Фан Кайи поднял на него глаза, заставив ресницы дрогнуть, слегка прикусил зубом кончик языка и негромко бросил:
— Ну как, я ведь неплохой парень, правда? Выручил по-настоящему.
Ван Цюлань пару секунд молча смотрел на него, а затем тоже улыбнулся.
Впрочем, как можно было разглядеть улыбку сквозь защитную маску? Наверное, всё дело было в том, что стоило Ван Цюланю улыбнуться, как его подглазья — те самые «шелкопряды» — становились очень заметными.
Он направился к стойке расплатиться и прямо потребовал, чтобы деньги принял тот самый паренёк, который мыл его машину.
Хозяин на мгновение растерялся, но охотно согласился и протянул ему счёт. Ван Цюлань даже не стал в него вглядываться — просто перевёл Фан Кайи деньги по QR-коду.
Фан Кайи объяснил ему:
— Вообще-то тут не хватает только стоимости мойки, а цена за детали уже утверждена, её менять никто не будет.
— Выходит, ты в полном убытке? — удивленно переспросил Ван Цюлань, чуть подтянув повыше сползшую на самый кончик носа маску.
— Да с чего бы? — Фан Кайи снова улыбнулся. При этом его большие круглые глаза превратились в пуговки — до того забавно это выглядело. — Хозяин со мной договорился, в накладе не останусь.
Ван Цюлань не спешил уходить. Он простоял с Фан Кайи пять минут на продуваемом всеми ветрами крыльце, пока наконец не чихнул. Опустив маску набок, он вытащил из кармана бумажную салфетку и высморкался.
— Ладно, твою машину уже можно забирать, — вежливо, из банальной вежливости поинтересовался Фан Кайи. — Ты ведь теперь собираешься по достопримечательностям поехать, да? Тяньян, Шэньнундин, Дацзюху, Гуаньмэньшань — там везде стоит побывать.
Ван Цюлань ответил:
— Я собираюсь пробыть в Шэньнунцзя довольно долго, так что сначала, пожалуй, обойду этот поселок.
Больше Фан Кайи сказать было нечего, он лишь по-дружески напомнил:
— Не забудь заправиться.
Путешествуя по Шэньнунцзя, перед выездом обязательно нужно до полного бака заливать бензин.
Кто-то из коллег окликнул Фан Кайи по имени. Тот взмахнул рукой на прощание, словно бы из вежливости откланявшись наполовину. Проводив взглядом его спину, Ван Цюлань окликнул его:
— Эй, великий благодетель!
Фан Кайи на ходу замер, развернулся и подпрыгивая подбежал к нему.
Ван Цюлань подумал, что молодость — это всё-таки прекрасно: за что ни возьмись, в подростках всегда столько энергии. Сам он, если бы его кто-то окликнул, наверняка поплёлся бы назад медленно и лениво.
— Благодетель. Бог любит троицу, мы ведь видимся уже в третий раз, — Ван Цюлань достал телефон, открыл главную страницу своего мессенджера и легонько помахал экраном перед лицом Фан Кайи. — В прошлый раз ты назвал своё имя, но я так толком и не расслышал, какими иероглифами оно пишется. Раз уж судьба свела нас вновь, дай мне знать.
Небо было невероятно синим — из тех сказочных оттенков синевы. В этом бескрайнем сиянии Ван Цюланю казалось, что они оба угодили в ловушку лазури и стали чуть ли не невесомыми, возносящимися к небесам.
В голосе Фан Кайи слышался смех:
— Вообще-то я в тот день тоже полез искать твоё имя в сети, ты так жутко важничал, когда представлялся.
Он достал телефон, отсканировал визитку Ван Цюланя и в поле запроса на добавление в друзья ввёл собственное имя.
— Пока-пока! — Фан Кайи вприпрыжку скрылся в гараже, а подвёрнутые до колен штанины соскользнули вниз, опустившись на самые щиколотки.
[Desire]: Фан, Кайи.
Ван Цюлань легко постучал пальцем по экрану телефона и тихонько произнёс:
— Пока.
Это был пятый день его пребывания в Шэньнунцзя. Погода стояла ещё более-менее сносная, в основном солнечная, вот только по ночам жутко холодало — приходилось укрываться толстым одеялом, иначе можно было продрогнуть до слёз.
Ван Цюлань вышел на прогулку только тогда, когда простуда почти прошла. Он заметил, что у него самого совершенно не осталось охоты шататься по окрестностям: то ли болезнь не до конца отступила, то ли в мыслях что-то тревожило, но от отдыха не удавалось получить прежнего удовольствия.
Лишь когда Ли Хэ прислал сообщение с вопросом, чем он занимался в Шэньнунцзя все эти дни, Ван Цюлань подумал: «Ох, какая же тоска... Пробыл здесь почти неделю, а толком ничего и не увидел».
Он тут же набрал Ли Хэ, и тот весело ответил на звонок:
— Ну как, наш единственный отдыхающий адвокат? Как тебе Шэньнунцзя, весело?
Ван Цюлань усмехнулся в трубку:
— Да никак. Провалялся в постели целую неделю.
Смех Ли Хэ оборвался. Судя по голосу, он отчаянно пытался подобрать слова, чтобы сгладить неловкость, и изо всех сил старался избегать темы настроения, но Ван Цюлань не стал его мучить:
— Ну, не то чтобы совсем безвылазно. Просто невероятное стечение обстоятельств: в самый первый день здесь у меня сломалась машина. К счастью, встретился хороший человек, а на следующий день я слёг с температурой. Все эти дни я только и делал, что бродил по поселку Муюй. Так что отдых у меня выдался не такой, как ты говоришь — на полную катушку, а самый что ни на есть размеренный.
Выслушав его, Ли Хэ снова рассмеялся:
— Ну и невезучий же ты! Самое время сбить эту чёрную полосу. Я глянул прогноз: у тебя там дальше сплошная непогода, а в Шэньнунцзя сплошные горы да ущелья — ты там аккуратнее за рулём, ладно?
Ван Цюлань, конечно же, пообещал быть осторожным. Перебросившись с Ли Хэ ещё парами дежурных фраз, он услышал, как тот на том конце провода вздохнул:
— Вообще-то я должен был поехать с тобой. Одному-то как скучно! Жаль только, что я никак не могу вырваться, да и в дождливую погоду особо не погуляешь. Цюлань, послушай, может, найдёшь себе гида?
Ван Цюланю совсем не хотелось сводить разговор к грустному. Ли Хэ был сильно привязан к его матери Ван Юэ. Сам Ван Цюлань учился в университете в Ухане, а Ли Хэ жил в Хэгане, что в провинции Хэйлунцзян — это же ужасно далеко! И дело даже не в долгих праздниках — когда наступали короткие каникулы и соседи по комнате разъезжались, Ли Хэ оставался в общежитии совсем один, и это выглядело так жалко.
Тогда Ван Цюлань обычно говорил ему:
— Поехали со мной, моя мама любит шумные компании.
Видя, что если разговор продолжится в том же духе, этот сентиментальный парень вот-вот вспомнит про Ван Юэ, Ван Цюлань поспешил сменить тему:
— Можешь приехать во время своего отпуска в разгар жары.
Облака над головой по-прежнему были великолепны. Приближался закат, и лучи заходящего солнца окрасили все эти мягкие белые облака в переливчатые золотисто-алые тона — ослепительно-жёлтые и насыщенно-красные, неописуемо красивые.
Стоило установиться хорошей погоде, как его снова тянуло на улицу. Сегодня он объездил весь поселок на машине: строго говоря, в Муюе не было ничего особенного — обычное место, где живут местные жители, есть свой торговый центр, а туристы приезжают и кучкуются в основном на этом пятачке.
В общем, он и сам толком не знал, куда заехал. Тихое местечко у воды, окружённое горами, со столетним деревом, вокруг которого красовались приветственные надписи и стояли аттракционы — судя по всему, зона отдыха для туристов. Ван Цюлань устроился на качелях, едва касаясь земли носками туфель, тихонько раскачивался, глядя на облака и воду, и закурил сигарету.
— Перестань, Ли Хэ, я сейчас вполне расслаблен. Буквально денёк-другой, и я уеду из этого поселка, буду ездить на машине куда глаза глядят — тем более что простуда уже прошла.
Ли Хэ, наконец услышав то, что так хотел, радостно пожелал ему отличного отдыха, но тут кто-то потребовал у него какие-то бумаги, и Ван Цюлань велел ему бежать по делам, после чего повесил трубку.
Докурив сигарету, он слез с качелей, пару секунд подумал, открыл WeChat и написал сообщение:
[Falllan]: Благодетель, красавчик, во сколько у тебя конец смены? Угощаю ужином.
Час спустя Ван Цюлань припарковал машину у входа в автомастерскую.
Фан Кайи в рабочем комбинезоне и с гаечным ключом в руке о чём-то беседовал с водителем новенького «Мерседеса».
Ван Цюлань поднял глаза и взглянул на часы под вывеской: закрытие в восемь, сейчас без десяти восемь — оставалось полчаса.
По дороге он прихватил бутылочку сладкой воды, а поскольку понятия не имел, перекусил ли Фан Кайи хоть чем-нибудь за весь рабочий день, заодно купил порцию куриных стрипсов.
— Понимаете, у вас треснул резиновый шланг радиатора и бачка с охлаждающей жидкостью. Машину нужно не только чинить, но и регулярно обслуживать, нельзя же просто ездить и забрасывать её, антифриз надо менять вовремя, — устало объяснял Фан Кайи.
По правде говоря, это была лишь вторая машина, с которой он возился за весь день, да и то большую часть времени ему приходилось вести интеллектуальные войны с сыном хозяина мастерской, и лишь изредка ремонтники брали его с собой, обучая какому-нибудь делу.
Если бы всё его рабочее время уходило исключительно на освоение ремонта машин, Фан Кайи, пожалуй, и не уставал бы вовсе, но его молодость стоила всего сто восемьдесят юаней в день — слишком дёшево.
«Будь я репетитором, — мысленно вздыхал Фан Кайи, — и отработав с утра до вечера, я бы заработал куда больше».
С усталым вздохом он обратился к клиенту:
— Подождите минутку, я сейчас всё заменю.
Фан Кайи вытянул шею и перевёл взгляд на стоявший позади автомобиль марки BYD. Водитель в салоне, заметив его внимание, слегка надавил на клаксон. Фан Кайи махнул рукой в ответ и показал жест «окей».
Это означало: полчаса.
Издалека Ван Цюлань заметил, что волосы на лбу у Фан Кайи, похоже, были собраны — наверное, отросли и лезли в глаза.
Его манеру держаться тоже было трудно описать одним словом. По мнению Ван Цюланя, по лицу парня сразу угадывалось, что он совсем еще ребёнок — кожа просто лоснится от юности, свежести хоть отбавляй, но стоило натянуть рабочий комбинезон, как в нём проступала какая-то солидность.
Люди такого типа на самом деле очень обаятельны. Ван Цюлань потёр переносицу и натянул медицинскую маску — он всё ещё слегка подкашливал и никак не мог заразить это цветущее дитя родины.
Фан Кайи сел в машину, первым делом пристегнулся, а затем повернулся к нему и серьёзно произнёс:
— От меня, наверное, не очень приятно пахнет, ты уж потерпи.
Ван Цюлань на мгновение растерялся, но, сообразив, что к чему, тут же покачал головой:
— Нет... я в маске просто потому, что до конца не вылечился, боюсь заразить тебя.
Он достал из автомобильного мини-холодильника бутылку и протянул её Фан Кайи. Тот автоматически взглянул на этикетку и, приподняв брови, усмехнулся:
— Ого, сменил вкусовые предпочтения? На этот раз сладенькое.
— Да нет, — Ван Цюлань повернул ключ зажигания, крутанул руль, бросил взгляд в зеркало заднего вида со стороны пассажира и вырулил со стоянки, бросив небрежно: — Разве не ты в прошлый раз говорил, что не пьешь горькое? Я сам не люблю сладкое, а всё сладкое — это вы, дети, любите.
Сквозь маску Ван Цюлань всё же улавливал исходивший от соседа запах — смесь машинного масла и пота. Запах вовсе не отталкивающий, из тех, что не учуешь, если не приблизиться вплотную — словно от лежавшей долгое время в шкафу одежды, пахнущей нафталином.
Ван Цюланю даже нравилось. Он находил этот запах очень «старым», знакомым и совсем не чужим.
— Хочешь куриных стрипсов? — Ван Цюлань выехал на широкий проспект. — Посоветуй какую-нибудь местную забегаловку получше, а это я по дороге купил, вдруг ты проголодался, перекусить на ходу.
Фан Кайи тем временем тыкал в экран телефона, закрывая смену за сегодня. Услышав слова Ван Цюланя, он совершенно естественно отозвался:
— Ой, какой же ты заботливый! Я как раз проголодался. Куда их положить?
Ван Цюлань на секунду замер от такой непринуждённой простоты, скосил глаза на соседа и, поймав его сосредоточенный взгляд, невольно улыбнулся в ответ:
— Туда, к двери.
Заметив упаковку, Фан Кайи протянул руку и стал есть по кусочку.
— Я и правда чертовски голоден, во рту пересохло, — признался он. — И дело не в том, что руки-ноги устали, а душа измоталась.
http://bllate.org/book/38276/4800267
Готово:
