Он горько плакал, крепко обнимая профессора Бланка:
— Профессор, я пошел в медицину ради любимого человека. Он скрывал от меня болезнь почти два с половиной года, а я ничего не мог для него сделать. Простите меня, профессор, забудьте меня! Я ваш худший студент и больше не достоин видеть вас!
Наконец он выплеснул всю накопившуюся за эти дни боль, рыдая как ребенок.
Услышав причину, профессор Бланк сначала опешил, а затем мягко похлопал юношу по спине. Он всё так же говорил на ломаном китайском, но его тон стал намного более заботливым и ласковым:
— Малыш Цзиньнянь, извиняться не нужно. Не забудь написать мне сюда.
— Угу!
Вторая часть: Молодой человек добивается любви
Глава 7. Молодой господин Сы вернулся
Получив известие о том, что Сы Цзиньнянь сможет вернуться еще до зимних каникул, Сы Сюнь радовался лишь мгновение, а затем снова начал тревожиться. В письме говорилось, что он досрочно завершил все курсы и вернется вместе с девушкой и шоколадом. Однако нынче обстановка в стране была критической, и здесь было далеко не так безопасно, как за границей. Опасаясь, что блестящее будущее Цзиньняня будет разрушено, Сы Сюнь после долгих раздумий всё же решил поручить дяде Хэ написать письмо в Миньдунский торгово-юридический университет: он хотел добровольно пожертвовать средства на строительство нового учебного корпуса, надеясь, что Сы Цзиньняня смогут оставить в вузе, хотя бы в качестве ассистента преподавателя.
Письмо едва успели отправить, как Цзиньчэнская ежедневная газета одна за другой стала публиковать экстренные новости:
Третьего ноября Императорский род Вочоэр провозгласил феодальную реставрацию и при содействии Армии Миньдун захватил Бэйпин, основав Государство Вочжоу. (Прим. авт.: с этого момента нация раскололась на Китайскую Республику и Государство Вочжоу; в Республике власть сосредоточена в руках милитаристов и Партии народной воли, а в Государстве Вочжоу — у Императорского рода Вочоэр и Экспедиционной армии Миньдун).
Девятого ноября в Государстве Вочжоу был объявлен девиз правления Тяньмин, а княгиня Инин провела в Миньдуне церемонию восшествия на престол. (Прим. авт.: ванфэй держит власть в своих руках, но не именует себя императрицей; хотя она тоже марионетка, у нее больше свободы, чем было у Пуи в истории, а также имеется определенная военная сила и политическое влияние).
Восемнадцатого ноября милитаристы Чжао Чжэньго, Сун Цзинъин и Тао Син были схвачены и публично обезглавлены перед воротами Диндинмэнь в Бэйпине.
Девятнадцатого ноября Армия Миньдун направила подкрепление в Государство Вочжоу и расстреляла из ружей несколько сотен членов Партии народной воли.
С тех пор многострадальную китайскую землю, не ведавшую покоя и нескольких лет, снова взбудоражили выстрелы и пожары. К счастью, Сы Сюнь за всем этим лишь наблюдал со стороны и, какими бы заманчивыми ни были посулы, ни в чью борьбу не ввязывался. Стараясь избегать неприятностей и от многого отказываясь в смутное время, когда каждый боялся за свою жизнь, Сы Сюнь изменил свое мнение и уже не требовал от Сы Цзиньняня никаких свершений.
Лишь бы остался жив.
Небо заволокло сплошными тучами, и в Цзиньчэне уже несколько дней не прекращался дождь.
Видя, что зимние каникулы, о которых говорил Сы Цзиньнянь, всё ближе, а Сы Сюнь не знает точно, в какой день тот вернется и на каком пассажирском судне приплывет, ему пришлось заранее отправиться в путь на машине в Шанхай.
— Дядя Хэ, машина приехала?
— Господин, дорога из Цзиньчэня в Шанхай слишком долгая, как же ваше тело вынесет поездку туда и обратно? Молодой господин человек разумный и наверняка не пожелал бы, чтобы вы изнуряли себя в дороге. Давайте лучше я сам съезжу и привезу его.
В обычное время всё могло быть иначе, но сейчас стояла глухая зима, а Сы Сюнь страдал боязнью холода и легочным заболеванием, так что дядя Хэ был вынужден снова и снова предостерегать его из соображений безопасности.
Сы Сюнь же ни капли не обращал на это внимания:
— Заодно загляну в шанхайскую лавку. За всю зиму выбираюсь из дома всего раз, я буду поосторожнее, со мной ничего не случится.
Сидя в кабинете, он отыскал ту самую коробку шоколада, перевязанную лентой с бантом, аккуратно открыл ее, выбрал из самого полгоря доверху наполненного набора самый маленький кусочек и положил в рот. Шоколад тут же растаял на теплом языке, и вопреки ожиданиям во рту не осталось горького вкуса — напротив, ощутился легкий и нежный аромат роз.
— Разве вы сами уследите за своим здоровьем? Стоит молодому господину заикнуться о возвращении, как вы тут же забываете наставления доктора Дэвида! Этот шоколад раздражает дыхательные пути, его лучше даже не пробовать.
Напуганный до смерти, дядя Хэ торопливо шагнул вперед, заметив, что Сы Сюнь снова тянется к шоколаду.
Рука, желавшая закрыть коробку, замерла в воздухе. Выражение лица Сы Сюня померкло, а на сердце разлилась горечь: и правда, ему нельзя есть сладкое. Пока его младший товарищ еще ничего не понял, нужно как можно скорее отправить его обратно.
— Инвалидное кресло...
— Я уже убрал его с глаз долой, как вы и приказывали.
Он мог поручиться, что молодой господин ни за что ничего не заметит. Поняв, что испортил Сы Сюню настроение, дядя Хэ тяжело вздохнул и, подчиняясь приказу, раскрыл промасленный зонт, помогая Сы Сюню сесть в машину. Устроив его на заднем сиденье, он положил две диванные подушки: одну под поясницу, а другую с левого бока. В тесном салоне старенького автомобиля и без того было неудобно, но Сы Сюнь упрямо настоял на том, чтобы надеть сковывающий тело костюм.
— Господин, если почувствуете себя плохо, ни в коем случае не терпите, по дороге есть несколько зон отдыха, где можно остановиться.
Слыша это, Сы Сюнь лишь слегка кивал, но в мыслях по-прежнему был весь с Сы Цзиньнянем.
Дядя Хэ укрыл Сы Сюня плотным шерстяным пледом, тщательно укутав его от пояса до кожаных туфель, и только после этого со спокойной душой вернулся на переднее сиденье к шоферу:
— Поехали.
Ключ повернулся, раздался ровный гул мотора, и машина уверенно выехала на междугороднее шоссе.
Мелкий дождь моросил не переставая, и хотя ветер дул слабый, открыть окно Сы Сюнь не смел. Он уже давным-давно не ездил на автомобилях, и от мелькавших за стеклом домиков у него сильно закружилась голова. Он опустил взгляд и закрыл глаза, а когда открыл снова, перед глазами всё расплылось в белесой пелене. Недомогание резко усилилось, но к счастью, его левая рука вовремя ухватилась за ручку у двери.
Тук... тук-тук... тук...
Поняв, что это внезапно дала о себе знать расшатанная нервная система, Сы Сюнь молча перевел взгляд на плед у себя на коленях. Когда состояние стабилизировалось, окружающий мир снова обрел четкость.
Путь, который обычно занимал восемь часов, на этот раз продлился четырнадцать — пока они добрались до шанхайских апартаментов. И хотя на лужах колеса немного скользили по тонкому льду, в остальном дорога прошла вполне благополучно.
Взяв напрокат инвалидное кресло, дядя Хэ посадил в него погруженного в сон из-за лекарств Сы Сюня, которого вынес из машины, поднял наверх, перенес в спальню и уложил в постель. Обтерев ему лицо и конечности горячим полотенцем и убедившись, что Сы Сюнь вовсе не собирается просыпаться, дядя Хэ тихо прикрыл за собой дверь и вышел.
Эти апартаменты насчитывали в общей сложности четыре этажа, причем куплена была квартира на самом верху — двухуровневая «четыре плюс один». Ее достоинством было наличие лифта, что облегчало передвижение в инвалидной коляске.
Поскольку центрального отопления здесь не было, долго оставаться в Шанхае они не планировали. Однако вопреки ожиданиям Сы Сюнь прождал до самого конца ноября, а Сы Цзиньнянь так и не объявлялся.
— Наверное, из-за возвращения Императорского рода Вочоэр у молодого господина возникли какие-то задержки. Он такой сообразительный мальчик, с ним точно ничего не случится.
Дядя Хэ целыми днями сопровождал Сы Сюня к пристани встречать пароходы. Поначалу, пока силы позволяли, Сы Сюнь даже мог сам дойти до выхода с пассажирского судна, но прошла неделя — и никаких вестей, отчего на душе у обоих становилось всё тревожнее.
http://bllate.org/book/38297/4803324
Готово:
