Ван Цюлань на мгновение замер, поглаживая собаку:
— Я знаю.
Фан Кайи развязал железную цепь, пнул Сюпэя под зад и велел:
— Иди погуляй, не ори, а не то снова на привязь посажу.
С этими словами он снова засунул руки в карманы и бросил Ван Цюланю:
— Добро пожаловать в мою скромную обитель, пойдём, я тебе тут всё покажу.
Ван Цюлань последовал за ним, озираясь по сторонам:
— А Будущее где?
Фан Кайи провёл его в дом. Сейчас ещё стоял день, солнце даже не собиралось садиться, и без включённого света в комнатах было лишь чуточку темнее, чем на улице.
Если говорить строго, этот глинобитный дом по форме напоминал перевёрнутую букву L. Самым большим помещением была гостиная, от которой отходили несколько спален и главный зал.
— Днём его редко дождётся. Он у меня егоза, не любит дрыхнуть почем зря, как обычные кошки, объявится только к ночи, — пояснил Фан Кайи.
— Ну и характеры же у твоей живности, — шагнул длинными ногами Ван Цюлань и поравнялся с ним.
В местах, куда не падал свет, стоял прохладный воздух — неудивительно, что у Фан Кайи вошла в привычку манера прятать руки в карманы.
Всего спален оказалось три, но постельное бельё лежало только в двух, а третья и вовсе превратилась в кладовку.
— Ночуй сегодня в моей комнате, — раз уж гость в доме, Фан Кайи решил уступить собственную просторную спальню. — Моё одеяло как раз постирано и высушено на солнце, — прищурился он. — От него так вкусно пахнет.
— А сам где спать будешь? — Ван Цюлань с детской наивностью наступил на отброшенную им самим крошечную тень Фан Кайи, и тот в ответ точно так же шутливо наступил на его тень.
— Да в той самой кладовке, — небрежно бросил Фан Кайи. — Там тоже ничего, только разгребу бабушкин хлам — коробки из-под картона да пластиковые бутылки, постелю простыню, и готово.
С одной палочкой буквы L покончено, теперь им предстояло осмотреть другую.
Эта часть дома была гораздо меньше по площади и делилась на две зоны. Ещё у входа в нос ударил густой запах жилья — аромат жареных на большой сковороде блюд, самую капельку едкий: местное население любило еду поにはсолонее да поострее.
В самом дальнем углу располагалась кухня, ближе к выходу стояли маленькая свободная кровать и обеденный стол, а также гигантская печь, от которой тянулась на улицу длинная дымовая труба.
Фан Кайи поддел носком ботинка заслонку внизу печи: внутри виднелась серая зола от сожжённых дров. Он приподнял брови:
— Жаль, сейчас не сезон батата, а то бы запекли тебе картошку, невероятно вкусно.
— Но ведь есть мелкий картофель, — развернувшись, Ван Цюлань вскользь задел его плечо и намекнул: — Шэньнунский мелкий картофель очень знаменит.
Фан Кайи хлопнул себя по лбу, немного подумал, после чего похлопал Ван Цюланя по плечу:
— Не переживай, проще простого. Предоставь это гиду по фамилии Фан.
Раз уж зашла речь об этом, Фан Кайи смущённо улыбнулся:
— Ну… хотя мы и хорошие друзья, но даже между родными братьями счёт должен быть ясен. Посмотри, сколько с тебя взять за услуги гида — за каждый день или рассчитаешься в конце всей поездки?
Вопрос и впрямь был важным. Ван Цюлань поднял взгляд, зацепившись глазами за его плечи и ключицы. У Фан Кайи линии были на редкость плавными и красивыми, ключицы с лёгкостью выдерживали любую одежду, из-за чего Ван Цюлань то и дело ловил себя на том, что пялится туда.
— Сколько тебе платил твой прежний наниматель? — поинтересовался Ван Цюлань.
— Сто восемьдесят юаней в день, — ответил Фан Кайи. — Это ставка за день плюс плата за репетиторство с его оболтусом. Знал бы я, как трудно с этим пацаном, запросил бы больше.
Эту историю Фан Кайи уже успел выложить Ван Цюланю по дороге в машине: и начальник тот, и его отпрыск оказались редкостными фруктами, и Фан Кайи тогда изрядно натерпелся несправедливости.
— Я не позволю тебе терпеть обиды, — между делом бросил Ван Цюлань, словно давая обещание.
— Можешь перевести хоть сейчас. Я, пожалуй, протущу здесь около месяца, как раз свалю отсюда ближе к началу твоего учебного года, — прикинул сроки Ван Цюлань. В ту пору уже вовсю начнет приближаться праздник духов, ему тоже пора будет уезжать. — Десять тысяч, идёт?
Фан Кайи резко вскинул голову и ошеломлённо уставился на Ван Цюланя.
Глаза у него от природы были круглыми, а когда он пугался, округлялись еще сильнее, напоминая глаза какого-нибудь милого зверя. Ван Цюланю подумалось, что из этого парня вышел бы прелестный пушистик — уж до того необычные у него глаза.
— Мало? — Ван Цюлань постучал пальцем по экрану телефона. — Могу добавить.
— Хватит, хватит, братец Сяоцю, — выпалил Фан Кайи скороговоркой, боясь, что Ван Цюлань и правда сейчас накинет сверху. — Я тебя обожаю! Тебе через WeChat перекинуть или на банковскую карту?
Ван Цюлань взглянул на него, с улыбкой вздохнув:
— Давай на карту, так история переводов останется.
Он открыл мобильный банк, ввёл номер банковской карты Фан Кайи и перевёл ему десять тысяч юаней. Получив деньги, Фан Кайи пришёл в неописуемый восторг: он прижал телефон к груди и расплылся в счастливой улыбке.
— Не переживай, я тебя по всем правилам выгуляю, захочешь чего-нибудь вкусненького — с меня всё за мой счёт!
Бабушка окликнула его из заднего двора, Фан Кайи отозвался и собрался идти на помощь.
— Уборная за кухней: там есть маленькая дверь, пройдёшь в неё — и окажешься на месте. Хоть дом у нас и глинобитный, туалет чистый, со смывом, самый современный.
Фан Кайи легонько дёрнул его за рукав и побежал назад. Ван Цюлань заметил, что тот явно обожал этот маленький жест.
Впрочем, он и сам был не против.
На этой неделе вышло шесть тысяч иероглифов, следующее обновление — в следующий вторник!
Глава 9
Бабушка сидела на корточках в овощном саду за домом и срезала зелёный лук. К этому часу небо начало темнеть, из-за горизонта пробивались последние лучи заката. Бабушка опустилась на землю — в её возрасте тело уже совсем ослабело, и любая работа, будь то тяжёлая или лёгкая, мгновенно утомляла.
Под ногтями забилась земля, а в ладони лежал пучок лука. Фан Кайи с замиранием сердца взял бабушкину руку и слегка подул на неё:
— Давай я сам срежу, а потом принесу таз воды и как следует тебе всё вымою.
Бабушка любила чистоту: её одежда хоть и носилась долго, но всегда выглядела аккуратной, даже съёмную челюсть она исправно чистила каждое утро и вечер. В молодости бабушка слыла первой модницей.
— Ноги заболели, иначе бы не стала тебя звать, — с нежностью проведя ладонью по волосам внука, промолвила она. — Ты дорежь, а я пойду стряпать. Побудь пока с этим Сяоцю, я нынче вечером приготовлю чего-нибудь сытного, от души угощу гостя.
Спорить с бабушкой Фан Кайи не стал. Хоть никакой тяжёлой работы ей уже было не выполнить, если отнять у неё вообще все заботы, она решит, что жизнь потеряла всякий смысл. Посильную работу она делать могла и находила в этом радость. К тому же готовить сам Фан Кайи всё равно не умел.
Он сорвал пучок кинзы, о чём-то задумался и спросил бабушку:
— Ба, у нас в доме мелкая картошка осталась?
— Чего это ты? Разве ты не терпеть не можешь картофельную соломку? Я сегодня вечером собиралась праздничный стол накрыть, с мясом, отведаешь деликатесов ради гостя.
Фан Кайи поджал губы и затянул ехидным тоном:
— Ого, неужто сегодня обойдёмся без кукурузной каши?
Бабушка с улыбкой ущипнула его за бок:
— Не балуйся, человек всё-таки в гостях. — И добавила: — Картошка на кухне есть. Хочешь, чтобы я сделала картофельную соломку — иди чисти кожуру. А нет, так сварю суп из картошки с ребрышками, как раз кукурузы и ямса нет.
— Да не нужно этого, — Фан Кайи стряхнул землю с лука и кинзы. — Я печь растоплю, будем запекать.
Под пренебрежительным взглядом бабушки Фан Кайи приподнял за подбородок старушку и измерил её лицо ладонью. Лицо и впрямь оказалось не больше ладони, она целиком уместилась на ней:
— Это для твоего гостя Сяоцю, не я же объедаться буду.
Бабушка только глаза закатила, а Фан Кайи с довольной ухмылкой пошёл на кухню мыть овощи и ставить воду — нужно было нагреть её, чтобы бабушка вымыла руки.
Ван Цюлань тем временем возился с собакой во дворе. То ли потому, что хозяин так громко нахваливал гостя, то ли по какой другой причине, но грозная с виду дворняга вела себя на удивление ласково. Ван Цюлань присел на корточки у дорожки полюбоваться пейзажем, а пёс так и норовил крутиться у его ног.
Погладив собаку, Ван Цюлань не успел и глазом моргнуть, как бесцеремонный пес прямо тут же, у его ног, справил малую нужду.
Ван Цюлань вздохнул, вытащил телефон и принял вызов. На другом конце провода был Ли Хэ.
— Братец, ты чем занят? Путешествие такое упоительное, что даже в WeChat некогда ответить? — с ходу рассмеялся Ли Хэ.
Только тут Ван Цюлань вспомнил про сообщения. Весь день ушёл на дорогу да на болтовню с Фан Кайи, в телефон он и правда почти не заглядывал.
— И впрямь упоительное, особенно сегодня, — отозвался он.
Ли Хэ хмыкнул, посоветовав ему не слишком-то усердствовать в праздности, и тут же поинтересовался:
— А в Шэньнунцзя прохладно?
С этим Ван Цюлань был полностью согласен. Он машинально сунул руку в карман в поисках сигарет, но нащупал лишь пустоту — и только тогда вспомнил, что и пачка, и зажигалка остались в машине на передней панели. К тому же в чужом доме жили пожилые люди, при них смолить не стоило, и он решил воздержаться.
— В Ухане по-прежнему сковородка, я уже плачу, — пожаловался Ли Хэ. — Дадут мне внеплановый отпуск — приеду к тебе отмокать.
Ван Цюлань присел на корточки, как вдруг откуда ни возьмись выскочил рыжий кот, обвился вокруг его колен и уселся с самым невозмутимым видом. Ван Цюлань удивленно ахнул, сообразив, что это, должно быть, и есть тот самый кот по кличке Будущее.
— Ты чего? — раздался в трубке голос Ли Хэ. На заднем фоне Ван Цюлань расслышал объявления станций метро.
— Кот малышни, — ответил Ван Цюлань. — Ты куда это собрался, к нам домой?
Он узнал знакомое название остановки.
— Угу, — подтвердил Ли Хэ. — Дядя позвонил, позвал к вам на ужин.
Ли Хэ заговорил назидательным тоном:
— Ему наверняка тоскливо: тётя ушла из жизни, тебя дома нет, одному одиноко. Но раз ты сам там не в духе, развлекайся на здоровье, а я составлю дяде компанию, пропущу с ним парочку рюмок, так что не переживай.
Вызов завершился. Ван Цюлань подёргал Будущее за чуткие кошачьи уши и пробормотал:
— Ты откуда взялся? У тебя что, тоже мамы не осталось?
Кот, разумеется, ничего не понял, лишь тихо мявкнул и потёрся о его колени.
Пришлось так и ходить по двору вместе с котом. Дворик оказался небольшим, в углу громоздились вязанки дров, а за расчищенной площадкой уходил вниз крутой склон, густо заросший деревьями с ещё зеленеющими незрелыми плодами, названий которых Ван Цюлань не знал.
Из-за высокогорья наблюдать за восходами и закатами в Шэньнунцзя не составляло труда. Очертания уходящего за горизонт солнца проступали всё чётче. Потоки оранжевого сияния разливались вокруг, очерчивая контуры зелёных деревьев и горных хребтов.
Неописуемая красота. Ван Цюлань завороженно смотрел на закат, ловя себя на мысли, что это, пожалуй, первый раз с момента приезда сюда, когда он по-настоящему любовался пейзажем.
http://bllate.org/book/38276/4800275
Готово:
