Выходя из автомастерской, Ван Цюлань смущенно вспомнил того мальчика... как же его звали... Фан Кайи...
Поскольку тот человек не назвал своего полного имени, Ван Цюлань даже немного забыл его.
Зато его лицо запомнилось довольно ярко. Сам Ван Цюлань не мог этого объяснить, но чувствовал легкое сожаление: в тот день его голова, пожалуй, соображала плохо. Тот парень помог ему починить машину, вокруг свистел ледяной ветер, то и дело накрапывал дождь, чинить машины — тяжелый труд, а он ни заплатить ему не додумался, ни контакты не спросил.
Фан Кайи был совсем молодым, но производил впечатление невероятно надежного человека.
Ван Цюлань потряс головой, мысленно прогоняя Фан Кайи, и вернулся в комнату спать.
Болеешь — значит, нужно спать и отдыхать, а все эти прогулки по достопримечательностям и развлечения подождут.
Он спал очень крепко, проспал почти до полудня. Поискав в телефоне ближайшие ресторанчики, он подумал, что ноги у него ватные и дальше трехсот метров он идти не намерен.
Умывшись и натянув маску, Ван Цюлань спустился вниз. Поскольку поездка планировалась ради отдыха и расслабления, жилье он выбирал с хорошей экологией. Его номер с большой кроватью находился на четвертом этаже, но, спустившись на второй, Ван Цюлань сообразил, что звукоизоляция в этом гостевом доме, судя по всему, оставляла желать лучшего.
Хозяин со своей семьей, должно быть, обедал. У Ван Цюланя было скверное настроение, поэтому соблюдать элементарные приличия ему не хотелось — заводить разговор с хозяином он не собирался.
Но если он не проявлял энтузиазма, это не значит, что хозяин был таким же.
— Сяо Ван, пообедал уже? Давай с нами поешь.
Ван Цюлань обернулся, и его лицо, скрытое под маской, на секунду замерло.
Он увидел крайне знакомого человека.
Фан Кайи как раз расставлял по местам миски и палочки. Человек, пришедший перекусить бесплатно, должен четко осознавать свое положение, поэтому всю грязную работу Фан Кайи взял на себя. Встретившись взглядом с парнем в маске, он даже слегка дернул уголком рта.
Вообще-то было удивительно, что Фан Кайи вообще узнал в нем Ван Цюланя.
Узнать человека даже в маске? Фан Кайи подумал: неужели у меня прошла куриная слепота?
В другое время Ван Цюлань непременно бы отказался.
Он уже повернулся, чтобы уйти, но тут... Фан Кайи же здесь. Впрочем, Ван Цюлань снова развернулся: он ведь простужен.
Его голос звучал ровно и бесстрашно:
— Спасибо, не нужно. Я немного простудился, боюсь заразить.
Хозяин не стал настаивать и посоветовал ему несколько неплохих заведений:
— Их держат местные жители, можешь заказать фирменные блюда. Главное, не слишком дорого, а то цены у нас нынче кусаются.
Ван Цюлань поблагодарил его. Выходя за дверь, он снова бросил взгляд на Фан Кайи, но на этот раз тот уже не смотрел на него — парень с головой ушел в еду. Ван Цюлань потрогал в кармане ключи от машины и вздохнул.
Поди теперь встреть его снова. Снова упущен шанс попросить контакты.
Тан Цзинь уплетала за обе щеки и тихонько проговорила:
— А тот мужчина вроде ничего так, симпатичный.
Фан Кайи выбирал палочками лягушачьи лапки и неторопливо ответил:
— Ты же толком и лица не разглядела, только на глаза посмотрела — и уже симпатичный. К тому же прямо перед тобой сидит настоящий писанный красавец, а я что-то не припомню, чтобы ты меня так расхваливала.
— Кто? — опешил Тан Цзинь. — Какой еще готовый красавец? Чего это я не вижу никого?
Отец Тан Цзиня рассмеялся и сказал:
— Хватит тебе задирать Кайи, наш Кайи и правда отличный парень.
Фан Кайи схватился за сердце и изобразил смертельную обиду:
— До чего же мне горько! Товарищеская солидарность канула в Лету.
Он тоже закинул в рот пару ложек риса, а затем серьезно произнес:
— Тот мужчина действительно выглядит неплохо. Черты правильные, глаза на месте, нос на месте.
Тан Цзинь зачерпнул ложку соевой пасты и продолжил всё так же тихо:
— На самом деле мне понравился его голос. Такой бархатный, сразу слышно — человек умеет красиво петь.
Спорить насчет пения Фан Кайи не стал, лишь слегка выразил свое мнение:
— Подумаешь, петь. Я тоже умею.
Тан Цзинь закатил глаза, оставив это заявление без ответа.
Пообедав, Фан Кайи сладким голоском поболтал с мамой Тан Цзиня, вымыл посуду и собрался домой.
Дома было относительно чисто. Он раздвинул шторы, впуская солнечный свет, и, рухнув на диван, принялся листать ленту в телефоне.
Стоило ему оказаться здесь, в поселке, как на него наваливалась страшная скука: из-за того, что дом круглый год пустовал, в нем совсем не чувствовалось жизни. То ли дело у бабушки — та ложилась спать поздно, а чуть выдастся свободная минутка, сразу бежала в огород, и Фан Кайи составлял ей компанию. Либо возился с котами да собаками, в общем, что угодно было веселее нынешнего времяпрепровождения.
Провозившись в телефоне два часа и чувствуя, что день клонится к закату, Фан Кайи с неохотой поднялся и навел в доме порядок от и до.
Затем он сфотографировал результат и отправил родителям на проверку — главным образом для того, чтобы между делом выпросить карманных денег.
Закончив с делами, он действительно не знал, чем заняться, поэтому открыл в телефоне несколько приложений доставки, выбрал вариант с лучшим соотношением цены и качества, а после полез в сеть искать учебные материалы.
Решать задачи, решать задачи! До выпускного экзамена в старшей школе оставались считанные дни. Тысячи солдат штурмуют узкий мостик через реку, где из-за одного балла можно отстать от десяти тысяч человек — слова классного руководителя эхом звучали у него в голове. Подумав о том, что он целых полмесяца валял дурака, Фан Кайи решил, что и впрямь пора браться за учебу.
-
Пообедав, Ван Цюлань зашел в аптеку за новой пачкой масок, а возвращаясь, заглянул в холл — Фан Кайи и след простыл.
Подумать только, какой удивительный палый парень, размышлял он. Позадирался на склоне горы, а сегодня уже в поселке объявился.
Вспомнив, как Фан Кайи неторопливо карабкался на своем трицикле по дороге, Ван Цюлань неизвестно почему вспомнил одно дело, которое вел в прошлом. Тот истец был богат, и хотя суть спора составлялащаящая сущая мелочь, прощать обидчиков он категорически не желал.
Обстоятельства дела тоже казались простыми: истец развел стаю уток в декоративном пруду под стеклянным небоскребом CBD, рядом висела табличка с надписью: «Красть уток и яйца запрещено». А ответчиком оказался бродяга-собиратель стеклотары — грамоты он не знал, устал и проголодался, увидел птиц и яйца и даже не подумал, казенные они или частные, просто взял и забрал.
Богач называл тех уток своим сердцем и душой, и кража птицы бродячим стариком казалась ему совершенно немыслимой. Старик же ответил ему зеркально: мол, утки вообще-то созданы для того, чтобы их ели, и даже пригласил богача к себе домой отведать утиных яиц. От этого миллионер чуть не умер со злости, со слезами на глазах изображая походку утки и вопя на всю округу: «Да это же породистые утки, за которые я отдал бешеные деньги!»
С чего бы ему вспоминать об этом? Наверное, жар снова затуманил рассудок. Ван Цюлань потер переносицу: просто он вдруг живо представил, как Фан Кайи в тот день ехал на трехколесном велосипеде, и это напомнило ему того богача, изображающего утку.
На следующий день Ван Цюлань почувствовал, что температура немного спала, вот только сопли текли ручьем и нос постоянно закладывало.
Честно говоря, его поездка в Шэньнунцзя оказалась спонтанной донельзя, поэтому никакой подготовки он не провел. Машина уже пару дней стояла в той самой мастерской, и Ван Цюлань решил наведаться туда, заодно осмотреть поселок Муюй и спланировать дальнейший маршрут.
Появившись в мастерской, хозяин встретил его радушно:
— Никаких серьезных проблем. Причина, по которой ты заглох посреди дороги, — сгоревший предохранитель. Сам менял?
— Нет, — покачал головой Ван Цюлань. Из-за маски его голос звучал глухо и казался еще более хриплым. — Встретил хорошего человека.
— Понятно. — Хозяин глянул на него и протянул сигарету. Ван Цюлань отказался, а хозяин продолжил: — Подожди немного, машину сейчас пригонят. Кое-какие детали мы заменили, потом покажу счет. А мыть ее будет новый ученик, если что-то помоет плохо — прямо ему и скажи.
Ван Цюлань кивнул. Заметив неподалеку низкий табурет, он притянул его к себе и сел, подперев подбородок рукой. Спустя пару минут из внутреннего двора показался парень: штанины его брюк были закачаны до колен, обнажая изящные ахилловы сухожилия и сильные белые икроножные мышцы.
Ван Цюлань скользнул взглядом выше и заметил буйную копну светлых кудрей. Одной рукой парень волок за собой пластиковое ведро, а в другой держал тряпку.
Добрый молодец поставил ведро перед ним, покрутил в пальцах зажатую в кулаке тряпку и ухмыльнулся:
— Эй, я буду мыть твою машину.
Сидя на табурете и сохраняя между ними небольшую дистанцию, Ван Цюлань запрокинул голову и спросил:
— Ты здесь ученик?
Фан Кайи присел перед ним на корточки, похлопал ресницами и с улыбкой отозвался:
— Разве это не очевидно?
Ван Цюлань тоже моргнул:
— Вполне. Просто я еще не встречал таких симпатичных учеников, думал, автомеханики сплошь чумазые.
— Это у вас стереотипы. — Машину выгнали наружу, и Фан Кайи распахнул все четыре двери, перечисляя порядок мойки и особо выделяя места, которые часто упускают из виду. — Смотрите, вот здесь, в швах сидений, я всё тщательно вымою.
Впрочем, это было неважно — машина изначально не была особо грязной, просто поломка посреди дороги изрядно подпортила ему настроение.
— Главное — смыть невезение.
Услышав это, Фан Кайи рассмеялся, продолжая протирать кузов:
— Тоже верно. Вы же приехали развеяться, а тут машина сломалась — какое уж тут развеяние.
— ... — Ван Цюлань потерял дар речи. К тому же першило в горле, и препираться с этим мальчишкой ему совсем не хотелось.
Фан Кайи действительно оказался именно таким надежным пареньком, каким запомнился Ван Цюланю. Хоть язык у него и был подвешен неплохо, за работу он брался усердно и добросовестно, так что смотреть на него было одно удовольствие.
Длинные руки, высокий рост — наблюдать за таким скучным занятием, как мойка машин, с ним было совсем не тоскливо. То и дело вода из шланга брызгала ему на волосы и одежду, так что плечи и грудь заметно намокли.
Закончив с мытьем, Фан Кайи бросил шланг и подпрыгнул на месте:
— Ужасно холодно, пойду в дом переоденусь.
Ван Цюлань чуть приподнял маску и кивнул ему.
Накинув на плечи рубашку с длинными рукавами, Фан Кайи вышел обратно и бросил взгляд на Ван Цюланя:
— Вы тоже накинули длинный рукав. С такой простудой и температурой... небось застудили легкие, когда в тот день полчаса стояли на холоде с поломанной машиной?
— С чего ты взял, что я простужен? — Ван Цюлань шмыгнул носом.
— Трудно догадаться? — Фан Кайи усмехнулся, лукаво изогнув губы. — У вас глаза покраснели, сплошные лопнувшие сосуды.
Он сделал пару шагов, приближаясь к Ван Цюланю, и понизил голос:
— Будете расплачиваться — скажите, чтобы перевели деньги мне.
Ван Цюлань тоже сбавил тон и ответил едва слышно:
— Чего это вдруг? Напрямую мне? Тебе процент идет?
— Вовсе нет, — Фан Кайи пожал плечами, отчего его кудри забавно подпрыгнули. — Просто с вас возьмут чуть меньше, а они на замене деталей любят накрутить лишнего.
http://bllate.org/book/38276/4800266
Готово:
