Нос сегодня действительно выдался несчастливым.
Ощущалась лишь легкая боль, но Сунь Наньсин всё же взяла платок и протерлась. Салфетка осталась абсолютно чистой — судя по всему, обошлось без кровотечения. Едва она скатала салфетку в комок, Чэнь Сыюэ снова поинтересовалась:
— Сунь Наньсин, ты случайно не подготовила какой-нибудь номер?
— ...Нет.
— Ладно. А твоя подруга? Вроде бы ее зовут Лу Вэньи, она же учится по художественно-спортивному профилю, верно?
— Верно. — Сунь Наньсин на мгновение замерла, и ее глаза подернулись легкой дымкой, словно она погрузилась в воспоминания. — Она очень одаренная: умеет танцевать, петь и владеет множеством музыкальных инструментов.
Когда она стояла на сцене, то сияла столь ослепительно, что люди невольно устремлялись за ней вслед.
Сама она даже не замечала, что, рассказывая о Лу Вэньи, ее брови изгибались дугой, а губы складывались в красивую улыбку. Казалось, она гонится за солнцем или луной, парящими в небесах, и в этот момент восхищение и трепетная влюбленность уже не нуждались в утайке.
— Какая же она крутая, — послышались со всех сторон восхищенные голоса соседок по комнате.
Сунь Наньсин опустила взгляд:
— И правда.
В восемь вечера точно по расписанию началась приветственная вечеринка. Парень и девушка в праздничных нарядах поднялись на сцену и под аккомпанемент фоновой музыки с воодушевлением зачитали вступительную речь, и их голоса разнеслись по просторному залу. Сунь Наньсин возилась в телефоне, как вдруг ее кто-то хлопнул по плечу. Она подняла голову.
— Смотри... Это же твоя подруга.
Знакомый силуэт лавировал в толпе, а через плечо была перекинута изящная дамская сумочка в стиле шанель. Взгляд девушки метался из стороны в сторону, словно она что-то искала.
Сунь Наньсин еще не успела никак отреагировать, зато Чэнь Сыюэ опередила ее:
— Эй, Лу Вэньи!
Голос был довольно громким, но его заглушил гул колонок, поэтому обернулись лишь те, кто сидел поблизости. Несколько пар глаз дружно уставились на ту, которую окликнули, пару секунд посмотрели на нее и отвернулись, посчитав это пустяком.
Неизвестно почему, но стоило Лу Вэньи заметить их, как ее глаза мгновенно зажглись, словно она увидела спасительный маяк. Сделав два-три шага, она подошла ближе, присела на корточки, подтянула к себе маленький складной табурет и произнесла:
— Привет.
Сказав это, она перевела взгляд на Сунь Наньсин.
— Я Чэнь Сыюэ, ее соседка по комнате...
Чэнь Сыюэ явно была жуткой болтушкой и человеком, легко сходящимся с людьми, поэтому, уцепившись за собеседницу, она тут же принялась без умолку трещать.
Первым на сцену вышел студенческий ансамбль: задрожали гитарные струны, застучали барабаны, и солист, крепко сжав микрофон, затянул первую строчку. Громоподобный звук заглушил шепот девушек, и разобрать можно было лишь отдельные слова.
Студенты в зале вовсю махали руками и с улыбкой подпевали.
Вылущив из скорлупки семечку, Сунь Наньсин долго смотрела на гостью. Свет переливался и смешивался, отбрасывая на ее лицо яркие блики.
Она всё же не удержалась и спросила:
— Лу Вэньи, разве ты не должна идти к Цзян Чжоу?
Их взгляды пересеклись в воздухе, и в глазах Лу Вэньи промелькнуло легкое недоумение, будто она расслышала вопрос не до конца.
— Я говорю, — Сунь Наньсин подалась чуть вперед, — разве тебе не пора в свой корпус?
С этими словами Лу Вэньи покачала головой:
— Цзян Чжоу не придет, проверять никого не нужно.
Расстояние между ними было ни близким, ни далеким, и когда они разговаривали, дыхание собеседницы долетало до лица, принося с собой легкое щекочущее и какое-то неуловимое ощущение. Ресницы Лу Вэньи были длинными и загнутыми вверх, отбрасывая на веки мягкую тень в виде веера, похожую на трепещущие в темноте крылья бабочки.
И хотя вокруг стоял шум и гам, слетавшие с губ слова отчетливо различались.
— Наньсин, говорят, булочки в столовой Первой средней школы подорожали, — произнесла Лу Вэньи.
— Разве они теперь не по пять мао за штуку?
— Угу, да еще и стали меньше. И еще, библиотеку до сих пор не достроили — тогда все говорили, что строительство начнется только после того, как наш выпуск уйдет.
Они болтали о всякой всячине, изредка поглядывая на сцену.
Впрочем, на ум никак не приходили общие темы, поэтому они обсуждали лишь школьную жизнь. В выпускном классе все ученики художественного и спортивного профилей уехали на усиленные тренировки и отсутствовали целый год, так что, строго говоря, они общались только на втором году обучения. Вокруг Лу Вэньи вечно толпилась куча народу — и парни, и девушки, — и Сунь Наньсин даже не смела подойти близко, зато та, если изредка вспоминала о ней, сама заводила разговор.
Лу Вэньи не брезговала знакомствами и легко находила общий язык с каждым.
Для нее Сунь Наньсин была фигурой необязательной, второстепенной — она просто находила подобный характер довольно необычным среди своих знакомых.
За месяц до выпускных экзаменов Лу Вэньи специально вернулась в школу, чтобы посетить церемонию клятвы.
Тогда закатное солнце окрасило полнеба в багрянец, и девушка, собрав волосы в низкий хвост, положила руки на перила. Слегка поджав пальцы, она тихонько всматривалась в линию горизонта, где в ее глазах отражались пылающие облака. То ли она размышляла над сложной задачкой, то ли думала о будущем.
Спустя пару секунд она повернулась, и ее светло-карие глаза заиграли дивными красками в лучах заходящего солнца.
Совсем как сейчас. Сунь Наньсин редко смотрела кому-то прямо в глаза, поэтому Лу Вэньи было трудно угадать ее чувства.
Но стоило им встретиться взглядами, как становилось заметно, что глаза Сунь Наньсин всегда искрятся светом и куда бы та ни направилась, они неизменно следуют за ней. Лу Вэньи не впервые видела такое — вокруг нее вилось немало поклонников, и, привыкнув купаться в лучах чужой любви и обожания, она уже не обращала на это внимания.
— Хочешь конфетку? — Сунь Наньсин достала из кармана фруктовый леденец.
Конфета тихонько лежала на ладони, и Лу Вэньи, опустив взгляд, протянула руку и взяла ее. Кончики пальцев легко скользнули по коже, словно коснувшись влажной сахарной ваты. Мягкой, лишенной какой-либо плотности.
Она развернула шуршащую обертку, и твердый леденец очутился во рту, звонко стукнувшись о зубы:
— Ты вечно носишь с собой сладости?
Услышав это, Сунь Наньсин едва заметно угукнула.
Она помнила, как в один из весенних дней в старшей школе под палящим солнцем проходил урок физкультуры, и Лу Вэньи, пошатнувшись, внезапно упала в обморок. Сердце Сунь Наньсин сжалось от испуга, она бросилась вперед, но другие девчонки опередили ее и наперегонки поволокли подругу в медпункт.
Позже выяснилось, что это был приступ гипогликемии.
С тех пор носить с собой конфеты вошло у нее в привычку: хотя в большинстве случаев они были никому не нужны, бросить эту привычку она уже не могла.
Приветственная вечеринка подходила к концу — прошло уже около двух часов, представления завершились, и Сунь Наньсин уже начала клевать носом. Студенческий совет навел порядок в зале, организуя выход толпы наружу. Когда дошла очередь их ряда, они увидели, что впереди образовался затор: целая группа студентов толпилась под навесом.
Шел дождь.
Сунь Наньсин протянула руку и почувствовала падающие капли.
— Вот блин, и что теперь делать? Возвращаться под ливнем? — поморщилась Чэнь Сыюэ.
Лу Вэньи несколько раз ткнула пальцем в экран телефона, приняла вызов и, обменявшись пара фраз, утешила их:
— Ничего страшного, я попросила кое-кого принести зонты.
http://bllate.org/book/38359/4811851
Готово:
