Е Чэн произнес еще пару фраз, но, не дождавшись ответа, обернулся и увидел, что Тан Чэнь уснул прямо на диване. Лицо его во сне было безмятежным, тонкие пряди волос мягко спадали на лоб, отчего весь его облик казался невероятно покладистым.
Увидев такую картину, Е Чэн невольно усмехнулся. Он опустил котенка на пол и уже было направился к дивану, но вдруг остановился, развернулся и пошел в ванную — вымыл руки, тщательно вытер их и только тогда вернулся. Прищурившись и довольно улыбаясь, он присел на корточки перед спящим Тан Чэнем и легонько ущипнул его за щеку.
Кожа оказалась мягкой, приятной на ощупь. Раньше, во время сеансов, он чувствовал это лишь через медицинские перчатки, а теперь, прикоснувшись напрямую… он просто не мог оторваться.
Он ущипнул еще пару раз.
Спящий Тан Чэнь нахмурился, словно почувствовав что-то неладное, и, подрагивая ресницами, открыл глаза. Стоило ему очнуться, как перед ним возникло чье-то крупное, до боли знакомое лицо.
Выражение его глаз мгновенно стало настороженным:
— Ты что творишь?
— Ничего особенного. Просто ты выглядишь очень мило, когда спишь.
— Проваливай.
Тан Чэнь опустил взгляд, сел и оттолкнул его.
Е Чэн ничуть не обиделся, напротив, он указал на пах Тан Чэня и с насмешкой спросил:
— Что же тебе такое приснилось?
Тан Чэнь посмотрел вниз, вздрогнул от неожиданности, густо покраснел и, вскочив с дивана, бросился наверх, словно спасаясь бегством.
Е Чэн остался в комнате один. Он покачал головой, едва заметно улыбнувшись:
— Ну просто ребенок.
А Тан Чэнь в своей комнате чувствовал себя так, будто оказался на поле боя. В последнее время он совсем расслабился — надо же было додуматься уснуть прямо перед объектом своей стратегии, да еще и попасть в такую неловкую ситуацию. Молодость — это вечно бурлящая кровь и повышенные потребности, черт возьми!
Сохраняя на лице маску напускного спокойствия, он зашел в ванную и, занимаясь самоудовлетворением, принялся вполголоса ругать Е Чэна. Позже, осознав, насколько странно это выглядит, он тут же заставил себя думать о красивом и длинноногом кумире.
В последующие дни Е Чэн буквально поселился у него дома. Сначала Тан Чэнь боялся, что совместная жизнь будет неловкой, но Е Чэн мастерски контролировал ход событий, постепенно проникая в его личное пространство с далеко идущими планами.
Иногда они вместе сидели на ковре: Тан Чэнь играл в приставку, а Е Чэн читал книгу. Каждый был занят своим делом, и атмосфера была довольно гармоничной.
Спустя какое-то время Е Чэн заговаривал о том, что хочет апельсин, и спрашивал, не желает ли Тан Чэнь. Тан Чэнь, увлеченный игрой, рассеянно кивал. Е Чэн чистил фрукт, убирал прожилки, сначала подавал дольку ему в руку, а потом начал кормить его прямо с рук. Так, шаг за шагом, это вошло в привычку.
Дистанция между ними сокращалась. Иногда Е Чэн откладывал книгу, подсаживался ближе к Тан Чэню, чтобы посмотреть на игру — плечо к плечу, дыхание слышно так отчетливо. Поначалу Тан Чэнь старался выглядеть невозмутимым, но вскоре у него краснели уши, и он смущенно ворчал:
— Подвинься, мешаешь.
Е Чэн улыбался и действительно отсаживался чуть поодаль — так, что Тан Чэнь начинал чувствовать себя излишне чувствительным и суетливым.
Однажды, когда Тан Чэня в игре подставил напарник, он в ярости выругался:
— Черт! Да чтоб тебя!
Е Чэн, наблюдая за этим, лишь рассмеялся:
— Мне что, для полноты картины нужно гавкнуть?
Тан Чэнь осекся.
Черт возьми… этот парень оказался куда искуснее его в соблазнении. Просто мастер высшего пилотажа.
8. Соблазнить врача-интригана (восемь)
Не прошло и двух дней, как к Е Чэну нагрянули гости. Богатая чета средних лет пришла вместе с молодым человеком — своим сыном.
Тан Чэнь прекрасно помнил этого парня: именно он насмехался над ним в ресторане, и тогда Е Чэну пришлось удерживать его, чтобы он не полез в драку.
Супруги вошли, опустив головы, и принялись витиевато извиняться:
— Наш сын еще молод, неразумен, болтает не подумав. Господин Е, войдите в положение родителей, нам и так нелегко. Будет достаточно, если вы его проучите. — С этими словами они дернули сына за рукав, заставляя его поклониться.
Молодой человек был явно не в восторге, но под давлением родителей выдавил из себя:
— …Извините.
Е Чэн ничего не ответил, а просто перевел взгляд на сидящего рядом Тан Чэня.
Тан Чэнь, закинув ногу на ногу, бесцеремонно произнес:
— М? Что ты сказал? Слишком тихо, я не расслышал.
Молодой человек вытаращил глаза:
— Ты…!
Но родители тут же дернули его за одежду. Он стиснул зубы, с ненавистью посмотрел на Тан Чэня и проревел:
— Извини! Слышал?!
Тан Чэнь демонстративно потер ухо:
— Я еще молод, всего на год старше тебя, так что со слухом у меня все в порядке.
Е Чэн с мягким выражением лица, вежливо, словно давая совет, проговорил:
— Господа, говорят, что беда приходит от языка. Мне кажется, очень важно следить за тем, что говоришь. Вы не находите?
Мужчина натянуто улыбнулся:
— В ваших словах есть доля истины. Жаль, что мой сын не столь рассудителен.
Когда визит подошел к концу, дворецкий провожал их до выхода. Если прислушаться, можно было уловить приглушенную брань отца:
— Больше не лезь к ним! У меня нет времени постоянно подчищать за тобой дерьмо!
В гостиной Тан Чэнь посмотрел на Е Чэна и приподнял бровь:
— Что ты сделал?
— Просто воспользовался влиянием семьи, чтобы слегка прижать их к ногтю.
Бизнесмены ценят выгоду превыше всего. Помощь Тан Чэню была лишь отчасти причиной — если бы это не приносило пользы, компания не позволила бы ему так поступать.
— Злоупотребил властью? — спросил Тан Чэнь.
Е Чэн едва заметно улыбнулся:
— Можно сказать и так.
— Приятное чувство. Лиса, пользующаяся силой тигра — это я. — Тан Чэнь откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу, с вызывающей, дерзкой улыбкой.
Е Чэн смотрел на него с нескрываемым удовольствием, словно на своего домашнего котенка, который выиграл битву за лакомство и теперь гордо задрал нос. Он не удержался и потянулся ущипнуть его за мягкую щеку — тактильные ощущения были слишком приятными, это вызывало привыкание.
Тан Чэнь замер, но тут же оттолкнул его руку. Его уши моментально покраснели, и он, испуганно-грозно рявкнул:
— Ты чего творишь?!
Е Чэн ущипнул его еще раз, прежде чем убрать руку, и рассмеялся:
— Подумаешь, потрогал. Чего такая реакция, прямо как у девчонки.
Тан Чэнь сверкнул глазами:
— Больной.
Он вскочил с дивана и, стараясь сохранить холодный, небрежный вид, поспешно скрылся на втором этаже.
Е Чэн прищурился, довольно усмехнувшись: «Ох, ну до чего же забавный».
Поскольку находиться дома рядом с Е Чэном стало невыносимо, Тан Чэнь решил сбежать к Юй Шицзяню — играть с ним было куда спокойнее.
За эти дни в кругах стало известно, что Тан Чэнь находится под защитой молодого господина Е.
Даже Юй Шицзянь, человек прямолинейный, во время обеда в ресторане не удержался и спросил:
— Вы с Е Чэном сошлись? Слышал, он не разбирает пола, смотри, как бы не обманул. Мужчины ведь не могут пожениться.
Тан Чэнь хмыкнул:
— Какой там обманул, я и сам люблю мужчин.
— …Ха?!
Юй Шицзянь остолбенел. Он тут же прокрутил в голове их обычное общение и почувствовал себя крайне неуютно.
— Эй, ты думаешь, если гей, то сразу на всех кидается? На тебя — даже не посмотрю. — Тан Чэнь подпер подбородок рукой, изображая пренебрежение.
Юй Шицзянь разозлился:
— Что за фигня? Чем это я плох, что ты на меня даже не посмотришь?!
Тан Чэнь улыбнулся:
— Ой, ты что, хочешь, чтобы я тебя полюбил?
— Не уводи тему, ты знаешь, о чем я. — Юй Шицзянь уставился на него, меняясь в лице. Он хотел что-то сказать, но колебался, а в конце концов стиснул зубы и выпалил: — Е Чэн собирается обручиться! С дочерью семьи Чэнь!
Тан Чэнь замер, нахмурившись:
— Ты серьезно? Откуда слышал?
Заметив, как переменилось лицо Тан Чэня, Юй Шицзянь пожалел о своих словах, но посчитал, что лучше знать правду:
— От отца. Вероятность девяносто процентов. Не думай, что я вру, я даже фото украдкой сделал, как они в ювелирном кольца выбирают. Смотри, как близко.
Он протянул телефон, но Тан Чэнь лишь мельком взглянул на экран, оставаясь совершенно спокойным.
Юй Шицзянь осторожно добавил:
— Я читал: гомосексуализм — это психологическое явление, вызванное внешними факторами, такими как социальная или семейная среда. Твой случай наверняка связан с детской травмой. Пойдем, я отведу тебя к психологу.
Этот парень был из тех, кто сразу переходит к действиям — он вскочил, пытаясь потащить Тан Чэня за собой.
Тан Чэнь потерял дар речи:
— Что за древние данные ты читал? У меня просто иная физиологическая особенность, это нормально, я не болен, зачем мне врач?
Юй Шицзянь кивнул:
— Да-да, ты не болен. Мы просто пойдем к психологу попить чайку, не нервничай.
Это было явное притворство, попытка не раздражать «больного». Тан Чэнь закатил глаза:
— Юй Шицзянь, ты нарываешься?
— Я же сказал, что ты не болен, ты мне не веришь? Что хорошего в этих твердолобых мужиках? Тем более в таком развратном плейбое! Я ведь боюсь, что ты пострадаешь! Ради какого-то парня мы больше не братья?!
Увидев его нетерпение, Юй Шицзянь почувствовал, как его хрупкое сердце разбилось. Столько лет дружбы, совместных игр, доверие, когда прикрываешь спину друг другу — и все из-за какого-то парня?! Какое же это «друзья важнее женщин»!
Прямолинейный парень, склонный к драматизации, чувствовал себя настолько обиженным, что гнев на его лице вспыхнул еще ярче. Люди в ресторане уже решили, что сейчас начнется драка.
— Черт! Юй Шицзянь, у тебя что, мозги залило? Ты что, в мыльной опере снимаешься? Братья остаются братьями, но ты навязываешь мне врача, когда я говорю, что здоров! Будь на моем месте, ты бы обрадовался?! И кто сказал, что в отношениях с ним я обязательно пострадаю? Похож я на мягкотелого дурака, которого можно обидеть? — Тан Чэнь покраснел от ярости и рявкнул в ответ.
Юй Шицзянь опешил от такого напора. Спустя долгое время он сухо спросил:
— Ты хочешь сказать… что ты сверху?
Тан Чэнь чуть не расхохотался от злости:
— Ты правда думаешь, что тот, кто сверху, занимает доминирующую позицию и не остается в проигрыше?
Юй Шицзянь замялся:
— …Разве нет?
— Выкинь из головы эти феодальные предрассудки! На дворе какой век? Не позорься, не говори никому, что знаком со мной. Ты еще и мысли о мужском превосходстве сюда приплел? Сейчас в отношениях требуется равенство, ясно? Максимум — кто-то проявляет больше инициативы. Если ты позволишь одной стороне полностью контролировать ситуацию, а другой — лишь подчиняться, такие уродливые отношения рано или поздно рухнут.
Юй Шицзянь:
— Ты имеешь в виду… взаимный обмен ролями?
Тан Чэнь приподнял бровь:
— Ого, ты немало нарыл информации.
— Учусь, стараюсь! — Юй Шицзянь почесал затылок и засмеялся. — А, но трудно представить, что ты подавишь Е Чэна. Когда я искал информацию, я все время думал о тебе… — Он тут же понял, что сболтнул лишнее, и быстро закрыл рот, виновато поглядывая на Тан Чэня.
— О чем ты думал? — Тан Чэнь склонил голову, улыбаясь еще ярче. — Похоже, ты всегда меня недооценивал. Похоже, братству конец.
— Эй, я признаю, что сказал глупость, ладно? — Юй Шицзянь попытался исправить ситуацию, про себя ворча: с чего это он извиняется, если изначально прав был он?
Тан Чэнь улыбнулся, похлопал его по плечу и многозначительно произнес:
— Давай, старайся. Посмотрим, как далеко ты зайдешь в своих попытках вернуть меня на «путь истинный».
Юй Шицзянь, сбитый с толку переменой настроения друга, кивнул:
— Ну конечно. Мы же братья.
Времена меняются, общество становится более открытым, но гомосексуализм все еще не принимают до конца. Если отношения двух мужчин станут достоянием общественности, они станут мишенью для всех. Как брат, он, конечно, не хотел для него такой участи.
Когда Е Чэн вернулся на виллу, Тан Чэнь уже полчаса как заказал на кухне картошку фри, матча-торт и острые куриные крылышки. Он сидел перед телевизором, наслаждаясь жизнью. Услышав шум в прихожей, он тут же отложил крылышки, вытер руки, спрятал следы «преступления» и принял вид человека, занятого делом.
— Где ты был? — спросил он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на допрос.
Е Чэн посмотрел на его прямую спину, подошел и сел рядом. Он заметил, что Тан Чэнь сжал губы, а руки, лежащие на коленях, превратились в кулаки. Очевидно, он был совсем не так спокоен, как пытался показать.
Е Чэн слегка улыбнулся и без утайки ответил:
— Дома устроили смотрины. Хотят, чтобы я женился на дочери семьи Чэнь. Только что сопровождал ее.
— Ты… собираешься жениться?
— Возможно.
Тан Чэнь закусил губу, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Он старался выглядеть упрямым, но глаза предательски покраснели.
Е Чэн изобразил удивление:
— Что случилось? Кто-то обидел?
— Нет. Просто на кухне резали лук, когда я заходил. — Его характер был таким неловким и неискренним: всю хрупкость он прятал внутри, зализывая раны в одиночестве, чтобы никто не увидел.
Е Чэн, глядя на него, прищурился: «До чего же милый. Хочется довести его до слез, чтобы он плакал еще сильнее».
Эти смотрины были лишь предложением семьи, а не обязательным союзом. Когда масштаб семейного бизнеса становится таким огромным, нет нужды использовать брак для получения ресурсов. Он мог сам выбирать свою судьбу.
Но он не собирался говорить об этом прямо. Тан Чэнь всегда был таким неуклюжим, даже его собственная симпатия была для него туманной. Так пусть же лучше случится шок, который даст ему понять — какое место он занимает в его сердце. И что, если не поторопиться, можно упустить свой шанс.
Проще говоря, Е Чэн соблазнил его достаточно, и теперь ждал признания.
9. Соблазнить врача-интригана (девять)
Когда человек, который тебе нравится, почти нашел себе пару, что делать: благоразумно отступить или бороться до конца? Уверенный и открытый человек, скорее всего, выбрал бы второе, но Тан Чэнь был человеком с трудным характером, гордецом, страдающим от комплексов и нехватки любви. Конечно, он тут же отступил на три шага назад, стараясь держать дистанцию.
Но Е Чэн не собирался позволить ему так просто уйти. Каждый день он продолжал свои атаки, доводя парня до такого состояния, что тот был готов сдаться.
Он постоянно делал вид, что приближается случайно, совершал двусмысленные поступки, от которых сердце замирало, а прикрываясь статусом друга или врача, не давал Тан Чэню ни единого повода для отказа.
Например, однажды утром.
Тан Чэнь стоял перед зеркалом, едва приоткрыв глаза, и лениво чистил зубы, готовый уснуть в любую секунду. Е Чэн внезапно вошел и как ни в чем не бывало бросил:
— Ты неправильно чистишь зубы.
В это время Тан Чэнь еще не проснулся окончательно. Он медленно повернул голову, глядя на него с недоумением:
— …А?
Не успел он опомниться, как зубная щетка оказалась в руках Е Чэна.
— Открой рот.
Видимо, привычка, оставшаяся после лечения, сработала автоматически: Тан Чэнь послушно открыл рот, и Е Чэн, воспользовавшись моментом, вставил щетку внутрь. Он принялся профессионально чистить ему зубы, попутно давая мягкие пояснения:
— Нужно чистить не только из стороны в сторону, но и сверху вниз. Промежутки часто остаются без внимания.
Тан Чэнь дважды моргнул, наконец придя в себя. Его лицо выразило шок и панику, он попытался отстраниться, но рука Е Чэна крепко сжала его подбородок, и тот заговорил с ним, как с ребенком:
— Не дергайся.
«Я…!»
В его глазах читалась безмолвная брань. Стоило проснуться, как перед глазами эта ненавистная физиономия — хотелось врезать кулаком. Лицо Тан Чэня покраснело от злости, и теперь ему даже не нужно было притворяться — он выглядел в точности как человек, который смутился и занервничал от того, что объект симпатии подошел слишком близко.
В конце Е Чэн еще и прошелся щеткой по языку. Тан Чэнь нахмурился, мечтая выплюнуть пену ему в лицо.
Е Чэн нежно улыбнулся:
— Полощи.
Тан Чэнь сверкнул на него глазами, яростно схватил стакан, прополоскал рот и выхватил полотенце, чтобы вытереть лицо.
А Е Чэн добавил:
— С такой чисткой у тебя снова появится кариес. Отныне я буду проверять, как ты чистишь зубы. Если неудовлетворительно — буду учить снова. — Идеальный пример терпеливого врача.
Но «больной», за которым следили, хотел лишь истечь кровью.
— Проверять меня? Столько людей чистят зубы спустя рукава, почему ты пристал именно ко мне?! — Тан Чэнь был готов взорваться. Бог знает, как сильно он не любил врачей! Терпеть их не мог!
— Мне нет дела до них, ты же мой друг. — Е Чэн улыбался, как ни в чем не бывало.
…Давай перестанем быть друзьями, а?!
Е Чэн приподнял бровь:
— Раз не отрицаешь, значит, согласен. С этого дня я буду присматривать за тем, как ты чистишь зубы.
«Присматривать за сестрой своей будешь!»
Каждый раз Е Чэн находил к чему придраться. После таких тренировок Тан Чэнь чувствовал, что стал образцовым студентом по чистке зубов.
Помимо этого, происходило множество бытовых мелочей. Всякий раз, когда Тан Чэнь был на грани взрыва, ему безумно хотелось взять свою работу, бережно поднести ее на ладонях и вручить этому невероятному человеку. Он даже придумал рекламный слоган: «Кто лучший в соблазнении парней? Е Чэн со всего мира!»
Однажды, закончив работу, Тан Чэнь снова забился на диван с телевизором и закусками. Сюжет был таким скучным, что он не заметил, как уснул. А когда почувствовал странное движение — что-то щекотное и прохладное в области груди — нахмурился и открыл глаза. Он тут же увидел сидящего рядом Е Чэна, который с улыбкой смотрел на него. Тан Чэнь опустил взгляд и обнаружил, что его свободная домашняя одежда задралась, обнажая белый живот и стройную талию.
Он дернул уголком рта:
— Могу я спросить, что это значит?
Е Чэн с невозмутимым видом поднял котенка и ответил:
— Это все Ми.
Маленький котенок, невинный и растерянный, жалобно мяукнул.
Тан Чэнь подыграл ему, бросил взгляд на котенка и холодно произнес:
— Не ожидал, что у тебя уже начался период полового созревания. Завтра же отвезу тебя на кастрацию.
Его взгляд скользнул ниже, прямо в пах Е Чэна.
Е Чэн едва заметно дернул бровью и улыбнулся:
— Ой, Ми расстроил своего хозяина.
Тан Чэнь с серьезным видом покачал головой:
— Нет, я, скорее, главный спонсор.
Е Чэн погладил котенка и засмеялся:
— А я, значит, уборщик за ним?
— Именно. — Без колебаний кивнул Тан Чэнь.
Е Чэн промолчал, продолжая смотреть на него с улыбкой, пока Тан Чэнь не покраснел до корней волос. Только тогда он отвел взгляд. Ну что ж, око за око, зуб за зуб — так будет честно.
За многие дни он почти довел его до нужного состояния. Е Чэн с нетерпением ждал, как Тан Чэнь отреагирует, когда его припрут к стенке.
Вечером, после душа, они сидели на диване. Тан Чэнь налил два бокала вина и один пододвинул Е Чэну.
Е Чэн смотрел на красивую жидкость, слегка покачивающуюся в прозрачном бокале, и в его глазах блеснул огонек. Он едва заметно усмехнулся: «Отрава? Что он задумал?»
Размышляя об этом, он, как ни в чем не бывало, взял бокал и под внимательным взглядом Тан Чэня медленно выпил.
Вскоре бокал опустел больше чем наполовину.
Тан Чэнь предполагал, что тот может догадаться о подвохе, поэтому насыпал побольше — чтобы как минимум полчаса он был слабым и не мог пошевелиться.
Он внимательно следил за ним, убеждаясь, что все выпито, и чувствуя удовлетворение — наконец-то обида за все дни соблазнения нашла выход.
http://bllate.org/book/38480/4831431
Готово:
