Вот видишь, теперь опять по имени зовет.
— Пока-пока.
Ван Цюлань достал телефон, нашел приложение для вызова трезвого водителя, а боковым зрением заметил, как Фан Кайи снова снял куртку, немного поддал себе скорости и побежал прочь.
Разве не холодно? Порыв холодного ветра заставил Ван Цюланя зябко ёбнуться.
С тех самых пор, как он только приехал сюда и начал совершать глупости, страдая какой-то дурью, Ван Цюлань больше никогда не осмеливался ходить в одной лишь футболке с коротким рукавом.
В прогнозе погоды передавали дождь на завтра, и Ван Цюлань понимал, что пора уже браться за составление плана: он ведь приехал сюда отдыхать, а не просто валять дурака в отпуске.
Он уже довольно долго пробыл в Мую, и в следующий раз ему следовало отправиться в путь до новой точки назначения. Хотя до сих пор он так и не открыл карту Шэньнунцзя, чтобы толком во всем разобраться и составить путеводитель, у него было какое-то странное, неопределенное предчувствие.
Возможно, дело было в одиночестве, возможно, в скуке, а может, в том, что дорога из Уханя в эти края в одиночку отняла у него все силы.
Пообщавшись с живым, реальным незнакомцем, Ван Цюлань чувствовал, что этот следующий отрезок пути, когда он снова ступит на незнакомую дорогу, покажется ему каким-то грубым и совсем не таким, как хотелось бы.
Он открыл приложение для совместных покупок и, вспомнив идею Ли Хэ, ввел ключевые слова: экскурсионный тур в Шэньнунцзя.
Полистав предложения на всем пути, Ван Цюлань так ничего подходящего и не нашел. Он редко путешествовал и совсем не хотел, чтобы его ограничивали и связывали по рукам и ногам какие-то туристические группы. К тому же Шэньнунцзя изначально был местом, гораздо больше подходящим для самостоятельных поездок на машине, когда ездишь куда хочешь сам по себе.
Он рухнул на кровать, уставившись глазами в потолок над головой и в ряды белых лампочек накаливания, и его мысли погрузились в пустую белизну.
Проспав всю ночь, Ван Цюлань решил больше не терзать себя. Он собирался каждый день вставать и начинать обдумывать свои планы ровно тогда, когда проснется. Если уж говорить о планах, разве он не натерпелся от них на обычной работе?
Обедом он кое-как перекусил в том же гостевом доме — стряпню готовили на огне сами хозяева. Хозяин оказался очень гостеприимным, денег с него брать не стал, заявив, что раз уж гость все равно решил прожить у них целый месяц, то они теперь почти что друзья.
Ван Цюлань не стал слишком сильно отказываться: тарелка ракушек-парусинников, тарелка свинины мейцайкоужоу — все приготовлено собственноручно, с настоящим домашним вкусом.
Когда с едой было покончено, хозяин протянул ему сигарету. Ван Цюлань отмахнулся, тогда хозяин сам зажал сигарету в зубах, чиркнул зажигалкой и присел вместе с ним у входа в лавку.
Облака плыли по небу, снова выдался прекрасный день. Если и было что-то, что Ван Цюланю больше всего нравилось здесь, так это голубое небо. Стоило только прекратиться дожжу, как небо становилось невероятно чистым и красивым, сквозь любые облака просвечивал глубокий, синий и яркий фон.
— Куда собрался съездить, парень? Смотрю я, ты с самого приезда сюда особо и носа из дома не казал, — заговорил хозяин. — Если не знаешь, куда податься, я попрошу дочку, пусть она тебе всё покажет.
Как по заказу, дочка хозяина Тан Цзинь как раз вошла в гостевой дом. Заметив Ван Цюланя, она немного смутилась, первой поздоровалась, а потом повернулась к отцу:
— Пап, я тогда сначала поднимусь наверх, заберу свои учебники.
— Ой-ой-ой!
Пепел сорвался с сигареты прямо в промежуток между указательным и средним пальцами, и хозяин, обжегшись, шумно втянул воздух:
— А ну иди сюда.
Он притянул дочь за рукав, указал на Ван Цюланя и прищурился в улыбке:
— Объясни-ка этому брату, как тут лучше везде погулять. Я же вижу, ты у нас вечно с одноклассниками по всяким местам шатаешься.
Тан Цзинь слегка скривилась:
— Мы, местные, разве ходим по таким местам, когда гуляем?
Тут в ее голосе прорезались нотки обиды и недовольства:
— Вы же вечно заняты, у меня и возможности-то особой не было, я сама во многих местах сроду не бывала.
— Я лучше потом спрошу у Фан Кайи, он любит везде шляться, понимает в этом гораздо больше меня. Если делать нечего, вечно норовит усесться на трехколесный мотороллер бабушкиной семьи или на свой мотоцикл и гонять повсюду, — добавила Тан Цзинь. — Вообще-то можно купить и единый билет, так гораздо выгоднее.
Внимание Ван Цюланя немного отклонилось от темы:
— Фан Кайи… Тот парень, с которым ты в прошлый раз ужинала? Он еще и на мотоцикле умеет ездить?
— Ага, — Тан Цзинь тоже присоединилась к компании присевших на корточки и опустилась рядом. — Мы с ним одноклассники по старшей школе. Он учится намного лучше меня, вечно первый в параллели. Кажется, он способен освоить абсолютно всё. Недавно, когда по утрам дома у меня от учебы уже трещала голова, я бегала к нему, чтобы он меня подтянул.
Хозяин, зажав сигарету в зубах, поддразнил дочку:
— Ой, смотри мне, как бы вы тайком романы не крутили!
Тан Цзинь зыркнула на отца и бессознательно покосилась на Ван Цюланя. Мужчина в ответ лишь улыбнулся ей, а она застенчиво и сердито толкнула отца локтем в руку:
— Хватит тебе вечно нести всякую чушь! Разве он сейчас не работает подмастерьем в ремонтной мастерской в нашем поселке? Да еще подрабатывает тем, что объясняет математику и физику сыну их хозяина, который переходит в восьмой класс. По утрам он обычно свободен, вот мы со Сяосюй и бегали к нему, чтобы он объяснил мне математику и физику. Я вовсе не хочу, чтобы меня в школе ругали сразу после начала занятий.
— Тогда тебе обязательно нужно позвать Кайи пообедать к нам! — хозяин придавил окурок к земле, оставив на ней черное пятно. — У Кайи родители ведь дома не появляются, а сам он готовить не умеет.
Ван Цюлань сидел на корточках в стороне, слушая, как Тан Цзинь с отцом болтают о повседневных мелочах.
Сначала ему удавалось кое-как понимать хоть что-то, но потом они перешли на диалект. Хубэй — провинция огромная, и различия между здешними краями под стать ей. Их диалект Ван Цюлань не понимал, но происходило нечто удивительное: смысл угадывался легко. Стоило лишь вникнуть в контекст, как значение тут же прояснялось.
Он указал на припаркованную снаружи собственную машину, показывая хозяину, что собирается немного прокатиться и погулять, а тот замахал на него рукой:
— Сяо Ван, хорошенько тебе отдохнуть! Вернешься вечером — скажи, чего душа просит, я сам тебе приготовлю!
Куда же отправиться сегодня?
Ван Цюлань открыл карту и в качестве ближайших точек выбрал Алтарь Шэньнун и реку Сянси.
Дорога все так же петляла крутыми поворотами, но простуда Ван Цюланя значительно отступила, и он наконец-то перестал чувствовать себя совершенно дезориентированным за рулем.
Голубой водопад на реке Сянси был невероятно красив. Если смотреть сверху вниз, он походил на кусок синего стекла, а журчащая вода переливалась сине-зелеными оттенками. Яркие лучи солнца пронизывали реку насквозь, оставляя у подножия водопада лишь разлетевшиеся золотые искорки, которые свивались в золотистые воронки, а затем окутывались клубящимся туманом — то сгущающимся, то рассеивающимся.
Туман возникал от излишне низкой температуры, и влага, растворенная в воздухе, медленно испарялась.
Мимо проходили случайные прохожие, шумно переговариваясь:
— Давайте заберемся еще повыше! Скоро солнце начнет садиться, и закат будет просто потрясающим.
Ван Цюлань застыл на мосту, просто глядя на то, как устремляющийся вниз белой пеной бурный водопад внизу собирается в синее озеро. Это казалось ему удивительным и поразительным, однако никакого чувства умиротворения или расслабления он не испытывал.
Будучи человеком, который всегда плыл по течению и привыкал ко всему новому, раз уж он сюда добрался, Ван Цюлань послушно поплелся за прохожими взбираться на гору. Добравшись до нужного места, солнце протиснулось сквозь тучи — всего на несколько коротких минут. Люди вокруг восторженно защелкали камеры, а некоторые даже расставили ноги пошире, выискивая идеальный ракурс, лишь бы запечатлеть это драгоценное мгновение.
Ван Цюлань не стал доставать телефон. Он просто измерял взглядом уходящее светило, наблюдая, как оно отдаляется, а затем медленно опускается все ниже.
Место, где он остановился, оказалось не слишком удачным: обзор загораживали тени многочисленных деревьев. Все стояли на ступенях лестницы и каменных террасах, а солнце тем временем скрывалось за массивными склонами гор.
Пройдя еще несколько шагов вверх до открытого пространства, он все же застал остатки закатного сияния. Подул порыв ветра — на этот раз пробирающий до костей, куда более холодный, чем рядом с речной водой.
Эта зябкая прохлада невольно заставила его память вернуться к тому дню, когда его машина заглохла посередине дороги, а Фан Кайи поднял капот. То ли это было ощущение чудом спасенной жизни, то ли еще что-то, но в тот самый момент, когда на душе было поганее всего, появился человек и разрешил его сложнейшую проблему.
Это был самый необычный день для Ван Цюланя за целый почти месяц: от полного мрака к просветлению, точь-в-точь как дорога в Шэньнунцзя, по которой мчится машина, а погода за окном может кардинально меняться на каждом километре.
В одну секунду бушует ливень с ураганом, а в следующую — внезапно вовсю сияет солнце.
Река Сянси была прекрасна и живописна, но настроение у Ван Цюланя было не то, а потому и пейзаж показался самую малость блеклым.
Глава 6
Возвращение сорвавшихся с вершины Шэньнундин затянулось, а прогноз погоды, обещавший дождь, после долгих отсрочек наконец сбылся.
Капли забарабанили по стеклу автомобиля, и дворники, взмахивая, оставляли на нем размытые следы.
Шум непрекращающегося ливня звучал монотонно, а в автомобильной магнитоле застыла песня:
Когда вся яркость красок полиняет,
Я захочу запечатлеть тот миг,
Что пустоту в душе легко заполнит
И принесет заслуженный покой.*
Ван Цюлань чуть закусил губу. Пройдя крутой поворот, он сверился с прогнозом погоды.
Дожди перемежались с прояснениями, и больше не колеблясь, он направил машину туда, куда сам хотел попасть, следуя указаниям навигатора.
Дождь лил как из ведра, и даже ремонт машин не шел у Фан Кайи из рук — он чувствовал себя совершенно разбитым.
Пожилой мастер бросил на него косой взгляд, отвесил пинок под зад и потребовал сосредоточиться:
— Вот тут получше присмотри, если не починишь как следует — ну его к черту, так и руки оторвать может.
Фан Кайи знал, что мастер сгущает краски, но всё же сладко зевнул, взбодрился и всмотрелся в деталь:
— Угу-угу, я учусь.
— Ты где вчера пропадал, курей по ночам воровал? — ворчал мастер. — У тебя такие темные круги под глазами, что если бросить тебя в вольеру к пандам в Гуаньмэньшань, тебя никто и не отличит.
При упоминании об этом Фан Кайи вскипел. Пусть его планы на летние каникулы и были плотными, но в целом оставались довольно свободными, к тому же все они касались того, что ему действительно интересно. Настоящей головной болью для него был лишь этот самый сын хозяина.
Вчера, по заведенному порядку, он собирался отпроситься у хозяина на один день: навещать бабушку раз в неделю было необходимо. Дома ее компанию составляли лишь молчаливые животные — Будущее и Надежда, — так что ей наверняка было одиноко и скучно. К тому же он пообещал старушке скосить листья кунжута и притащить домой на просушку.
Работа эта была тяжелой, а бабушкина согбенная, скорченная спина уже давно не разгибалась. Фан Кайи вечно подшучивал над старухой, но в глубине души безмерно жалел ее. После дождливых дней ей становилось только хуже: от боли в икрах она порой даже подняться с постели не могла.
Сейчас главным желанием Фан Кайи было скопить достаточно денег, чтобы как следует отвезти бабушку в больницу и заняться ее ногами. А когда начнется учеба в выпускном классе, хлопот станет еще больше. Дома больше никого не было, и Фан Кайи даже боялся представить, что могло бы случиться, если бы с ней что-то произошло.
Отпроситься оказалось не так-то просто. Хозяин растянул губы в улыбке, а Фан Кайи прекрасно знал, что тот ужасно падок на халяву и мелочен до крайности. Сами по себе эти недостатки Фан Кайи раздражали, но в целом жить не мешали.
Однако стоило этим недостаткам напрямую коснуться его самого, как мириться с ними становилось совершенно невозможно, и спуску хозяину Фан Кайи давать не собирался.
— Сяо И, понимаешь, мой сын говорит, что он уже целую неделю у тебя учится, а толку ноль, ничего в толк взять не может, — хозяин закурил сигарету, закинув руку ему на плечо, и заговорил почти просительным тоном. — Я же знаю, тебе у меня недолго осталось работать, ну понатаскай ты его еще немного… Давай на этой неделе ты не поедешь домой, а? На следующей обязательно, непременно съездишь!
http://bllate.org/book/38276/4800269
Готово:
