Тан Чэнь лежал в стоматологическом кресле, чувствуя, как в зубе что-то заполняют, а затем в дело снова вступил бор — раздался пронзительный, визгливый звук вращения.
Надо признать, Е Чэн работал крайне дотошно и скрупулезно. Он несколько раз прикладывал копирку, прося Тан Чэня пожевать, чтобы проверить, нет ли какого дискомфорта.
Когда всё закончилось, он протянул Тан Чэню зеркало. Тот открыл рот и присмотрелся: пломба была отшлифована в точном соответствии с рельефом зуба. Если не приглядываться, она выглядела как обычный здоровый зуб — эстетично и с отличной жевательной функцией.
Тан Чэнь молча кивнул. Похоже, мучения были не напрасны.
Пока он оплачивал услуги, Е Чэн склонился над записями. Тан Чэнь сидел рядом, наблюдая за ним, и, помявшись, неловко пробормотал:
— Когда будет время, загляну как-нибудь еще... Чай у тебя неплохой.
Е Чэн замер, повернул голову и посмотрел на него с выражением лица, которое явно читалось как: «То, что я уделил тебе время, — уже большая честь для тебя».
Врач невольно покачал головой и усмехнулся:
— Честно говоря, я бы не хотел видеть тебя здесь снова.
Плечи Тан Чэня мгновенно опустились, он стал похож на поникшего щенка и недовольно проворчал:
— Ты пришел сюда только потому, что с зубами снова возникли проблемы. Вот встретиться где-то в другом месте — это было бы куда лучше. И потом, мы ведь еще обязательно увидимся.
Е Чэн улыбнулся уголками губ и размеренно добавил, явно будучи в этом уверен:
— У нас еще будет повод.
Он имел в виду грандиозный банкет в честь дня рождения, который устраивала семья Тан. Помимо празднества, этот вечер был призван наладить связи с другими влиятельными кланами, и семья Е, занимающая лидирующие позиции в бизнесе, конечно же, была в списке почетных гостей.
В сюжете оригинальный персонаж тоже присутствовал на этом банкете, но не играл никакой роли, лишь подчеркивая неординарный статус главного героя. Обычно такие мероприятия становились для него отличным поводом устроить скандал, но результат всегда оказывался плачевным: попытки привлечь внимание тех, кому ты безразличен, выглядели жалко, однако он раз за разом не мог удержаться.
Тан Чэнь покачал головой, вздохнул, не спеша отпил красного вина и откусил кусочек торта. Вокруг люди разбились на группки, а он стоял в стороне, словно невидимка, на которого никто не обращал внимания.
Как игнорируемый старший сын семьи Тан, он был здесь лишь потому, что не пригласить его было бы некрасиво — боялись лишних пересудов. Поэтому обычная тактика семьи заключалась в том, чтобы просто держать его на заднем плане. Единственным, кого он раздражал, был младший брат Тан Чжэ, который постоянно искал повод придраться. Они терпеть не могли друг друга, и ситуация накалялась с каждым разом.
В этот раз Тан Чжэ тоже собирался подойти и съязвить, но его остановил отец, чей голос звучал властно:
— Ты — наследник семьи Тан, а постоянно цепляешься к нему. Не кажется ли тебе, что ты роняешь свое достоинство? Я столько тебя учил, когда же ты наконец начнешь слушать?
Тан Чжэ возмутился:
— Как я могу на это смотреть? Он постоянно позорит наше имя, нельзя ли просто вышвырнуть его вон? Он мне не брат!
— Тан Чжэ! Следи за языком, тебе двадцать два года, когда ты повзрослеешь?! Хочешь, чтобы все услышали? — нахмурился отец. Это было занозой в его сердце, которую невозможно вытащить, и вид Тан Чэня только портил ему настроение. Он строго добавил: — Ты не такой, как он. Просто делай свое дело и не лезь к нему.
Услышав слова отца, Тан Чжэ, даже будучи недовольным, не решился спорить. Он лишь стиснул зубы и бросил гневный взгляд в сторону Тан Чэня.
Однако в двадцать с небольшим лет трудно сохранять хладнокровие, особенно когда вырос в любви и избалованности. Не прошло и минуты, как он, не выдержав высокомерного спокойствия Тан Чэня, направился к нему.
Отец, заметив это, лишь тяжело вздохнул. Сидящая рядом жена коснулась его руки:
— Его тоже можно понять, поговори с ним позже. Твоя строгость лишь заставляет его закрываться.
— Он слишком несдержан. Сколько лет прошло? Как я могу доверить ему компанию? — отец нахмурился, в его глазах читалась тревога.
— Такие вещи не делаются в спешке. Ты ведь тоже когда-то учился всему понемногу.
— Это другое! В любом случае, нельзя больше потакать ему. Следи за ним, чтобы они не устроили сцену.
Супруги перекинулись парой слов, но, повернувшись, увидели странную картину.
Тан Чжэ и Тан Чэнь стояли друг против друга: первый — с издевкой на лице, второй — с нескрываемым вызовом. Рядом с ними стоял мягко улыбающийся мужчина в безупречном серебристо-сером костюме. Его манеры выдавали блестящее воспитание, а аура была весьма примечательной.
Незнакомое лицо, но явно не из простых.
Отец Тан задумался, в голове что-то щелкнуло, и он поспешно поднялся. Если бы сын поругался с Тан Чэнем — полбеды, но нельзя же так опрометчиво наживать врагов в лице молодого господина из семьи Е.
Подойдя, он изобразил отеческую улыбку:
— Сяо Чжэ, о чем беседуете?
— Пап, он... — Тан Чжэ тут же хотел что-то выпалить, но отец перехватил его за руку.
Отец Тан заговорил:
— Это ведь Е Чэн, недавно вернувшийся из-за границы? Слышал о вас от вашего отца, вы так молоды и уже добились таких успехов, помогая семье. Не то что мой сын, до сих пор ведет себя как ребенок.
Е Чэн улыбнулся:
— Что вы. По-моему, Тан Чэнь весьма зрелый человек. С молодым господином мы только что побеседовали... у него отличный дар речи.
Лицо отца Тана слегка изменилось, но он продолжал улыбаться:
— Ну что вы. Кстати, банкет скоро начнется, давайте присядем.
Обменявшись вежливыми улыбками, они заняли места. Отец Тан похлопал Тан Чэня по плечу, приглашая отойти в сторону. Тан Чэнь поставил бокал, усмехнулся и последовал за отцом.
— Как ты познакомился с молодым господином Е? — тон отца был серьезным, он перешел сразу к делу. Видимо, то, что сын, от которого он уже готов был отказаться, провернул такой фокус, застало его врасплох, и он забыл об осторожности.
Тан Чэнь пожал плечами:
— Познакомились, когда гоняли на машинах.
Отец Тан нахмурился, с сомнением переспросив:
— Гоняли? Молодой господин Е занимается подобными вещами?
— А почему нет? И раз ты всё равно мне не веришь, зачем спрашивать? — Тан Чэнь дернул уголком рта в фальшивой улыбке, проявляя нетерпение. Его отношение к отцу было далеким от идеала, но вполне объяснимым.
Выражение лица отца изменилось, он смягчил тон:
— Сяо Чэнь, я знаю, ты думаешь, что я игнорирую тебя, но на самом деле я очень ценю тебя. Воспитание мальчиков отличается от девочек, мне нужно было закалить твою независимость, чтобы ты научился выживать в этом мире...
— Выживать? — Тан Чэнь холодно усмехнулся и бесцеремонно перебил его. — Я стал самостоятельным еще в средней школе. Тан Чжэ сейчас уже в университете, но до сих пор сидит дома? Или он — принцесса, которую прячут в глубине дворца?
Это заставило отца нахмуриться:
— Он младше тебя. К тому же быть родителями нелегко, со временем ты поймешь мои трудности. Ты старше Тан Чжэ на три года, присматривай за ним. Я хочу, чтобы вы жили дружно и не заставляли меня волноваться. — Помолчав, он добавил более проникновенно: — Ты молод и многого не понимаешь, приходи ко мне, если хочешь поговорить. Е Чэн — друг, с которым стоит поддерживать отношения, постарайся... не упустить эту возможность.
Тан Чэнь не хотел больше слушать и для вида кивнул. Видя такое отношение, отец не стал настаивать и вернулся к жене и сыну, наказав им быть осторожнее.
Вернувшись за стол, Тан Чэнь выглядел откровенно раздраженным, готовым разбить тарелку, чем вызывал недоумение у окружающих.
В то же время Е Чэна утомили попытки людей вокруг подольститься к нему, и он тихо спросил Тан Чэня:
— Хочешь прогуляться?
Тан Чэнь поджал губы и кивнул.
Под предлогом похода в уборную они вышли проветриться. Миновав коридор, они оказались в саду в европейском стиле. Аромат роз был густым, а в центре фонтана статуя девушки держала кувшин, из которого струилась вода.
Пройдясь немного, Тан Чэнь обернулся и пронзительным взглядом посмотрел на Е Чэна:
— Почему ты стал наследником семьи Е? — в его голосе сквозило легкое раздражение, словно его обманули.
— Я всегда им был, я не пытался тебя обмануть. — Е Чэн встретился с ним взглядом, его улыбка исчезла, лицо стало серьезным. — В редкие моменты, когда семья дает мне время, я просто хочу заниматься тем, что мне нравится. Ты ведь понимаешь это чувство? К тому же я действительно считаю тебя своим близким другом.
Тан Чэнь открыл рот, собираясь что-то сказать, но не зная как, взъерошил волосы и с досадой бросил:
— Ладно... забудь!
— Ты всё еще считаешь меня другом? — искренне спросил Е Чэн.
Тан Чэнь, смутившись под его взглядом, отвел глаза и нетерпеливо буркнул:
— Да, да, чего ты такой занудный.
Е Чэн улыбнулся:
— Просто хотел убедиться. Боялся, что ты разозлишься и перестанешь со мной общаться.
— Смешно, ты что, считаешь меня ребенком?
— Конечно нет, я же только что сказал, что ты зрелый человек.
Тан Чэнь хмыкнул.
Атмосфера между ними снова стала привычной и легкой. Е Чэн взглянул на него и осторожно спросил:
— Твой отец... он всегда так с тобой обращается?
Тан Чэнь холодно усмехнулся:
— А как иначе? Я для него даже сыном-то не считаюсь.
— На самом деле, я кое-что слышал о тебе. Обычно в таких случаях советуют наладить отношения с отцом. Как друг, я, возможно, скажу что-то неправильное, но если близкий человек не считает тебя семьей, то, может, он тебе и не нужен? Родство — это связь, но не все созданы быть родителями. Ты уже взрослый, вместо того чтобы жить в зависимости от них, лучше начни свое дело, верни им деньги, потраченные на твое воспитание, и ты перестанешь быть им чем-то обязан. Ты станешь независимой личностью.
Тан Чэнь опустил голову и замолчал. Надо признать, слова Е Чэна были убедительны. Оригинальный персонаж действительно двигался в этом направлении — у него была деловая хватка, и его компания развивалась, позволяя ему не зависеть от отца. Но кровь не водица, и он всё еще тешил себя надеждами на родительскую любовь.
В этот момент Тан Чэнь почувствовал некую близость с оригиналом, хотя их ситуации были разными. Он тихо произнес:
— Знаешь, я пытался найти свою мать... когда я был в средней школе и Тан Чжэньлинь выставил меня из дома, я хотел увидеть ее. У нее уже была своя семья и ребенок. — Он дернул уголком рта. — Она обычная женщина, ничем не примечательная. Она меня не узнала и, увидев, спросила, не заблудился ли я, а потом дала мне леденец.
В тот момент он стоял у порога дома своей биологической матери с пустой головой. Она заботливо спросила: «Малыш, ты потерялся? Не плачь, вот тебе конфетка».
Очень нежный голос. Она была способна на доброту даже к незнакомцу, наверное, была любящей матерью.
Оригинал тогда развернулся и убежал, не обращая внимания на оклики женщины.
Отношение оригинала к родной матери было сложным: нельзя сказать, что он был к ней привязан, но и ненависти не было — просто существовала некая кровная связь.
Ее можно было назвать особенным незнакомцем.
Поэтому он не терпел, если кто-то проявлял к ней неуважение. Если такое случалось, он становился совершенно неразумным и жестоким.
На банкете Тан Чжэ уже дважды получил нагоняй от отца, и всё из-за этого Тан Чэня. Он был в ярости и, увидев, что Тан Чэнь и Е Чэн вышли, последовал за ними.
Он услышал часть разговора про мать и насмешливо произнес:
— Конечно, иди к своей мамаше, которая за деньги готова на всё, даже бросить собственного сына! Ты же просто паразит, живешь за чужой счет, ешь и пьешь чужое. Вы стоите друг друга — оба бесстыжие!
Тан Чэнь резко обернулся, его взгляд был острым, как лезвие:
— Ты жить надоело?
От этого взгляда, полного первобытной ярости, Тан Чжэ оцепенел. В следующую секунду Тан Чэнь подскочил к нему, схватил за воротник и потащил к фонтану. Тан Чжэ, спотыкаясь, кричал:
— Ты что творишь?!
Тан Чэнь не слушал. С каменным лицом он схватил его за волосы и с силой окунул головой в воду.
Голова Тан Чжэ ушла под воду, он захлебнулся, начал кашлять и отчаянно забился, пытаясь вырваться:
— Ты с ума сошел?!
Тан Чэнь лишь усмехнулся и с новой силой вдавил его в воду:
— Тебе же так нравилось оскорблять меня? Ты раз за разом лезешь ко мне, чем я тебе обязан?! Если бы не отец, ты был бы никем, почему я, черт возьми, должен тебя терпеть?!
Тан Чжэ ослаб, из воды пошли пузыри, он начал издавать жалобные звуки.
Еще немного, и он мог захлебнуться насмерть.
Е Чэн, наблюдавший за этим со стороны, невозмутимо коснулся плеча Тан Чэня:
— Он умрет.
Тан Чэнь грубо выдернул его за волосы из воды:
— Знаешь, почему босые не боятся обутых? Ты, дорогой господин Тан, печешься о своей репутации, а мне плевать — я могу и убить. Я сумасшедший. Если хочешь лезть ко мне, будь готов заплатить высокую цену. Как медоед: если вцепился — не отпущу, пока не вырву кусок плоти.
— Черт... больной... — лицо Тан Чжэ покраснело, он хватал ртом воздух, его трясло от страха.
— Лучше иди переоденься. Если отец увидит, какой ты никчемный, он разочаруется в тебе окончательно. Может, даже наследства лишит, — Тан Чэнь оттолкнул его и высокомерно хмыкнул.
Это было именно то, чего Тан Чжэ боялся больше всего. Отец и так был им недоволен, а теперь, когда случился такой скандал, он вряд ли встанет на его сторону.
Тан Чжэ, шатаясь, поднялся с земли, всё еще дрожа от ужаса. Бросив на Тан Чэня полный ненависти, но бессильный взгляд, он прошипел:
— Псих, ты у меня еще дождешься!
Тан Чэнь не придал этому значения, лишь махнул рукой:
— Давай, принцесса, иди поплачься мамочке.
Е Чэн, видевший всё, был удивлен. Он думал, что перед ним просто строптивый юноша, но не ожидал увидеть такую сторону — яростную и опасную.
В его глазах мелькнул огонек интереса.
— На что смотришь?
Тан Чэнь обернулся, чувствуя себя неловко под этим взглядом.
— Ни на что, просто подумал, что ты крут. Я переживал, что тебя будут обижать, но, кажется, зря, — улыбнулся Е Чэн.
Тан Чэнь хмыкнул, что означало: «Это и так очевидно».
Они направились обратно в банкетный зал.
Вдруг зазвонил телефон. Тан Чэнь достал его — это была Ли Ю, которая всегда заботилась о нем. Она напоминала ему о погоде, просила не простудиться. Тан Чэнь не испытывал раздражения от такой заботы, наоборот, принимал ее с удовольствием. Его тон был мягким и терпеливым.
После того как он положил трубку, Е Чэн спросил:
— Кто звонил?
Тан Чэнь помедлил:
— Друг.
— Вот как? Звучит иначе, чем обычно.
Тан Чэнь ответил:
— Конечно. Не каждый может стать моим другом. Считая тебя, их всего трое.
— Трое?
— Качество важнее количества, разве нет?
— Верно... Для меня честь быть в их числе, — Е Чэн не удержался от легкой подколки.
Тан Чэнь не ответил, лишь снова хмыкнул.
— О, кстати, — Е Чэн словно что-то вспомнил, — не возражаешь, если я поживу у тебя пару дней?
Тан Чэнь был удивлен:
— Зачем?
— Ты ждешь, что я скажу про сломанный кондиционер или ремонт? — Е Чэн улыбнулся. — На самом деле, мне просто хочется пожить с тобой. Мне с тобой комфортно.
Тан Чэнь, который до этого хмурился, замер, и на его лице появилось редкое смущение. Вероятно, он никогда не слышал таких слов, это было признанием и проявлением симпатии.
— ...Делай что хочешь.
Е Чэн тихо рассмеялся, пребывая в отличном настроении. Тан Чэнь тут же сверкнул на него глазами:
— Еще раз засмеешься — не приходи!
— Хорошо, хорошо.
После банкета Е Чэн поехал с Тан Чэнем на его виллу. Как только они вошли, Е Чэн услышал мягкое мяуканье:
— Ты завел кошку?
— Можно и так сказать.
Тан Чэнь переобулся и прошел внутрь.
Это было скорее коллекционирование кошек, чем содержание. У него была аллергия на шерсть, от которой он начинал чихать. Это была его особенность во всех мирах. Неизвестно, почему компания так устроила — чтобы сотрудник не терял себя или был какой-то скрытый смысл?
Впрочем, это было своего рода справедливостью. До смерти Тан Чэнь любил кошек, но не мог к ним приближаться. Теперь, работая, он обрел иной способ жизни, но сожаление осталось. По сравнению с жизнью это было мелочью.
Эту кошку он подобрал на улице, ее выбросили, и она жалобно мяукала. Тан Чэнь забрал ее, а потом поручил дворецкому заниматься ею.
У него был слуга, который ухаживал за кошкой, следил за шерстью, чтобы не было ни следа.
Е Чэн спросил:
— Если у тебя аллергия, зачем держать кошку?
Тан Чэнь ответил прямо:
— Нравится.
— После твоих слов я чувствую себя идиотом, задавшим глупый вопрос.
Тан Чэнь наградил его взглядом, подтверждающим, что вопрос действительно был глупым.
В углу комнаты стоял мягкий домик. Е Чэн подошел к нему, присел и начал дразнить котенка, почесывая его под подбородком. Котенок замурчал и лизнул его ладонь.
— Какой послушный.
Е Чэн прищурился и улыбнулся.
— Хочешь — забирай себе, — бросил Тан Чэнь, устраиваясь на диване.
Е Чэн, гладя кошку, задумчиво произнес:
— Нет, не нужно. У меня есть другой питомец, которого я хочу завести.
— О... тогда ладно.
Тан Чэнь подпер подбородок рукой, глаза его начали слипаться, голова клонилась вниз, и он медленно уснул, прислонившись к подлокотнику.
http://bllate.org/book/38480/4831430
Готово:
