглядев обстановку внутри, он едва не подпрыгнул от испуга.
Чоу Сюй еще не ложился спать. Этот законный младший молодой господин семьи Чоу по-прежнему сидел на том самом месте, где днем собственными глазами видел уходящих отца и самозванца, поджидая их возвращения. Он все никак не мог взять в толк: неужели из-за того, что он просто упал, его теперь нельзя и людям показать? Как вышло, что его жизнь оказалась полностью разрушена?
Поэтому Чоу Ши в тот же миг заметил, с каким смертельным уязвлением смотрит на него сидящий напротив человек — взглядом выбравшегося из преисподней злого духа, готового в любую секунду броситься вперед, чтобы растерзать его и испить крови.
— Где папа? — мрачно бросил Чоу Сюй, и его голос из-за долгого плача звучал хрипло.
Чоу Ши чутко уловил, что в особняке больше никого нет, и недоброе предчувствие камнем легло на сердце. Ему пришлось стиснуть зубы и ответить правду:
— Не вернулся.
В зловещей тишине раздался легкий щелчок, и вспыхнул огонек. Закурив сигарету, Чоу Сюй медленно выдохнул клуб дыма.
— Не двигайся.
Мальчик в инвалидном кресле ничем не напоминал того жалко скулившего днем парнишку. Отдав приказ Чоу Ши, он, словно ядовитая змея, высовывающая раздвоенный язык, стал медленно подбираться к нему.
Чоу Ши уже доводилось переживать подобное прежде, и он предельно ясно понимал, что произойдет дальше.
Секунда, две... Широкие колеса инвалидного кресла зашуршали по ковру. Два метра, метр...
Раскаленный ошметками пепла бычок сигареты затушили прямо о его ладонь.
У Чоу Ши подогнулись ноги, и он рухнул прямо на колени. Сверху раздались полные ядовитой злобы слова, и каждое из них полоснуло по нему, словно нож:
— Не забывай, ты всего лишь собака, которая приходит в наш дом побираться.
Чоу Сюй был младше Чоу Ши на целый год, но когда дело доходило до подлости, выглядел донельзя зрелым. Сидя в инвалидном кресле, он во все глаза смотрел на опустившегося перед ним на колени молодого человека в дорогом костюме, ощущая в глубине души извращенное наслаждение и невольно всё сильнее вжимая окурки в чужую кожу.
Время тянулось невыносимо медленно, секунда за секундой. На лбу у Чоу Ши выступил холодный пот, перед глазами побелело, и в этот миг перед ним, словно в калейдоскопе, пронеслись обрывки воспоминаний: окровавленные лица близких, тюремные застежки, где люди выли призраками, и... Чэн Сэфу.
Чоу Ши редко предавался воспоминаниям о прошлом — в его прошлом не было ничего, за что стоило бы держаться. Пожалуй, это был единственный раз за много лет, однако его тут же грубо прервали.
— Твоя личность, твой статус, всё, что у тебя есть... — голос Чоу Сюй зазвучал зловеще. — Ты же понимаешь, кому на самом деле должно принадлежать всё это?
Лицо юноши было мвенно-бледным, пряди волос заслоняли брови и глаза, открывая лишь изящно изогнутый контур носа и тонкие блеклые губы. В самой унизительной позе, совершенно чуждой здешней обстановке, он тихо ответил:
— Понимаю.
В ту же ночь у Чоу Ши поднялась высокая температура. Когда посреди ночи Чоу Сяньюн вернулся в особняк и разъяренным ураганом ворвался в комнату Чоу Ши, тот уже был почти без сознания.
За секунду до того, как погрузиться в темноту, Чоу Ши четко осознавал, что болен. В отличие от банальной простуды под дождем и ветром, причину этого недуга он мысленно возлагал на конкретного человека — на Чэн Сэфу.
Его банально напугали.
Прямо как во сне, когда Чоу Ши только-только вынырнул из глубины и наконец получил возможность полной грудью глотнуть воздуха, как вдруг нос к носу столкнулся с теми самыми бесстрастными глазами, смотревшими на него с берега.
Красивый мужчина взирал на него сверху вниз, и лишь спустя долгие секунды, словно подавая милостыню, протянул ему руку.
Эта рука была длинной, сильной, теплой и сухой — точно такой же, как в то мгновение на банкете, когда их ладони соприкоснулись.
Но в следующий же миг его вытащили из воды, заставив предстать перед мужчиной во всем его жалком и тяжелом убранстве. Все оправдания застряли у него в горле. Мужчина равнодушно окинул его взглядом, и слова, слетевшие с его губ, оказались холоднее зимней реки:
— Давай поженимся.
Чоу Ши снова в ужасе проснулся.
За окном по-прежнему расстилалась беспросветная тьма. Лежа на кровати, он ясно всё осознавал, но тело не слушалось ни в какую. Нахлынувший после кошмара сонный паралич почти полностью разрушил его психологическую защиту, и он лишь спустя долгое время почувствовал, как дверь открылась и снова закрылась: судя по вспыхнувшему в дверях свету, кто-то из врачей приходил его осмотреть.
— Тридцать девять и восемь десятых градуса, — холодно констатировал врач.
Чоу Сяньюн с усмешкой процедил ему прямо в ухо:
— Слабак.
Когда рассвело, седая птица уселась на ветку огромного дерева магнолии во дворе и принялась звонко чирикать. Юноша на маленькой кровати чуть-чуть пошевелил пальцами, отчего тут же заныло свежее ожоговое пятно на ладони. Нахмурив брови, он ощутил, как солнечный свет падает на длинные ресницы, отбрасывая на веки тени, подобные застывшим серым бабочкам.
Опираясь на руки, Чоу Ши приподнялся на постели, и ему потребовалось порядочно времени, чтобы прийти в себя от головокружения. Он попытался дотронуться до собственного лба, но вместо этого нащупал лишь влажные от пота растрепанные пряди.
http://bllate.org/book/38634/4861999
Готово:
