Ин Чэн чувствовал, что они друг друга не поняли. Он принял душ с гелем для мытья тела, лег спать на кровать в главной спальне и даже начал выходить на улицу за покупками для повседневных нужд.
Прошло еще несколько дней, и Ин Чэн, который уже понемногу привык спать на кровати, среди ночи внезапно проснулся.
Эта искусственная рука покоилась на его теле.
Глава 5
Неизвестно, сколько времени эта рука пролежала на нем. У самого Ин Чэна тоже были большие руки: из-за многолетней работы с воком на внутренней части ладони, у основания пальцев, у него образовался слой мозолей — толстых и грубых. Но его руки были живыми человеческими руками, излучавшими тепло и эмоции.
С Хэ Цзинлинем всё было совершенно иначе. Его рука казалась безжизненной, словно механическая, педантично и безошибочно выполнявшая серию движений по заведенной программе. Помимо того, что она была крупной, у него еще выделялись суставы пальцев. Но сами пальцы были длинными, а пропорции кисти — идеальными, из-за чего люди обычно невольно переставали замечать выступающие суставы. Именно это ощущение от суставов во многом и создавало такое механическое впечатление.
Голос Хэ Цзинлиня донесся из-за спины. Медленный, хриплый, с оттенком беспечной насмешки: Проснулся. Спишь так крепко, я уж думал, что с тобой ни делай — не проснешься.
Ин Чэн долго работал в ресторане, и на нем лежала большая ответственность, поэтому у него выработалась привычка засыпать стоит только голове коснуться подушки. Открыв глаза и сразу же увидев Хэ Цзинлиня, Ин Чэн смущенно произнес: Господин Хэ, когда вы вернулись?
Хэ Цзинлинь ответил: Очень рано.
Очень рано? У Ин Чэна снова затылокне занемел. Рука Хэ Цзинлиня легла ему на пояс.
К этому времени уже рассвело, и яркий утренний свет освещал каждый уголок спальни, подчеркивая здоровый цвет кожи и прекрасную фигуру Ин Чэна. Правда, на спине уже выступил слой потóв. Ин Чэн приподнялся, все еще испытывая глубокое чувство вины, и виновато пробормотал: Господин Хэ, извините.
Услышав это, Хэ Цзинлинь посмотрел на него с присущей только ему насмешкой в глазах: За что извиняешься?
Конечно, за то, что удовольствие получил только он один. На этот раз он снова остался в выигрыше, а Хэ Цзинлинь — в убытке.
Вот только Ин Чэн не мог произнести такое вслух.
Хэ Цзинлинь допытывался: Почему молчишь?
Лицо Ин Чэна залилось краской. Взгляд Хэ Цзинлиня давил гораздо сильнее любых слов, и Ин Чэн с трудом выдавил из себя: Я не доставил вам удовольствия.
Взгляд Хэ Цзинлиня скользил по телу Ин Чэна, пока тот не перестал это выдерживать, и тогда Хэ Цзинлинь вдруг насмешливо фыркнул: В следующий раз постарайся лучше.
Короткая усмешка Хэ Цзинлиня заставила Ин Чэна на мгновение забыть о его взгляде и сосредоточиться на его красивом лице.
В окружении Ин Чэна не было никого похожего на Хэ Цзинлиня. Даже во всем доступном ему поле зрения.
Телефон Хэ Цзинлиня несколько раз звонил посреди всего этого, но он не отвечал, а теперь зазвонил снова, и Хэ Цзинлинь снял трубку.
Раздался голос Цзян Баошаня на другом конце провода: Господин Хэ, утреннее планерка начнется через полчаса.
Утренняя планерка не была чем-то из ряда вон выходящим — это была еженедельная рабочая встреча среднего и высшего звена компании, но до сих пор Хэ Цзинлинь отменял ее только из-за по-настоящему важных дел, а вот переносов еще никогда не случалось.
Только что внешне Хэ Цзинлинь казался невозмутимым, но на самом деле его мысли были словно в вакууме, из-за чего он потерял счет времени. Теперь Хэ Цзинлинь и сам мысленно упрекал себя.
Хэ Цзинлинь сказал: Перенесите планерку на час позже.
Цзян Баошань уточнил: Господин Хэ, у вас что-то срочное? Вчера вечером я думал, что вы останетесь ночевать в офисе.
Хэ Цзинлинь на мгновение замолк: Я возвращался домой.
Голос Цзян Баошаня на том конце показался намного мягче: Хотите, я сдвину график еще немного?
Хэ Цзинлинь ответил: Не нужно.
Цзян Баошань сказал: Тогда я разогрею завтрак, как раз успеете к моему приходу.
Хэ Цзинлинь коротко угукнул.
Положив телефон, он достал из кармана маленький пузырек, высыпал оттуда что-то похожее на таблетки и, не запивая водой, проглотил.
Уходя, Хэ Цзинлинь дал Ин Чэну кое-какие указания, сказав, что в доме есть тренажерный зал, игровая комната... и что он может свободно пользоваться всеми этими помещениями.
Ин Чэн, который надеялся, что эти мышцы на теле пропадут как можно скорее, вовсе не планировал заниматься в тренажерном зале, но все же рассеянно согласился, отделавшись дежурным кивком.
После обеда Ин Чэн, как обычно, собрал посуду на кухне и перемыл ее всю до единой чашки.
Теперь его притупленное тело словно только опомнилось, и прежняя тупая боль пробудилась, превратившись в жгучее пекло. Впрочем, Ин Чэн не придавал этому особого значения.
Полагаясь на свою молодость и крепкое здоровье, он обычно даже при простуде и головной боли обходился без лекарств, перенося все на ногах за два-три дня. За всю свою жизнь он даже ни разу не температурил.
В душе Ин Чэна все еще жило чувство вины перед Хэ Цзинлинем, и в то же время он не до конца понимал, почему состояние Хэ Цзинлиня оказалось именно таким.
В этот момент Ин Чэн вспомнил те таблетки, которые Хэ Цзинлинь выпил после всего, и в его голове мелькнула мысль: не связано ли такое долгое состояние Хэ Цзинлиня с приемом каких-то препаратов? Но тут же сам отбросил эту догадку.
Если уж принимать такие лекарства, то заранее, а не после. Так что же за таблетки пил Хэ Цзинлинь? — невольно подумал Ин Чэн.
Размышления не заняли у Ин Чэна много времени, так как он услышал шаги.
На этот раз шагов было много, и они звучали суматошно, а чей-то громкий голос командовал: Поторопитесь, нужно убрать весь дом до шести часов. Сяо Чэнь и Сяо Ли, вы отвечаете за спальню, Сяо Чжан, Сяо Цзян, на вас большая и маленькая гостиные, а еще...
Пришедшей оказалась управляющая домом тетя Ли. Говоря на ходу, тетя Ли вошла на кухню и, заметив еще не высохшие руки Ин Чэна в мыльной пене, удивленно произнесла: Господин Ин, чем это вы тут заняты?
Ин Чэн улыбнулся: Да тут всего несколько тарелок, я заодно вымыл.
Тетя Ли тут же расплылась в улыбке: Господин Ин, вы просто невероятно вежливы. У нас для этого есть люди, вам совсем не обязательно брать это на себя. Если вы будете сами все делать, как им потом смотреть в глаза за полученную зарплату?
Ин Чэн ответил: Я просто между делом, это заняло совсем немного времени. Я не говорил господину Хэ.
Тетя Ли с облегчением вздохнула, подумав про себя: ну надо же, какой трудоголик.
Без всяких подсказок и расспросов — любому было очевидно с первого взгляда, что это неравный брак. Хэ Цзинлинь, владеющий роскошным особняком стоимостью по сто пятьдесят тысяч за квадратный метр, был супербогачом, а Ин Чэн — воробьем, взлетевшим на золотую ветку.
Тетя Ли, разумеется, считала, что Ин Чэн невероятно повезло в жизни, но не испытывала перед ним той подобострастной осторожности и необходимости выслуживаться.
По своему происхождению они с Ин Чэном были людьми из одного круга.
Тетя Ли участливо сказала Ин Чэну: Эту квартиру генеральная уборка убирает через день. Капитальная уборка — раз в неделю. Господин Ин, если вам нужно что-то постичь в первую очередь или уделить чему-то особое внимание, просто скажите им.
Тетя Ли кивнула на шестерых работниц, стоявших за ее спиной — все они были женщинами средних лет старше сорокó.
Больше всего внимания сегодня требовало постельное белье. Привычка к бережливости, воспитанная с детства, заставляла его особенно трепетно относиться к вещам, тем более что на простынях стоял такой же логотип, как и на мебели.
Но он, разумеется, не собирался поручать стирку простыней тете Ли, планируя перестирать их вручную самостоятельно.
Ин Чэн покачал головой: Нет-нет. Убирайте по вашему обычному графику.
Тетя Ли возразила: Господин Ин, с тех пор как пять лет назад господин Ин купил эту квартиру, ею всегда управляла я. Пожалуйста, не стесняйтесь.
Ин Чэн лишь кивнул. Судя по всему, эта тетя Ли, как и дядя Цзян, была очень близка с Хэ Цзинлинем, и ее профессионализм и работа полностью устраивали господина Хэ, так что он не собирался вмешиваться без нужды.
Тем временем шестеро уборщиц вооружились профессиональным инвентарем и принялись за работу.
Ин Чэн не привык сидеть без дела, и когда все вокруг суетились, он чувствовал, что будет только путаться под ногами.
Поэтому Ин Чэн тоже взял тряпку и присоединился к уборке. Диван и журнальный столик и так сияли чистотой, поэтому он вместе с уборщицами принялся протирать стекла панорамных окон.
В этом доме панорамных стекол было больше, чем стен, так что они составляли львиную долю всей работы по уборке.
Поначалу, увидев инициативу Ин Чэна, тетя Ли запротестовала: Господин Ин, вы слишком любезны, вам достаточно просто руководить нами со стороны.
Но спустя какое-то время она уже попросила: Господин Ин, вы высокий, и окна здесь высокие, подойдите, помогите нам подсобить.
Панорамные стекла были кристально чистыми, на них виднелся лишь легкий, едва заметный налет пыли. Две уборщицы с помощью профессионального оборудования закрепились одновременно с внутренней и внешней сторон, двигая инструмент внутри помещения и синхронно управляя наружным. До верхних участков действительно нельзя было дотянуться вдвоем без стула, и Ин Чэн охотно согласился помочь.
Вот только стекла в гостиной было слишком много, и вчетвером — три уборщицы и Ин Чэнь — они провозились ровно пять часов.
Тетя Ли по-прежнему улыбалась и не уставала благодарить Ин Чэна: Ой, большое спасибо вам сегодня, господин Ин! Если бы не вы, мы бы так быстро не справились.
Ин Чэнь лишь кивнул, и когда бригада уборщиц удалилась, опустился на диван.
Обычно во время работы с воком Ин Чэнь мог простоять на ногах по семь-восемь часов кряду, и такая долгая стоячая работа его не утомляла, но сегодня, после того как ночью он потратил слишком много сил, а затем еще и простоял столько времени, затаенная доселе боль проявилась с невероятной, многократно усиленной четкостью.
Ин Чэн шумно втянул воздух, решительно разделся и встал под душ в ванной комнате главной спальни. Выйдя оттуда, притупленный Ин Чэн почувствовал себя гораздо лучше.
После душа Ин Чэн принялся стирать простыни. Напитавшись водой, они стали тяжелее в несколько раз, и лучше всего было воспользоваться центрифугой в стиральной машине, но Ин Чэн, полагаясь на свою физическую силу, просто отжал простыни руками и потащил их на балкон для сушки.
В этот момент Хэ Цзинлинь как раз просматривал записи с камер видеонаблюдения на офисном компьютере.
Мысленно усмехнувшись тому, как Ин Чэн целых пять часов наравне с домработницами занимался уборкой, он увидел, как Ин Чэн тащит тяжелое мокрое белье к зоне сушки.
Его законный супруг начал работать с четырнадцати лет, в его семье не было ни одного взрослого мужчины, и когда случалась беда, за него некому было заступиться, а любые проблемы и неприятности приходилось разгребать в одиночку — со всем он справлялся сам. И дело было не только в материальной бедности, но и в душевной пустоте.
Чтобы получить хоть что-то, приходилось вкладывать колоссальные усилия. Именно в этом и крылась скрытая причина того, почему его законный супруг вечно не мог усидеть на месте и вечно стремился чем-то заняться.
Размышляя над этим, Хэ Цзинлинь перевел взгляд на широкую грудь своего законного супруга, которая напряглась под тяжестью мокрого белья.
Глава 6
http://bllate.org/book/38238/4794203
Готово:
