Он опустил взгляд на полупрозрачный янтарный напиток в бокале, в котором отражалась его собственная — бледная до синевы — половина лица:
— Ты явился сюда и сразу же перешел дорогу такому человеку, так что теперь тебе наверняка отовсюду ставят палки в колеса. Ты же сам сказал, что пришел ко мне вовсе не ради старых воспоминаний, а надеясь, что я помогу тебе выпутаться, так? Иначе, проживи ты в Тяньцзине столько времени, мог бы навестить меня куда раньше, к чему было тянуть до самого конца?
Цзинь Сихун на миг растерялся, а затем поспешно произвел:
— Я и впрямь был ужасно занят...
Ду Хэнси усмехнулся:
— Чего тут стыдиться и неуверенно признавать? У каждого в жизни бывают черные полосы, не может же всё всегда идти гладко. Сегодня я выручил тебя, а в другой день, если вдруг в беду попаду я, ты протянешь руку мне. Разве не в этом суть?
Цзинь Сихун никак не ожидал от него таких слов и лишь покорно кивнул.
Заметив его признание, Ду Хэнси прикрыл длинные ресницы, лицо его внезапно переменилось, и он заговорил уже иначе:
— И всё же мне не по душе, когда меня пытаются просчитать. Всё, что я хочу сделать, я делаю по собственной воле, а чего не хочу — того никто не заставит меня совершить. Ты попытался сблизиться со мной, прикрываясь нашими прошлыми узами, но при этом утаил истинную цель. Выходит, в твоем сердце эта давняя связь превратилась всего в разменную монету. Зачем же мне тогда и дальше тешить себя напрасными иллюзиями?
Его голос звучал подчеркнуто холодно, словно в нем бурлила невысказанная обида. Столько лет ни единой весточки, а стоило объявиться — так сразу с личной просьбой. Ду Хэнси находил такое поведение до крайности отвратительным.
Цзинь Сихун оказался прижат к стенке и совершенно не представлял, как ему теперь поступить.
Ду Хэнси с глухим стуком опустил бокал на стол:
— Поздно уже, я пойду.
Цзинь Сихун торопливо бросил:
— Ты только не пойми меня неправильно, я просто не знал, как подступиться к нашей встрече...
Ду Хэнси слегка приподнял руку:
— Я сегодня слишком устал.
— Тогда я провожу тебя.
— Не нужно, извозчик ждет снаружи.
Когда Ду Хэнси ушел, крошечный кабинет вмиг опустел и погрузился в холодную тишину.
Цзинь Сихун в одиночестве стоял перед столом, опустив голову. Он взял оставленный Ду Хэнси стеклянный бокал, покрутил его в пальцах, а затем, прикоснувшись губами к тому месту, где еще сохранилась капелька влаги, залпом допил остатки вина и прикрыл глаза, словно пытаясь распробовать послевкусие.
Лишь спустя долгое время он разомкнул веки, бросил тяжелый взгляд исподлобья и, покачав головой, тихо пробормотал:
— Ну до чего же скверного он обо мне мнения...
Снаружи раздался стук в дверь, и помошник окликнул его:
— Господин Цзинь?
Цзинь Сихун опомнился, поставил бокал на поднос, вернулся на свое место за письменным столом и произвел:
— Войдите!
Глава 4. Фу Шэн
Так, на автомобиле, он и вернулся домой.
Наверное, сказалось то, что он поспал вечером, но ночью Ду Хэнси больше не чувствовал ни малейшей сонливости. Он ворочался с боку на бок, под утро забылся ненадолго тревожным сном и вдруг резко очнулся.
Проснувшись спозаранку, он ощущал тяжесть в голове. Закончив умываться, он направился вниз по лестнице, но на одной из ступеней столкнулся с промелькнувшей черной тенью. Его качнуло из стороны в сторону, и он едва не рухнул вниз — лишь благодаря молниеносной реакции удалось удержать равновесие и не полететь кубарем с пролетов.
Сяо Шиэтоу бросился ему на помощь, и Ду Хэнси, превозмогая головную боль, уперся рукой в плечо мальчика, выпрямляясь.
Случайный виновник столкновения от испуга уже рухнул на колени и принялся непрерывно кланяться, захлебываясь извинениями:
— Простите, простите, я не со зла...
Боясь всхлипнуть в голос, он зажимал рот руками, а по лицу ручьями текли слезы и сопли.
Прищурившись, Ду Хэнси посмотрел на то, до какого ужаса довел себя мальчишка. Злость улетучилась, сменившись странным весельем:
— И чего ты так перепугался? Всего лишь толкнулся, неужто я тебя съем?
Сяо Шиэтоу, сжавшись в комок, припал к полу. Его худенькие плечи дрожали, и он не смел произнести ни звука, кроме новых извинений.
Ду Хэнси потрепал его по макушке:
— Хватит стоять на коленях, поднимайся. Династия Цин давно канула в лету, нынче такие порядки не в ходу.
Мальчик не решался встать, и тогда Сяо Шиэтоу помог ему подняться, тихо шепнув:
— Ничего страшного, вставай.
Тот поднялся на ватных ногах, робко приподняв голову. На вид ему было от силы лет пятнадцать-шестнадцать, черты лица еще не до конца сформировались. Худенький, щуплый, с явными признаками недоедания, но при этом с яркими губами, белыми зубами и тонким благородным лицом. Густые ресницы были усыпаны каплями слез, из-за чего он выглядел одновременно до жалости несчастным и невероятно милым.
Внимательно вглядываясь в него какое-то время, Ду Хэнси поймал себя на странном предчувствии в глазах и внезапно поинтересовался:
— Ты кем здесь работаешь? И когда поступил на службу?
Мальчик ответил робким, еле слышным шепотом:
— Маленький... меня управляющий Ван нанял лестницы вытирать, сегодня первый день на испытательном сроке.
Ду Хэнси кивнул, достал из запазухи пачку купюр и протянул ему:
— Первый же день — и сразу я тебя напугал? Перестань реветь, бери деньги, пусть это послужит утешением за испуг.
Мальчонок не верил своим глазам: в этой пачке было никак не меньше нескольких сотен юаней, сколько же месяцев за это пришлось бы гнуть спину!
Ду Хэнси снова спросил:
— Как тебя зовут?
— Отвечая господину: меня зовут Фу Шэн.
— Ты ел уже?
Фу Шэн удивленно поднял на него глаза.
Ду Хэнси легко улыбнулся:
— Пойдем, отведу тебя отведать кое-чего вкусного.
С этими словами он взял мальчика за руку и усадил в автомобиль.
Они устроились на заднем сиденье:
— Доводилось ли тебе когда-нибудь пробовать западную кухню?
Фу Шэн ехал в машине впервые в жизни: ему было и необычно, и жутко неловко. Его глаза бегали по сторонам, но услышав вопрос, он испуганно втянул голову в плечи и замотал головой.
— Хочешь отведать?
Поколебавшись, мальчик отрывисто кивнул.
— Тогда поехали, угощу тебя диковинкой.
Машина остановилась перед белоснежным западным особняком ресторана «Кислинг». Швейцар тут же распахнул перед ними двери, а управляющий вышел встречать дорогих гостей, лично проведя их к столику, который всегда держали свободным специально для Ду Хэнси.
Тот заказал стейк, гусиную печень, устрицы и бутылку вина «Наполеон». Хотя он и вел гостя обедать, сам почти ничего не ел, лишь с улыбкой наблюдая, как сидящий напротив человек уплетает еду за обе щеки. Не умея толком управляться с ножом и вилкой, Фу Шэн просто хватал руками австралийскую говядину и запихивал в рот, точно опасаясь, что кто-нибудь отнимет у него лакомство.
Ду Хэнси с мягкой усмешкой смотрел на эту простодушную манеру трапезничать, не делая ему никаких замечаний. Посмотрев так еще немного, он перевел взгляд на окно: зеленая листва покачивалась на ветру вдоль улицы, а он сам тем временем понемногу прихлебывал красное вино из своего бокала.
Некоторое сходство действительно имелось, но всё же не полное. Цзинь Сихун никогда бы не стал так жадно и опрометчиво набрасываться на еду; даже доведенный до крайнего истощения, он ни за что не уронил бы достоинство перед другими. Гордый, дорожащий своей репутацией, невероятно сообразительный — он всегда умел подметить, как ведут себя окружающие, чтобы тут же в точности скопировать манеры, не ошибившись ни на йоту, и держался с безупречной, благородной выправкой истинного господина из знатного рода.
После обеда они заглянули в универмаг, а затем побывали и на танцплощадке. Всего за один день Фу Шэн повидал столько всего, о чем прежде не смел и мечтать, да вдобавок его с ног до головы приодели, облачив в новенький, с иголочки, длинный халат-чаньпао, так что теперь он выглядел точь-в-точь как миловидный кукла-мальчик с рекламного плаката.
http://bllate.org/book/38333/4807741
Готово:
