Фан Кайи через зеркало бросил взгляд на сидящего рядом Ван Цюланя. На экране смартфона был открыт навигатор, показывающий множество умных функций: Фан Кайи, похоже, находил крайне занимательным наблюдать за расходом топлива и скоростью, полностью погрузившись в процесс.
Ван Цюлань поймал этот его взгляд, и Фан Кайи, едва заметно улыбнувшись уголками губ, встретился с ним глазами.
— Давай я покажу тебе будущее и надежду.
Он быстро открыл галерею и, проведя длинными, с аккуратными ногтями пальцами по экрану, показал фотографию. На снимке действительно были беспородные пес и кот на фоне типичного сельского домика из кирпича и черепицы.
— Эта совместная фотография далась мне с огромным трудом, — голос Фан Кайи звучал немного расстроенно. — Будущее не любит Надежду, они не ладят. Едва удалось заставить их сфотографироваться вместе.
Услышав по навигатору, что до места назначения осталось около десяти минут, Ван Цюлань позволил себе немного расслабиться. Ему стало любопытно:
— Почему ты назвал собаку и кота Будущим и Надеждой?
— Это кот и собака, — поправил его Фан Кайи. — Просто в тот период мои родители не знали, что еще придумать, и были одержимы моей учебой. Только и слышал от них: надо хорошо учиться, только в учебе есть надежда, только так у тебя будет будущее, и всё в таком духе.
Ван Цюлань искренне рассмеялся, подумав про себя, как хорошо, что по дороге он не стал приставать к Фан Кайи с расспросами об успеваемости. Вряд ли кому-то из старшеклассников хотелось обсуждать эту скучную тему.
— Звучит и правда утомительно, — согласился Ван Цюлань. В памяти всплыл отец, у которого с Ван Юэ были совершенно иные методы воспитания... Он вовремя одернул себя, не желая поддаваться унынию.
Фан Кайи продолжал ворчать:
— Мое недовольство родителями проистекает из того, что им на меня было плевать. Еда, одежда, жилье — всё мимо них. Мы виделись-то от силы пару раз в год, они знали лишь одно — присылать деньги, да и то под конец перестали делать даже это. Притом что они самоустранились от моего воспитания, они всё равно пытались командовать и указывать, как мне жить. В то время я думал: неужели все взрослые такие самонадеянные? С чего они взяли, что имеют право поучать тех, кого произвели на свет, не желая нести ответственность?
Ван Цюлань дважды кашлянул. В этих упреках Фан Кайи он словно сам получил пулю, ведь в какой-то мере он и был тем самым нудным и придирчивым взрослым.
Кто-то слегка похлопал его по спине. Весь путь они проговорили, и цель была уже совсем близко. Разговор стих сам собой. Ван Цюлань быстро прокрутил всё в голове и осознал: это был первый раз, когда Фан Кайи заговорил о чем-то настолько глубоко личном. Это не касалось людей или вещей вокруг него — это касалось самого Фан Кайи.
Именно в этот момент Ван Цюлань понял, что рядом с Фан Кайи он и правда не чувствует той привычной скованности — это было какое-то неведомое доселе спокойствие. Он подумал: если бы представилась возможность, он наверняка смог бы уснуть рядом с Фан Кайи крепким и безмятежным сном.
— Можешь заехать прямо во двор, — предложил Фан Кайи. — Или просто оставь машину у ворот, здесь всего несколько домов, ничего с ней не случится.
Ван Цюлань проехал еще немного и увидел, что ворота заперты на замок, а путь преграждает ограждение. Подумав, что разбирать конструкцию ради въезда слишком хлопотно, он решил:
— Оставлю снаружи.
Он добавил с беспечным видом:
— В конце концов, она уже однажды ломалась. Если что-то случится — просто выкину и куплю другую.
Фан Кайи, ошарашенный такой беспечностью и богатством, поднял большой палец вверх. Он отстегнул ремень, вышел из машины и звонко крикнул:
— Бабушка!
Через пару секунд из глубины двора донеслось радостное восклицание, а за ним последовал заливистый, несмолкающий лай собаки. Фан Кайи заметно оживился. Вспомнив, что оставил куртку в салоне, он постучал в окно со стороны Ван Цюланя. Стекло медленно опустилось, открывая красивое лицо Ван Цюланя.
— Ван Цюлань, брось мне мою куртку!
Получив холодную на ощупь вещь, Фан Кайи натянул её, сунул руки в карманы и, подпрыгивая, повернулся к Ван Цюланю:
— Ну же, выходи скорее!
Ван Цюлань помедлил, затем жестом подозвал Фан Кайи ближе. Он наклонился и прошептал ему на ухо, обдав нежным, теплым дыханием так, что мелкие волоски на шее Фан Кайи вздрогнули:
— Я пришел с пустыми руками. Это нормально?
— А что ты хотел принести? — Фан Кайи моргнул, затем открыл дверь, схватил Ван Цюланя за рукав и, продев свою руку под его локоть, потащил вглубь двора. — Не будь таким формальным, я же говорил, что моя семья будет тебе очень рада.
Бабушка совсем не ожидала, что Фан Кайи нагрянет так внезапно. Она стояла посреди двора, ошеломленная от счастья, и, убедившись, что внук действительно вернулся, сделала несколько поспешных шагов навстречу. Фан Кайи не стал разочаровывать старушку и, подбежав, крепко обнял её.
От старости бабушка немного ссутулилась, стала меньше ростом, и Фан Кайи пришлось согнуть колени, чтобы зарыться лицом в её шею и ласково потереться. Пес по кличке Надежда тоже был вне себя от восторга: он рвался с цепи, натягивая ошейник, и с шумом втягивал воздух, угрожающе порыкивая на Ван Цюланя.
Фан Кайи обернулся и прикрикнул на собаку, грозя ей пальцем. Надежда тут же присмирела: она послушно легла, вытянув передние лапы, и уставилась на Ван Цюланя черными глазами, в которых читалась настороженность.
Бабушка видела уже неважно, и только сейчас заметила незнакомого парня, пришедшего с внуком. Она, пошатываясь, подошла ближе и схватила Ван Цюланя за пальцы своей грубой, мозолистой рукой — так крепко, что ему стало больно.
— Здравствуйте, бабушка, извините за беспокойство, — Ван Цюлань посмотрел в её глубокие глазницы, в которых промелькнуло что-то неуловимо похожее на Фан Кайи.
— Ты чей же будешь, милок? — ласково спросила бабушка, поглаживая ладонь Ван Цюланя, словно пытаясь так выразить свое расположение.
Ком в горле Ван Цюланя, который он чувствовал с дороги, от её тепла немного ослаб. Он переглянулся с Фан Кайи, не зная, как представиться. Фан Кайи, заметив его замешательство, взял инициативу на себя:
— Это мой хороший друг, приехал со мной поиграть.
Бабушка понимающе кивнула и, присмотревшись, принялась хвалить Ван Цюланя за красивую и статную внешность. Старики лучше чувствуют разницу в возрасте, поэтому она удивленно проговорила:
— И у Сяо И есть такой взрослый друг?
Фан Кайи в этот момент присел погладить собаку. Услышав слова бабушки, он дернул Надежду за ухо:
— Какой ещё взрослый? Он мой ровесник!
Ван Цюлань рассмеялся и решил подыграть:
— Мы с Сяо И одноклассники.
Бабушка, казалось, была ошеломлена и долго молчала. Наконец она выдала:
— Не обманывайте меня, старую! Этот молодой человек выглядит лет на пять старше Сяо И.
Бабушка притворно нахмурилась, но Ван Цюлань, погладив её руку, искренне объяснил:
— Простите, бабушка, меня зовут Ван Цюлань, можно просто Сяо Цю. Я старше Фан Кайи на девять лет. Мы хорошие друзья, я приехал проведать его. Пришел без приглашения и с пустыми руками, надеюсь, вы не в обиде за то, что я вас потревожил.
Его речь прозвучала очень вежливо и официально, но бабушка не всё поняла. Фан Кайи, видя это, взял Ван Цюланя за руку и перевел бабушке его слова. Поняв всё, она замахала руками:
— Да что ты, какое беспокойство! Приходи, конечно, подарки не нужны.
— Ладно, бабушка, иди готовь, Сяо Цю долго был за рулем. Мы сами разберемся, — Фан Кайи сменил обращение к другу и подтолкнул бабушку в сторону кухни. Она явно хотела ещё поболтать, но после напоминания внука хлопнула себя по бедру:
— Ой, и правда! Пойду на задний двор, нарву лука и кинзы. Сяо Цю, ты...
Ван Цюлань поспешно отозвался, и бабушка добавила:
— Тогда вы с Сяо И побудьте пока здесь.
Когда она скрылась из виду, Ван Цюлань и Фан Кайи переглянулись и невольно улыбнулись.
— Я немного нервничаю, — признался Ван Цюлань. — Боюсь, как бы она не спросила, где ты нашел такого старого друга. Не хотелось бы, чтобы она решила, будто у меня на уме что-то недоброе.
— Какой ты старый? — беззаботно ответил Фан Кайи. — Ты очень красивый, не переживай. Бабушка не задает таких вопросов. Все, с кем я знаком, для неё — мои друзья. Да хоть бродячую собаку с улицы принеси, она скажет, что это мой друг. Не будь таким скованным.
Он подвел его к Надежде и присел на корточки. Увидев, что Ван Цюлань стоит, Фан Кайи ткнул его в колено. Тот, помедлив, присел рядом, словно гриб.
— Просто представь, что ты дома. Бабушка любит шум, когда приходят гости, ей кажется, что ей есть с кем поговорить, — Фан Кайи смотрел на него, и в его глазах блестели влажные искры. Ван Цюлань был тронут до глубины души и едва не утонул в этом взгляде.
В этот момент Надежда снова заворчала, возвращая Ван Цюланя к реальности. Фан Кайи принялся гладить собаку по спине:
— Перестань, ты во всех видишь врагов.
Он приложил губы к большой голове Надежды, понюхал её и с пренебрежением сказал:
— Фу, вонючка.
Его длинные, тонкие пальцы крепко обхватили челюсть собаки, заставляя её смотреть прямо на Ван Цюланя. Фан Кайи принялся втолковывать псу, словно несмышленому младенцу:
— Видишь? Это брат Сяо Цю, не чужой человек. Не ори на каждого встречного, ты очень шумный, понимаешь?
Ощущение было странным. Казалось, Ван Цюланя впервые так торжественно представили собаке. Он протянул руку и осторожно почесал Надежду за ухом и под подбородком. Пес поначалу дернулся, но вскоре сдался и послушно позволил Ван Цюланю делать с собой что угодно. Его движения были такими легкими, что Надежда довольно засопела.
Фан Кайи улыбнулся. Он взял собаку за передние лапы и смешно покачал ими, задевая джинсы Ван Цюланя. Опустив голову, он скрыл лицо за длинными вьющимися волосами, в которых при свете закатного солнца поблескивали каштановые пряди.
— Она тебя полюбила.
http://bllate.org/book/38276/4800274
Готово:
