На следующий день Ци Сан отправился во Дворец Плывущего Снега.
Навстречу ему попадались те, кто уже завершил испытания. Слухи разлетались быстро, и многие на пути уже знали, что юноша успешно выдержал проверку самого Бессмертного почтенного Сяохуэя. В толпе на него косились по-разному: кто-то с уважением, кто-то с любопытством. Но проскальзывали и другие взгляды — полные ядовитой зависти и досады.
Ци Сан заметил одного из таких завистников, но даже бровью не повел. Жизнь человека и без того слишком коротка, чтобы тратить драгоценные годы на тех, кто исходит желчью при одном твоем виде.
Войдя под своды Дворца Плывущего Снега, он без труда миновал прозрачную пелену барьера. Чем дальше он углублялся в коридоры, тем теплее становился воздух, а в покоях внутреннего дворца и вовсе воцарилось ласковое раннее лето.
Се Тинцзюэ сидел на том же месте, где они вчера играли в го. При виде юноши его суровый облик неуловимо смягчился.
— Пришел, — негромко произнес он.
Опустившись напротив, Ци Сан развязал и снял дорожный плащ.
— Почтенный, в вашем дворце за одну ночь наступило лето.
Се Тинцзюэ не усмотрел в этих словах и тени дерзости. Напротив, он заботливо спросил:
— Тебе не жарко?
— Стоит немного привыкнуть, и становится очень хорошо. Я вообще люблю тепло.
Бессмертный едва заметно кивнул и перевел разговор на другое:
— Вчера старший брат просил обустроить для тебя комнату. Я обо всем распорядился. Ступай посмотри, придется ли тебе по душе.
Должно быть, Се Тинцзюэ учел, что его будущий ученик еще плохо знает дорогу, и выбрал комнату поблизости, без лишних блужданий по переходам. Стоило Ци Сану толкнуть дверь и заглянуть внутрь, как его лицо озарилось искренним восторгом.
— Мне невероятно, просто безумно нравится! Спасибо вам, почтенный!
Он так и влетел в комнату, подбежал к окну и распахнул его настежь. Перед ним раскинулось бескрайнее море облаков, окрашенных нежным золотистым светом. Снежные шапки на вершинах таяли, искрясь в солнечных лучах, и над разноцветными склонами курилась легкая дымка. В вышине, рассекая облака, величаво кружили журавли, оглашая окрестности протяжным, чистым криком.
На постели аккуратно лежали светлые простыни, на столе стоял изящный подсвечник, а рядом — письменные принадлежности. Из курильницы струился тонкий сизый дымок. Ци Сан потянул носом воздух: это был не тот густой, усыпляющий аромат сандала, что царил в главном зале, а едва уловимый, свежий запах лесных цветов.
Обычно благовония оставляли его равнодушным, но этот аромат заставил сердце забиться чаще. Деревня Персикового Цвета была бедна и отрезана от торговых путей, но природа щедро одарила те места: там высились горы и несли свои воды чистые реки, так что люди ни в чем не знали нужды. Именно так пахло в лесу после сильного ливня, когда юноша отправлялся собирать спелую землянику или удить рыбу.
Улыбка Ци Сана была настолько теплой и искренней, что приковывала к себе взгляд. Заметив, что Бессмертный пристально смотрит на него, юноша улыбнулся еще шире. Се Тинцзюэ поспешно, хоть и старательно скрывая смущение, отвел глаза.
Эти благовония когда-то преподнесли ему в дар. Се Тинцзюэ зажег их лишь однажды и тут же убрал в дальний ящик, где они благополучно пылились долгие годы. Ему самому этот запах не нравился: слишком свежий, хрустально-чистый, он лишь подчеркивал одиночество и безжизненную прохладу Дворца Плывущего Снега. Однако, впервые увидев Ци Сана, Се Тинцзюэ сразу подумал, что мальчику он придется по душе. Юноша был точно таким же — непосредственным, искренним, словно умытый грозой весенний бор, где каждый листок дышит молодой, неукротимой силой.
Бессмертный опустился за низкий столик. Стоило ему коснуться пиалы, как Ци Сан перехватил чайник и услужливо налил ему свежего отвара. Завитки пара поднялись над чашей, скрывая мимолетную, едва заметную улыбку, коснувшуюся губ Се Тинцзюэ.
"А иметь ученика, пожалуй, не так уж и плохо", — подумал он.
— Раз уж вчера ты виделся с главой ордена, он наверняка объяснил тебе: как только завтра завершатся все испытания, ты официально станешь моим учеником.
— Да-да, — послушно закивал Ци Сан и, словно пробуя новое слово на вкус, тихо добавил: — Учитель?
Се Тинцзюэ неловко кашлянул, явно смущенный столь скорой переменой.
— Погоди с этим до завершения церемонии. Успеется.
— Хорошо, бессмертный почтенный, — с кротким видом согласился Ци Сан, всем своим обликом выражая безропотную покорность.
— Путь самосовершенствования долог и тернист. Десятилетия, а то и века тебе придется провести в строгом воздержании, отринув мирские желания, — Се Тинцзюэ наконец перешел к главному. — Осталось ли в мире смертных что-то, что все еще держит тебя? То, что ты не в силах отпустить?
Ци Сан задумался. Какая связь может обладать столь сокрушительным весом? Насколько глубоко чувство должно укорениться в душе, чтобы зваться земной привязанностью?
— А ушедшие в мир иной? — спросил он. — Считаются ли они привязанностью?
— Да, — твердо отозвался Се Тинцзюэ. — До тех пор, пока память о них тревожит твое сердце.
Ответ нашелся быстро.
— У меня был названый брат, ныне покойный. Пожалуй, он был моим... возлюбленным.
Их помолвка с Сяо Ю началась как глупая шутка, и всерьез ее воспринимал только сам Сяо Ю. Однако тот с таким упорством поправлял младшего, что Ци Сан в конце концов привык называть его суженым.
Пальцы Се Тинцзюэ, сжимавшие пиалу, дрогнули. Настроение его стремительно испортилось.
"И за это пойло просят безумные деньги? Горькая, терпкая трава, ничего особенного", — угрюмо подумал он, возвращая чашу на стол с совершенно бесстрастным видом.
Он и раньше знал об этой привязанности юноши, но услышать подтверждение из его собственных уст оказалось неожиданно болезненно. Заметив тень, пробежавшую по лицу собеседника, Ци Сан поспешно замахал руками:
— Но мы не совершали брачных поклонов! Да и женитьба эта... чистой воды ребячество.
— Вот как, — безучастно обронил Бессмертный.
Он сделал еще один глоток. Странно, но теперь настой показался ему изысканным, с тонким сладковатым послевкусием. Что и говорить, превосходный сорт, знатоки не лгали.
Ци Сан подпер щеку ладонью, лениво водя пальцем по краю чашки.
— Он обещал, что когда мне исполнится восемнадцать, мы сыграем настоящую свадьбу. Но он умер, когда мне едва стукнуло шестнадцать, так что обещание ушло вместе с ним.
Се Тинцзюэ вгляделся в его лицо. Привычный веселый блеск в глазах юноши угас, но и безутешного горя там не читалось. За те несколько дней, что они были знакомы, Бессмертный не раз ловил себя на мысли, насколько противоречив этот мальчик: порой он казался невероятно сострадательным, а порой — пугающе холодным ко всему миру.
***
Два дня пролетели незаметно.
Когда отгремели последние испытания, счастливых лиц среди уходящих почти не осталось. Орден Небесного Наследия всегда славился суровым отбором, состоящим из трех этапов. Первый тур отсеивал малодушных и нерешительных, второй — завистливых и коварных, а заключительный — тех, кого обделила талантом природа. Из сотен тысяч соискателей, прибывших к подножию гор, отбор прошли едва ли двадцать человек.
Ци Сан ждал Юань Синсю и остальных у ворот Дворца Выдающейся Роскоши, когда к нему робко подошел один из выживших кандидатов.
— Ты ведь тоже прошел? Значит, теперь мы братья по оружию! — незнакомец так и лучился дружелюбием, треща без умолку и не давая Ци Сану вставить ни слова. — Расскажи, куда определился? Наверняка в Обитель духовных зверей? Я так и знал! У тебя такое лицо... звери таких любят, сразу ластятся.
— Меня приняли во Дворец Плывущего Снега, к Бессмертному Сяохуэю, — простодушно ответил Ци Сан.
— Да уж, в Обители зверей под конец устроили настоящую бойню, я слышал... Погоди, ЧТО?! К Бессмертному Сяохуэю?! Так ты и есть тот самый Ци Сан?!
Парень отпрянул так резко, словно перед ним стоял свирепый демон в человеческом обличье.
— А в чем дело? — удивился Ци Сан.
Собеседник побледнел, его лицо исказила целая гамма чувств — от испуга до тайной неприязни.
— Да нет, ничего... Просто поговаривают, что у Бессмертного испытание нечеловечески сложное. Большинство даже порог переступить не смогли из-за барьера.
Настал черед Ци Сана недоумевать. Когда он шел на испытание, никакого барьера не было и в помине. Впрочем, решив не выдавать замешательства, он сохранил полную невозмутимость.
— Наверное, мне просто повезло, — пожал плечами юноша.
Его случайный знакомый выдавил натянутую улыбку и поспешил замолчать. Стало ясно: этот наивный простофиля даже не догадывается, какие слухи уже ползут о нем среди новоиспеченных учеников.
Тяжелые створки Дворца Выдающейся Роскоши со скрипом разошлись. Ци Сан вытянул шею, высматривая в хлынувшей наружу толпе Юань Синсю и Шэнь Ваня.
Нынешние испытания выжали из кандидатов последние силы — даже на простейших грядках духовных трав многие ломались и уходили ни с чем. Выходившие же из Дворца Выдающейся Роскоши выглядели еще плачевнее. Забыв о всяком приличии, некоторые несчастные сразу бросались к колоннам, содрогаясь от рвотных позывов.
Наконец Ци Сан приметил знакомые силуэты. Шэнь Вань, бледный, но держащийся на ногах, тащил на себе Юань Синсю. Тот выглядел ужасно: дорогой наряд превратился в лохмотья, а сквозь прорехи виднелись багровые полосы и сочащиеся кровью порезы. Глядя на его увечья, многие из провалившихся вздохнули с облегчением: испытания Почтенного Лекаря воистину были сущим адом, куда простым смертным соваться не стоило.
Ци Сан поспешил навстречу друзьям и бережно подхватил Юань Синсю под руку, стараясь не задевать раны.
— Не переживай, перед уходом Почтенный Лекарь дал нам Порошок Восстановления Пульса, — успокоил его Шэнь Вань. — Физически он почти цел, просто у этого изнеженного господина слегка пошатнулся рассудок.
Ци Сан с облегчением выдохнул, хотя так и не решился спросить, увенчались ли их мучения успехом. Заметив его нерешительность, Шэнь Вань ухмыльнулся во весь рот:
— Сдали мы, сдали. Оба.
— Сансан... — подал слабый голос висящий на них Юань Синсю. — Я... я закончил быстрее этого прохвоста.
Шэнь Вань лишь закатил глаза:
— Да уж, целых полдня форы. Великое достижение!
Узнав, что друзья приняты, Ци Сан окончательно повеселел:
— И что же вам пришлось делать?
Шэнь Ваня передернуло от отвращения:
— Стоило войти, как этот безумный старик заставил нас проглотить недозрелых личинок гу. Пришлось выращивать паразитов прямо в собственной плоти. Проходили только двое — те, кто первыми выкормят тварей или сумеют их уничтожить. Да ерунда, в общем-то... Если не считать того, что у тебя в кишках круглосуточно копошатся мерзкие склизкие гады.
Шэнь Вань говорил об этом как о пустяке, но Ци Сан проникся к друзьям глубоким уважением.
— А откуда тогда эти порезы? — спросил он, глядя на Юань Синсю.
Пользуясь тем, что раненый не мог дать сдачи, Шэнь Вань слегка шлепнул друга по спине:
— Да этот сумасшедший совсем страх потерял! Когда боль становилась невыносимой, он просто драл себе кожу ногтями, чтобы заглушить ее.
— Поразительно, — искренне восхитился Ци Сан. — Брат Юань, отныне я буду уважать тебя вдвойне.
Юань Синсю, у которого силы постепенно восстанавливались, попытался приосаниться и одернуть лохмотья, вновь принимая вид высокомерного молодого господина.
— Подумаешь, пустяки... — проворчал он, пряча довольную улыбку. — Лучше расскажи, как дела во Дворце Плывущего Снега? Очень досталось?
Ци Сан дружески похлопал его по плечу:
— Куда уж моей проверке до ваших ужасов.
Он вкратце описал свое испытание. Выслушав его, Шэнь Вань облегченно вздохнул:
— Ну и славно, что я туда не пошел. В фехтовании я полный профан.
Конечно, Шэнь Вань заблуждался. Задания Се Тинцзюэ таили в себе куда большую опасность — с ними не справились бы и многие из тех, кто годами совершенствовался в ордене.
Вскоре всех уцелевших кандидатов созвали на главную площадь. Старший брат Гу Чэнцзин развернул длинный свиток и звучным голосом зачитал результаты:
— Обитель духовных трав: из двадцати семи соискателей принято пятеро.
— Обитель духовных зверей: из двадцати пяти принято четверо.
***
Ни одно из отделений не набрало полного числа учеников. Наконец Гу Чэнцзин дошел до личных покоев старейшин:
— Дворец Выдающейся Роскоши: из шестерых приняты двое.
— Дворец Плывущего Снега: из одного претендента принят один.
По толпе пронесся недоуменный шепот. Ладно сложность, но почему попытать счастья решился всего один человек? Ци Сан принялся усердно разглядывать облака, изо всех сил делая вид, будто он тут совершенно ни при чем. Однако косые, полные неприязни взгляды ясно дали понять: шила в мешке не утаишь.
«Ну ладно, скрывать действительно глупо», — мысленно вздохнул он, почесав затылок.
Ропот среди учеников нарастал. Стоявший на возвышении Гу Чэнцзин даже не пытался призвать толпу к порядку — он словно выжидал, когда нарыв наконец лопнет.
Наконец один из кандидатов не выдержал:
— На пути ко Дворцу Плывущего Снега стояла непреодолимая преграда, пропустившая лишь одного-единственного человека! Позвольте спросить почтенных старейшин: где же хваленая справедливость?!
Те, кто безуспешно пытался пробиться сквозь барьер Се Тинцзюэ, тут же согласно закивали, мысленно поддерживая смельчака.
Разумеется, старейшины и сам глава ордена Гу Цанъянь присутствовали на площади. Сидя в резном кресле из грушевого дерева, глава ордена молча сокрушался.
«Эх, младший брат... Я ведь просил тебя хотя бы ради приличия впустить еще кого-нибудь!»
Обреченно вздохнув про себя, Гу Цанъянь сохранил невозмутимый вид и не спеша отпил из пиалы крепкий чай.
Смертным было невдомёк, что Се Тинцзюэ вообще не собирался никого обучать и согласился участвовать в отборе исключительно ради Ци Сана. Юноша ни у кого не отбирал законного места — напротив, благодаря его появлению в ордене выделили дополнительное ученическое место. Но как объяснить это разгневанной толпе, не нарушив вековых приличий?
«Вот и доигрались. Теперь все уверены, что у нас тут сплошное кумовство», — подумал глава ордена и, отставив чашку, веско произнес:
— Вспомните прошлые годы. Разве Бессмертный Сяохуэй хоть раз снисходил до участия в наборе учеников?
Умные люди сразу уловили намек. Их лица прояснились, и они поспешили отступить, не желая навлекать на себя гнев старейшин глупым упрямством. Увы, далеко не все отличались проницательностью.
Кое-кто продолжал неистовствовать, будто бы отсутствие Ци Сана гарантировало им личное покровительство хозяина Дворца Плывущего Снега. В крикуне без труда узнали Цзинь Бинло, отпрыска одного из влиятельных кланов заклинателей.
Пускай Цзинь Бинло происходил лишь из побочной ветви, громкое имя клана обеспечило ему безбедную жизнь. Привыкнув к легким победам, он возомнил себя пупом земли. Полагая, что перед мощью клана Цзинь спасует даже Орден Небесного Наследия, юноша вконец обнаглел.
— Не соблаговолит ли уважаемый глава Гу разъяснить нам это недоразумение? — заносчиво выкрикнул он. — Не считает ли орден, что подобные действия подрывают веру в справедливость?
Дальновидные люди лишь покачали головами, дивясь его глупости. Какая слепая самонадеянность! Да если бы сюда явился сам глава клана Цзинь, он и то не посмел бы говорить с Гу Цанъянем в подобном тоне. Кем он себя возомнил?
Гу Цанъянь даже бровью не повел. Его бесстрастие рождалось не из великого терпения, а из полного равнодушия к столь ничтожной фигуре.
А вот Се Тинцзюэ медленно поднял голову. На его красивом лице проступило выражение глубокого отвращения.
— Надо же, как низко пал наш орден, раз перед каждым встречным должен держать ответ, — негромко, но отчетливо произнес он.
В то же мгновение площадь накрыла удушающая, леденящая кровь аура высшего мастера. Тяжелое духовное давление заставило содрогнуться каждого, кроме самого Ци Сана и старейшин ордена.
Цзинь Бинло покачнулся, его лицо сделалось бледным как полотно, а колени подогнулись.
— Младший брат, ну к чему эти мрачные речи, — мягко упрекнул его Гу Цанъянь, демонстративно проигнорировав саму суть обвинений. Он оспорил лишь слова об упадке ордена, тем самым недвусмысленно дав понять, насколько ничтожно для него мнение наглого юнца.
В тишине площади раздался отчетливый смешок.
Цзинь Бинло яростно обернулся на звук, но стоило ему узнать смеявшегося, как запал угас, уступив место липкому страху. Перед ним стоял не кто иной, как молодой преемник Павильона Десяти Тысяч Сокровищ.
— Полагаю, наследника Шэня этот спор не касается, — выдавил он из себя, тщетно пытаясь сохранить лицо.
— Это уж мне решать, — Шэнь Вань небрежно смахнул невидимую пылинку со своего расшитого рукава. — Клан Цзинь живет за счет нашего павильона, получая от нас больше половины своих доходов. То, что ты до сих пор стоишь передо мной, а не валяешься в ногах, — уже величайшая милость. С чего вдруг ты так осмелел?
Видя, что ссора грозит перерасти в потасовку, Гу Цанъянь вновь взял слово:
— Ну хорошо, юноша из клана Цзинь. Чего именно ты добиваешься?
Цзинь Бинло, упиваясь собственной «храбростью» перед лицом сильных мира сего, гордо расправил плечи:
— На Горе Великого Санскритского Звука мне удалось пленить лютого духовного тигра, — громко объявил он. — Зверь этот кровожаден и не подчиняется никому. Если этот... — Он пренебрежительно кивнул в сторону Ци Сана.
— Меня зовут Ци Сан, — вежливо подсказал юноша.
Сбитый с толку его безмятежным тоном, Цзинь Бинло поперхнулся, но быстро совладал с собой:
—...если молодой господин Ци сможет укротить эту тварь, я признаю, что он попал во Дворец Плывущего Снега благодаря собственным талантам, а не чьему-то покровительству!
Шэнь Вань угрожающе прищурился и заступил Ци Сану дорогу. Обретшие разум хищники никогда не приносили удачи — это были свирепые, жаждущие плоти чудовища. Обречь обычного смертного без капли духовных сил на схватку с порождением бездны означало верную смерть. Замысел Цзинь Бинло дышал неприкрытой подлостью.
Лицо главы ордена потемнело. Он больше не намерен был разыгрывать радушного хозяина. Простить глупость один раз — проявить великодушие, но спускать ее постоянно — значит расписаться в собственной слабости. Отныне Ци Сан — его названый племянник, и Гу Цанъянь не позволит какому-то выскочке безнаказанно глумиться над ним.
Однако стоило ему набрать воздуха для грозного ответа, как его опередили.
Ци Сан, не спускавший взгляда с Се Тинцзюэ, заметил, как тот шевельнул пальцами, и поспешно прошептал:
— Почтенный, не стоит, я сам...
Но Се Тинцзюэ властным жестом велел ему молчать.
— С сегодняшнего дня ты мой ученик, — его ледяной голос эхом разнесся над затихшей площадью. — И отныне должен называть меня учителем.
Бессмертный говорил спокойно, но в его тихих словах сквозила такая непреклонная сила, что у многих присутствующих перехватило дыхание.
— И как твой наставник, я никому не позволю безнаказанно оскорблять тебя. Тем более — опустившемуся сброду.
http://bllate.org/book/38568/5049712
Готово:
