Голоса нескольких людей звучали довольно громко, и Нин Гуйянь, разумеется, обратил на них внимание. Подняв взгляд, он одарил их образцовой улыбкой, отчего та толпа заволновалась еще сильнее.
Один из юношей краем глаза заметил Нин Гуйяня, на мгновение замер, глубоко вздохнул, подбежал и, остановившись перед ним, почтительно произвел поклон:
— С-старший ученик… почему вы пришли в… внешние селения?
Говоря это, он даже слегка заикался.
Не успел Нин Гуйянь придумать какую-нибудь отговорку, как тот продолжил расспросы:
— С-старший ученик, вы собираетесь в Библиотеку? Не могли бы… и меня захватить с собой? У меня есть пара вопросов насчет гравировки формаций, я как раз хотел туда заглянуть!
Нин Гуйянь тепло улыбнулся:
— Тогда пойдем вместе.
Он стряхнул пыль с рукава, кивнул махавшим ему издалека и приветствовавшим его ученикам внешних селений и махнул рукой:
— В последнее время у меня снова обострилась болезнь глаз, я плохо переношу яркий солнечный свет. Не мог бы кто-нибудь прикрыть меня спереди?
Юноша сделал шаг вперед и выпятил грудь:
— Конечно! Старший ученик, пойдёмте!
Нин Гуйянь улыбнулся:
— Беспокою тебя.
Их фигуры постепенно удалялись, и оставшиеся на прежнем месте люди наконец отвели завистливые взгляды.
Получить наставление от самого Старшего ученика — да пусть даже не наставление, а просто побыть рядом хоть немного — какое же это счастье!
Библиотека насчитывала два этажа, причем на второй этаж допускались только ученики внутренней секты, что как раз предоставило Нин Гуйяню удобную возможность уединиться.
Когда он, в очередной раз распрощавшись с другим проявлявшим заботу учеником Горы Тяньи, наконец очутился внутри павильона, прошло уже немало времени.
Избегая толпы, Нин Гуйянь остановился в самом углу, и улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись скукой и раздражением в уголках рта.
Вытащенная из пачки книга была помята по краям — то ли он сам ее сжал от досады, то ли ее зачитали до дыр предыдущие читатели.
Нин Гуйянь пробыл в Библиотеке целый день. К счастью, мироустройство романа Властный младший ученик влюбляется в меня, в который он попал, строилось на основе реального мира, так что иероглифы в древних фолиантах он прекрасно понимал. Более того, он с немалым интересом изучал самые причудливые заклинания и техники — ради того, чтобы овладеть парочкой приемов самообороны, здесь вполне стоило задержаться.
На следующее утро, когда солнце еще не успело полностью озарить Гору Тяньи, у подножия собралось немало юношей и девушек.
Пока толпа внизу тревожно жгла минуты в ожидании, кого-то сопровождали родители, а кто-то, подобно одинокой фигуре, сидел на валуне, отвернувшись от людей и закрыв глаза.
Нин Гуйянь перебирал в руках именные приглашения. Краем глаза заметив мелькнувшую серо-черную ткань, он замер и перевел взгляд на подростка у самого края площадки.
Стоило их взглядам встретиться, как на тыльной стороне ладони юноши чуть заметно выступили вены. Улыбка на лице Нин Гуйяня померкла, и лишь после того, как Ли Цин позвал его, он вновь напустил на себя мягкое и доброжелательное выражение.
Вместе с Ли Цином они направились вперед, и те, кто ожидал у подножия горы, сразу же устремили на них взоры.
В процессии из четырех или пяти человек шедший впереди выделялся простыми белыми одеждами и распущенными волосами; черная шелковая повязка сливалась с прядями у висков, подбородок был точеным, а губы — яркими и пухлыми, причем на нижней красовалась родинка, удивительно гармонировавшая со всем обликом.
На поясе у него покачивалась нефритовая флейта безупречного качества; узор на ее корпусе был редкостной древней работы — судя по всему, в материал были вплетены зачатки формаций, а на конце красовалась белая кисточка, которая лениво и плавно покачивалась в воздухе, под стать своему хозяину.
У подножия горы дул сильный ветер, трепля полы одежды Нин Гуйяня. Он опустил голову, прикрыл рот рукой и легко кашлянул, после чего приблизился к толпе и, сложив руки в приветственном жесте, слегка склонил голову:
— Прошу прощения, что заставил всех вас долго ждать у горы. Те, чьи имена будут названы в пригласительных списках, пожалуйста, следуйте за нами наверх. Если у кого-то остались дела или кто-то передумал и не может расстаться с близкими, прошу принять решение прямо сейчас.
С этими словами он разжал кулак, взмахнул рукой, и в его ладони материализовались два именных свитка.
Нин Гуйянь мысленно гордился собой: освоенная им вчера в Библиотеке техника призыва предметов оказалась невероятно удобной — просто благодать для летяя. Стоило шевельнуть пальцем, как вещь тут же появлялась из ниоткуда. Правда, это шло вразрез с законами физики, оставив брешь в его материалистическом мировоззрении.
— Линь Яньянь из клана Линь в Сишане.
Едва прозвучали эти слова, как из толпы вышла юная девушка. На ее лице лежал легкий макияж, взгляд лучился живым блеском, на поясе висел длинный меч в ножнах, а рукоять была густо оплетена сложными защитными заклинаниями.
Горделиво вздернув подбородок, она лучезарно улыбнулась:
— Я здесь! Надо полагать, вы и есть Старший ученик Горы Тяньи? Чист и свеж, словно горный ветер, величествен и прекрасен — истинная правда!
Нин Гуйянь сдержанно усмехнулся, передал ей свиток и сквозь тусклую пелену перед глазами окинул взглядом эту главную героиню.
В точности как описывалось в книге: дерзкий взгляд, переполненная уверенностью грация, словно яркий свет, заставляющий окружающих радоваться и восхищаться.
Линь Яньянь шагнула вперед, с извиняющимся поклоном приняла из рук Нин Гуйяня именной свиток, и стоило ей легко взмахнуть им в ладони, как бумага бесследно растворилась, вызвав дружные возгласы восхищения у толпы.
Секта бессмертных заклинателей скрывалась в гуще мирской суеты, и простым смертным было не так-то просто отыскать ее врата. Те, кто приходил на отбор, либо являлись детьми бессмертных адептов из других сект, либо обладали редким врожденным талантом обыкновенными людьми, которых удалось вовремя обнаружить. Лишь немногие были отпрысками знатных и влиятельных семейств, отправленными сюда с гор.
Но большинство из этих людей узнали о существовании богов и духов лишь в последний месяц. Попросить их за такой короткий срок освоить хоть какую-то технику — это все равно что попытаться заставить самого Нин Гуйяня сию же секунду сбежать с Горы Тяньи.
Из-за трудностей при поступлении такие юные аристократы мира бессмертных, как Линь Яньянь, казались остальным объектом всеобщего благоговения.
Нин Гуйянь слегка опустил ресницы и перевел взгляд на сидевшего у края на камне юношу. Тот был облачен в грубые крестьянские одежды, на поясе болтался потрепанный холщовый мешок с проступавшими сквозь дыру очертаниями засохших пампушек.
Несмотря на всю нищету, вид у него был аккуратный: волосы тщательно причесаны, на одежде ни пятнышка. Когда он поднял глаза, в этом взгляде отчетливо читалась несгибаемая воля главного героя, борющегося со всеми невзгодами.
— Следующий, Цзин Фу из Цюйшаня.
Это простое имя без указания родов и кланов выдавало в нем лишь безродного сироту, не принадлежащего ни к одной влиятельной школе.
Цзин Фу подошел, принял из рук Нин Гуйяня свиток, бегло развернул его, а затем почтительно поблагодарил со сложенными в приветствии руками.
Нин Гуйянь кивнул, наблюдая, как парень бережно прячет заветную бумагу в продырявленный мешок. После этого юноша развернулся и снова занял свое место у того самого валуна, резко контрастируя с богатыми и влиятельными сверстниками вокруг.
Нин Гуйянь исподтишка отвел взгляд от Цзин Фу и мысленно тяжело вздохнул, даже испытав легкую жалость к этому главному герою.
Лишенный родителей, он пробивался силой собственного упорства и таланта лишь затем, чтобы коснуться порога совершенствования, и надо же было такому случиться, что в оригинальном сюжете Старший ученик невзлюбил его лютой ненавистью, чуть было не доведя до падения во тьму и гибели.
Если подумать: невеста к нему не привязана, в день свадьбы сбежала из-под венца — неудивительно, что парень помешался рассудком. Но тот Старший ученик был совсем другим человеком, и какое ему, Нин Гуйяню, вообще было до этого дело?
http://bllate.org/book/38346/4810202
Готово:
