— Не спеши радоваться, — нахмурилась Чжао Танжу. — Как ты сама нас убедила раньше, вы обязательно должны жить в британском доме семьи Вэнь. До совершеннолетия за вами будет присматривать назначенное мной лицо, и мы сможем часто вас навещать.
— Поняла! — Вэнь Шу Юй оживилась и прижалась щекой к плечу матери. — Да и я ведь тоже по вам скучаю. Буду очень рада, если вы будете часто приезжать.
Поскольку дело касалось множества формальностей, вопрос был немедленно поставлен на повестку дня.
Вэнь Шу Юй погрузилась в хлопоты, и все тревожные мысли временно ушли на задний план. Она была рада, что больше не встречала того человека.
Время пролетело незаметно, и наступило конца августа.
Вэнь Шу Юй проводила дни либо в кругу семьи, либо запершись в своей комнате с Сун Цзя Нин, занимаясь английским. Между ними установилось молчаливое согласие — ни о том человеке, ни о тех событиях они не заикались.
В один из дней, немного побеседовав с Чжао Танжу, она собралась подняться наверх, чтобы почитать.
Едва она встала, как снаружи послышался шум подъезжающего и останавливающегося автомобиля.
Чжао Танжу взглянула в окно:
— Неужели Ланъи вернулся? Чжан Шэнь, сходите посмотрите.
— Хорошо.
Немного спустя Чжан Шэнь вернулась:
— Молодой господин, кажется, выпил. Попросил принести сменную одежду.
Вэнь Шу Юй как раз спускалась по лестнице и тут же предложила:
— Чжан Шэнь, вы занимайтесь своими делами, я сама отнесу ему одежду.
— Спасибо, госпожа.
Зайдя в гардеробную, она открыла шкаф, где висели комплекты костюмов в чехлах. Выбрав наугад один, она спустилась вниз.
Пройдя через сад, она вышла за ворота.
Там стоял чёрный автомобиль, но это был не тот, на котором утром уехал водитель. Она на мгновение замерла, потом медленно подошла ближе.
Подойдя к заднему окну, она постучала по стеклу.
В следующее мгновение окно начало опускаться.
— Ге… — Вэнь Шу Юй наклонилась, чтобы заглянуть внутрь, но её голос оборвался.
В полумраке салона рядом с ней сидел не Вэнь Ланъи.
Зрачки Вэнь Шу Юй сузились от изумления, а щёки вспыхнули от стыда и смущения.
Прежде чем она успела выпрямиться, мужчина холодно скользнул по ней взглядом, не выказав ни малейшего волнения.
Будто она была для него совершенно чужим человеком. Будто бы совершенно безразлично, кто именно — она или Чжан Шэнь — принёс одежду.
Она застыла на месте, и лишь спустя мгновение до неё дошёл знакомый запах.
Это уже не был привычный ей холодный древесный аромат. Теперь это был иной запах — такой же далёкий и бездушный, как и его отношение к ней в этот момент.
Почему он вдруг сменил парфюм? Неужели догадался, что она влюблена в него, и понял, что в лагере она солгала, на самом деле использовав тот же самый аромат?
…Значит, он презирает такое поведение и этим окончательно разрушил все её иллюзии?
Вэнь Шу Юй сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя глубокие следы.
Когда она уже готова была бежать прочь, с другой стороны машины открылась дверь, и вышел Вэнь Ланъи.
— Минь Минь? Это ты принесла одежду? — спросил он.
«Не позорься здесь. Не порти всё, не позволяй никому заподозрить неладное».
Подумав это, Вэнь Шу Юй подняла голову и, обойдя машину, сказала как ни в чём не бывало:
— У Чжан Шэнь много дел, так что я решила помочь.
Вэнь Ланъи взял одежду и ласково потрепал её по волосам:
— Молодец. Иди внутрь.
Вэнь Шу Юй кивнула, стараясь сохранить улыбку на лице, хотя ресницы дрожали при каждом моргании. Она развернулась и поспешила уйти.
К счастью, старший брат был пьян и не так внимателен, как обычно.
Она прекрасно понимала, что он всё равно не обратит на неё внимания, но всё равно чувствовала себя так, будто за ней следят сотни глаз, и едва могла идти.
Вскоре она услышала, как машина завелась и уехала.
Она остановилась и обернулась.
Разумеется, увидеть ничего не удалось — автомобиль уже скрылся, и он даже не бросил на неё взгляда и не сказал ни слова.
Раньше она думала, что та ночь причинила ей максимум боли и унижения. Но теперь поняла: достаточно лишь его холодного присутствия, чтобы нанести ей новый удар.
Глаза её наполнились слезами, и она быстро моргнула, глубоко вдыхая, чтобы сдержать рыдания. Затем побежала в свою комнату, вытащила из шкафа флакон духов и тот самый платок.
Эти вещи жгли её, словно раскалённые камни, постоянно напоминая о собственном стыде.
— Напоминание о том, какую глупость я совершила.
Вэнь Шу Юй втянула нос, прогоняя слёзы, нашла непрозрачный пакет, сложила туда духи и платок и спрятала всё в дальний угол шкафа.
Она решила, что при следующей встрече с Сун Цзя Нин обязательно избавится от этих вещей.
*
Отъезд из Тинчэна и полёт вдали от семьи оказались куда труднее, чем представляла себе Вэнь Шу Юй.
Да, она действительно могла убежать от мучительных воспоминаний и того человека, реализовать давний план с подругой, но всё равно чувствовала глубокую грусть и пустоту.
Родные проводили их в аэропорт, а сопровождать в Британию поехала Чжао Танжу — у неё сейчас было больше всего свободного времени.
Отец и братья не смогли поехать из-за дел, и Вэнь Шу Юй, не выдержав, расплакалась прямо в аэропорту, обнимая их. Вэнь Ланъи, с красными глазами, улыбнулся и мягко отстранил её.
— Хватит, — сказал он, щипнув её за щёку и аккуратно вытирая слёзы. — Мы ведь не прощаемся навсегда. В следующем месяце я приеду к тебе.
Вэнь Юэ, стремясь сохранить образ надёжного и спокойного отца, молчал, сдерживая слёзы, но в душе уже строил планы: как можно скорее передать дела сыновьям, чтобы вместе с женой чаще летать к дочери за границу.
Когда до отлёта оставалось совсем немного, Вэнь Шу Юй, вытирая глаза, с тоской оглядывалась назад, пока её не усадили в самолёт.
Когда лайнер взлетел, она с мокрыми ресницами смотрела в иллюминатор, сглатывая ком в горле.
В голове вдруг снова возникло его лицо. Она быстро моргнула, и слёзы покатились по щекам. С усилием вытерев их, она подумала:
«Всё не так уж плохо. Ведь это же именно то, о чём я так долго мечтала».
— Поспи, — тихо вздохнула Чжао Танжу и поцеловала её в лоб.
Вэнь Шу Юй глубоко вдохнула и закрыла глаза, ощущая лёгкое чувство невесомости.
…
После прибытия в Британию всё быстро вошло в привычную колею.
Вэнь Шу Юй и Сун Цзя Нин погрузились в новую школьную жизнь, а благодаря частым визитам родных и специально нанятым помощникам адаптация прошла гладко.
Три года школы пролетели незаметно. Девушки поступили в разные университеты и переехали в новую квартиру.
Вэнь Шу Юй, сославшись на своё совершеннолетие, отказалась от родительской недвижимости и прислуги.
Освободившись от этой опеки и погрузившись в насыщенную студенческую жизнь, она ощутила, что времени не хватает на всё.
Было много дел, но она чувствовала себя наполненной и счастливой. Так пролетели ещё три года университета.
Сначала Вэнь Шу Юй часто вспоминала того человека — воспоминания вызывали боль, стыд и унижение. Но со временем она научилась мириться с прошлым.
Она осознала, что её юношеское увлечение было скорее очарованием таинственностью и внешностью, поэтому, когда всё вдруг обнажилось, она почувствовала больше паники и стыда, чем настоящей боли от неразделённой любви.
Раньше её унижение и гнев питались противоречием: с одной стороны, все вокруг её баловали и хвалили, что вселяло гордость; с другой — эта гордость превращалась в хрупкое стекло перед чувством собственной неполноценности рядом с Лян Янь Синем.
Став взрослой, она больше не ощущала ту пропасть между шестнадцатилетней девочкой и двадцатишестилетним мужчиной.
Она считала себя глупой и наивной в те времена — ведь Лян Янь Синь никогда бы не стал увлекаться несовершеннолетней. Но теперь понимала: не стоило так униженно и робко себя вести.
Сейчас, будь она на своём месте, она бы справилась иначе.
Иногда она задавалась вопросом: почему она тогда, из-за простой ошибки с объятиями, так безрассудно влюбилась в него?
Возможно, внешность сыграла свою роль, но главное — это то особенное чувство, которое он вызывал, отличавшееся от всех остальных.
Рассеянный и холодный, с ноткой дерзости и даже наглости — каждое его слово и взгляд заставляли её краснеть и биться сердце.
Возможно, именно потому, что она была ещё ребёнком, такие черты в «взрослом» человеке казались особенно притягательными.
За пять лет учёбы за границей она не раз возвращалась домой, но больше никогда не встречала его.
Из редких упоминаний Вэнь Ланъи она поняла, что Лян Янь Синь последние годы почти не бывал в Тинчэне, оставаясь в Хуайши и успешно управляя семейным бизнесом, поднимая его на недосягаемую высоту.
Поэтому вероятность их встречи стремилась к нулю.
Со временем эти воспоминания она сознательно убрала в самый дальний уголок памяти.
Многие юноши за эти годы признавались ей в чувствах — прямо или намёками. Она даже пыталась представить, как начать отношения, но никто не вызывал в ней ни трепета, ни желания влюбиться.
— Минь Минь, — как-то спросила Сун Цзя Нин, — какой тип мужчин тебе нравится? Неужели всё ещё такой, как Лян Янь Синь?
— Конечно нет, — фыркнула она. — Сейчас мне нравятся спокойные и сдержанные.
— Ну да, у тебя же… — Сун Цзя Нин запнулась, отвела взгляд и продолжила, как ни в чём не бывало: — У тебя же два таких брата, естественно, ты под их влиянием.
— Со вторым братом «спокойный» никак не связан. Ты, наверное, про старшего.
Сун Цзя Нин улыбнулась и перевела разговор на другую тему.
В конце мая, после завершения экзаменационной сессии второго курса, студенты уже начали жить в режиме летних каникул, хотя официальные результаты ещё не вышли.
Сун Цзя Нин задержалась из-за внеклассных занятий, и Вэнь Шу Юй решила вернуться в Китай одна.
На этот раз она никому не сообщила дату своего прилёта и вместе с новыми университетскими друзьями отправилась в Линьчэн.
Чтобы отдохнуть и заняться работой, о которой давно мечтала.
*
Солнечные лучи проникали сквозь панорамные окна, но жару не чувствовалось — кондиционеры работали на полную мощность.
Свет скользил по руке мужчины, лежащей на подлокотнике кресла, подчёркивая рельеф костей, и отражался в серебристых циферблатах его часов.
Внезапно рука поднялась, и он взял чёрную ручку, чтобы поставить подпись в правом нижнем углу белого листа.
Последний штрих — и ручка легла обратно на стол с лёгким стуком.
Сотрудница, стоявшая перед столом, вздрогнула и поспешно отвела взгляд от руки своего босса.
— Господин Лян, — сказала она, кладя на стол два журнала и папку, — это отчёт о продажах нового журнала, изданного под эгидой «Лянши». Цифры… не очень утешительные.
Мужчина молчал. Его длинные пальцы открыли первую страницу отчёта.
В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг.
Было слышно, что листает он раздражённо и нетерпеливо.
— И это те цифры, которые вы мне обещали?
Голос был низкий, бархатистый, но с ледяной интонацией.
— Простите, господин Лян. Мы ошиблись в выборе модели для обложки. Наши расчёты показали, что выбранный нами кандидат обладает большей коммерческой ценностью, поэтому…
— Вы думаете, я пришёл слушать ваши оправдания?
Сотрудница тут же замолчала, испуганно опустив голову.
— Того, кого вы отвергли, взяла другая компания — и они обошли нас в два раза.
— Господин Лян…
— У меня нет времени постоянно следить за «Аньгэ». Если вы не справляетесь, можете уйти из «Лянши».
Лицо сотрудницы побледнело:
— Поняла, господин Лян.
Лян Янь Синь нетерпеливо отодвинул документы в сторону:
— Можете идти.
Испуганная женщина немедленно вышла.
Он нахмурился, чуть приподнял подбородок, опустил глаза и ослабил строгий галстук.
http://bllate.org/book/3843/408857
Готово:
