С тех пор как малыш-дракон научился играть на сонае, из Резиденции князя Хуай то и дело доносились оглушительные звуки. Дыхания у него было вдоволь, и выдуваемая им мелодия гремела гораздо громче, чем у обычных людей. Этот шум бил прямо в духовный центр, мгновенно заставляя ретироваться многих слуг, которые из любопытства добровольно приходили прислуживать.
Впрочем, сам Чарльз не считал своё исполнение скверным.
Пожалуй, в этом и заключалось слепое пятно учебы: иной постигает кулинарное искусство, сам считает стряпню вполне сносной, а окружающие шарахаются от него за версту; другой учится петь, напрочь выпадая из всех нот, но искренне верит, будто изливает небесные звуки.
С дракончиком дело обстояло точно так же. Малыш целыми днями таскал с собой маленькую трубку, украшенную красными шелковыми лентами, шёл куда глаза глядят и выдувал какофонию звуков, искренне полагая, что он уже стал признанным мастером игры на сонае!
К счастью, столь интенсивные занятия продолжались всего пару дней, после чего интерес угас, иначе даже Князю Хуай пришлось бы жаловаться Цзян Уи и требовать, чтобы тот немедленно конфисковал эту дудочку.
В дни, предшествовавшие свадебному пиру, дракончик увлекся изысканными пирожными из цветочных лепестков.
Эти лакомства были фирменным десертом города Лучэн. Из-за цветочного сока они приобретали огненно-красный оттенок, который люди считали праздничным и сулящим удачу, поэтому угощение часто подавали на праздниках и свадьбах. В тесто добавляли множество различных пряностей, и эту смесь называли счастливой солянкой, что также символизировало череду радостных событий.
Попробовав сладкое в первый раз, дракончик сразу же влюбился в него. Он отыскал главную служанку Чэнь Цзинцзин, которая принимала его по прибытии, и заставил ее тут же на свежем воздухе приготовить целый бамбуковый коробок угощения, а на следующий день сам вызвался собирать для них лепестки.
Наблюдая, как кроха целыми днями носится вверх-вниз, Цзян Уи с одной стороны радовался, что маленький дракон больше не пытается сбежать, но с другой — никак не мог взять в толк столь беззаботную жизнь.
Находясь в явно невыгодном положении, этот дракончик теперь беззастенчиво требовал у него денег, ведя себя так, будто хозяин здесь он, а сам Цзян Уи — лишь простой слуга.
Вдоволь наигравшись и вернувшись с коробочкой пирожных в руках, малыш-дракон увидел, что Цзян Уи сидит в комнате и сам с собой играет в шахматы, сражаясь левой и правой рукой.
Чарльз с любопытством понаблюдал за этим какое-то время, но не только не понял сути игры, а даже почувствовал головокружение. Заметив, что малыш моргает и явно скучает, Цзян Уи предложил:
— Сыграешь со мной?
Малыш-дракон заинтересовался:
— А как в это играть?
Цзян Уи тронул губы усмешкой:
— Я научу тебя.
Однако после почти двух часов обучения Цзян Уи игра завершилась тем, что дракончик попросту смухлевал и перевернул всю доску.
— Цзян Янь, так неинтересно, давай во что-нибудь другое!
Глядя на раскиданные шахматы, Цзян Уи терпеливо протянул руку и стал собирать черные и белые камни обратно:
— Во что ты хочешь сыграть?
Чарльз подпер подбородок обеими руками и внимательно посмотрел на него, испытывая странное, смутное чувство.
Раньше он считал Цзян Яня невероятно вредным драконом, но стоило ему перестать бежать, как тот стал относиться к нему очень даже неплохо... Хотя он прекрасно понимал, что этот дракон определенно замышляет какую-то пакость, боялся его уже далеко не так сильно, как прежде.
Тогда дракончик покосился на последнее пирожное в коробочке, посомневался, все же протянул руку и, поднеся лакомство к губам Цзян Уи, с явным сожалением произнес:
— Последнее. На, съешь.
Цзян Уи замер, опустил взгляд на источающее приторный аромат пирожное, удивленно посмотрел на дракончика и, видя, как тот страдает от сомнений, безо всякого предупреждения прямо с его руки съел всё угощение целиком.
Драконы ревностно оберегали свою еду. Стоило руке опустеть, как в сердце тут же закралось раскаяние, и он с деланным недовольством бросил:
— Вкусно?
Цзян Уи неожиданно покачал головой:
— До тошноты приторно.
Дракончик тотчас пожалел о содеянном еще сильнее.
Но тут же он внезапно вспомнил о важном деле, хлопнул по столу ладошкой и спросил:
— Цзян Янь, так ты вернул ту Драконью чешую в тот день?
Цзян Уи поднял глаза и покачал головой:
— Надо ждать.
Чарльз не понял:
— Чего ждать?
Цзян Уи сделал глоток чаю, смывая приторный привкус во рту:
— Благоприятного дня, когда Ци дракона будет в полном расцвете.
— И когда же наступит благоприятный день?
Цзян Уи призадумался:
— День свадьбы Цзин Яньсинь — пожалуй, неплохой день.
Чарльз перевел взгляд и негромко спросил:
— Цзян Янь, а когда ты отыщешь Драконью чешую и Жемчужину дракона... сможешь снять вот это?
С этими словами он указал на свое запястье и вопросительно уставился на Цзян Уи. Тот бросил на него мимолетный взгляд, ничего не ответил, подхватил шахматную доску и вышел.
— Эй! Цзян Янь... Цзян Янь!
Цзян Уи даже не обернулся.
Время пролетело незаметно, и в мгновение ока настал день свадьбы.
В этот день город Лучэн шумел невероятно. Праздничные застолья протянулись непрерывной чередой от Резиденции князя Хуай до Восточной барабанной башни, и простолюдине, которым редко выпадало увидеть что-то новенькое, тоже сбежались поглазеть на всеобщее веселье.
Управляющий Резиденции князя Хуай сейчас был полностью завален делами, но, предвкушая щедрые красные конверты, он вызвался помогать с огромным удовольствием. Улыбка не сходила с его лица, и ему хотелось, чтобы господины выдавали дочерей замуж хоть каждый день.
— Управляющий Хуан, беда, стряслась напасть!
Какой-то слуга стремглав подбел к нему, и управляющий Хуан недовольно зыркнул на него:
— Что за чепуху ты мелешь? Совсем язык за зубами держать не умеешь!
Слуга и сам понимал, что звучит скверно — в такой счастливый день нельзя было произносить зловещих слов, — но происшествие и впрямь было скверным, так что ему оставалось лишь шепотом поведать управляющему Хуану о случившемся.
Услышав это, управляющий Хуан вытаращил глаза с таким видом, будто готов был взорваться от гнева, и поспешил за слугой в дальний ритуальный зал.
Увидев предмет, выставленный перед ним, управляющий Хуан пришел в ярость:
— Кто это прислал?!
Он был вне себя от злости, уставившись на стоящую на столе куклу, от которой веяло жуткой зловещей энергией. На кукле были надеты свадебные одежды, явно сшитые по меркам жениха, но из семи отверстий ее лица сочилась кровь, а на губах застыла жуткая ухмылка.
Стоявший рядом слуга тоже чувствовал себя не в своей тарелке и отвел глаза:
— Мелкий тоже не знает. В реестре подарков записей нет, она словно из воздуха материализовалась...
Управляющий Хуан не верил ни в какие появления из ниоткуда, но, прослужив в Резиденции князя Хуай столько лет и повидав немало на своем веку, он, хоть и испугался в душе, все же попытался успокоить людей:
— Кучка никчемных глупцов! Это наверняка кто-то подбросил! Охраняйте двор как следует, а эту куклу пока отнесите в другое место. После свадебного пира я доложу обо всем князю и решу, как с ней поступить.
Слуга торопливо закивал, а как только управляющий Хуан удалился, снова бросил опасливый взгляд на куклу. От одного ее вида становилось только тошнотнее, но, пересилив себя, он схватил уродливую вещицу, решив выбросить ее в пустующем восточном дворе.
Стоило ему прикоснуться к игрушке, как слуга ощутил: на ощупь она удивительно приятная, но от нее в тело непрерывно сочится какая-то ледяная зловещая ци. Ругаясь на дурное предзнаменование и чувствуя, как колотится сердце, он кое-как пристроил зловещую куклу, тут же запер на замок дверь кладовой и пустился бежать.
В Резиденции князя Хуай сновало множество людей: гости несли подарки, передавали их слугам, а затем шагали за главные ворота, чтобы принести поздравления Князю Хуай.
Под грохот барабанов и звуки гонгов Князь Хуай сиял от радости, а следовавший за ним по пятам Цзин Юй едва сдерживал улыбку, но всё же старался держать лицо благопристойного наследника.
— Прибыл молодой талант, занявший третье место на экзаменах!
Раздался окрик у входа, и вокруг сразу стало тише. Талантливый юноша сошел с лошади у ворот, отвечая на поздравления толпы, и радостно зашагал к главному залу.
Церемония шла своим чередом, и невеста под красным покрывалом тоже прибыла в главный зал.
Хотя Цзин Яньсинь была дочерью наложницы, она все же оставалась дочерью знатного рода, и ее брак с подающим надежды ученым считался браком по расчету с понижением статуса. У жениха не было родителей, поэтому поклоны отдавались только Князю Хуай, который восседал на главном месте с сияющей улыбкой на лице.
Настал счастливый час, и молодоженам предстояло совершить три поклона.
— Муж и жена подни...
Но договорить третий призыв не успели — весь свадебный зал вмиг погрузился в абсолютную тишину.
Цзин Яньсинь как раз совершала третий глубокий поклон, когда вокруг стало подозрительно тихо. Ни о чем не подозревая, она глянула из-под покрывала на пол и заметила, что к ее ногам скатился какой-то круглый предмет.
Всмотревшись, она с ужасом поняла, что это свежий человеческий глаз, который смотрит прямо на нее.
В ту же секунду в свадебном зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как упадет игла.
Кто-то первым пронзительно закричал, и толпа в зале пришла в движение — гости бросились к выходу, толкая и давя друг друга. Тело Цзин Яньсинь заледенело, а вся кровь в жилах мгновенно застыла.
До слуха донеслись испуганные крики женщин-родственниц. Не выдержав, она оцепенело подняла руку, сорвала с головы покрывало и увидела перед собой жениха, с лица которого потоками бежала кровь.
Одна его глазница была пустой и страшно кровоточила, а второй глаз все еще болтался на лице, чудом держась на тонких жилках. Губы его продолжали шевелиться, словно он пытался что-то сказать.
Тело Цзин Яньсинь забилось в судорогах, но она мгновенно поняла, о чем умолял стоявший перед ней человек: спаси меня.
Ужас этой картины был настолько велик, что она даже не успела закричать и потеряла сознание. И в тот самый момент, когда она рухнула на пол, молодой чиновник окончательно испустил дух и безвольно осел на ее тело.
Толпа, еще мгновение назад заслонявшая обзор, быстро схлынула. Прятавшийся в уголке и воровато таскавший угощение малыш-дракон поднял голову, увидел эту сцену и так испугался, что куриная ножка застряла у него в горле. Он торопливо схватил стоявшую рядом чашку и сделал большой глоток, но оказалось, что внутри была не вода, а крепкое вино. От жжения на глазах выступили слезы, но застрявший кусок курицы все же проскочил вниз.
Малыш-дракон судорожно вдохнул пару раз, снова глянул туда и неуместно подумал: хорошо хоть третья барышня вырубилась первой.
Стоявший ближе всех Цзин Юй проявил завидную расторопность и тут же подхватил потерявшую сознание Цзин Яньсинь. Князь Хуай побледнел и громогласно приказал страже взять поместье в кольцо.
Во всей Резиденции князя Хуай начался полный хаос.
На свадебном пиру в резиденции убили человека, да не кого-нибудь, а самого жениха! Местный префект города Лучэн, присутствовавший на празднике, не знал, плакать ему или радоваться — на душе было так паршиво, что и словами не передать. Стиснув зубы, он велел перекрыть свадебный зал. Раз уж жених окочурился прямо у него на глазах, о будущих похвалах по службе можно было и не мечтать — удержать бы собственную официальную шапку!
Дракончик растерянно хлопал глазами, не зная, что делать с недоеденной куриной ножкой в руке, как вдруг услышал чей-то зычный крик:
— Эй, посмотрите, что у жениха за спиной!
Малыш-дракон тоже перевел взгляд и с удивлением обнаружил там марионеточную куклу.
Из семи отверстий куклы сочилась кровь, на ней были надеты красные свадебные одежды, и с первого взгляда она казалась точной копией лежащего впереди жениха, за исключением того, что на лице этой куклы застыла жуткая, неестественная улыбка, от которой становилось не по себе!
От этого зрелища бросало в дрожь. Чарльзу почему-то показалось — быть может, ему просто мерещилось, — что узоры на одежде куклы на мгновение блеснули, но стоило приглядеться снова, как они исчезли.
Жуткое и мертвое тело наводило страх, и дракончик поспешно отвел глаза, больше не в силах смотреть на куриную ножку. Однако стоявший рядом человек внимательно всматривался в происходящее, нахмурился и тихо произнес:
— Вестник Смерти...
Только теперь дракончик узнал этот голос. Повернув голову, он увидел хмурого Ли Саньзяо, швырнул куриную ножку и вцепился тому в воротник:
— Опять ты!
Ли Саньзяо тут же заискивающе замигал ему глазами:
— Ваша светлость, тише, прошу вас.
Заметив, как меняется выражение лица дракончика, Ли Саньзяо поспешно оправдался:
— Не сердитесь вы так, на сей раз это точно не моих рук дело!
Нахмурившись, дракончик несколько секунд изучал его, раздумывая, не сдать ли этого пройдоху прямо Цзин Юю:
— Поди пойми тебя.
Ли Саньзяо чуть не плакал. Льстиво утянув дракончика в сторону на пару шагов, он зашептал, умоляя о пощаде:
— Молодой господин, смилуйтесь, будь у меня хоть десять жизней, я бы не осмелился убивать людей! Ради всего святого, не клевещите, не губитевинную душу...
Князь Хуай с Цзин Юем в этот момент уже ничего не могли поделать и немедленно приказали запечатать весь Лучэн.
Однако не успели люди оправиться от пережитого ужаса, как внезапно земля задрожала и зашаталась.
— Землетрясение! — Бегите все!!!
Вот уж поистине — только стихла одна беда, как налетела другая!
Дракончика как раз тянул за собой Ли Саньзяо, и от неожиданного толчка они оба покачнулись. Ли Саньзяо оказался куда менее устойчивым, запутался левой ногой в правой и плашмя рухнул на землю.
Падая, он умудрился потянуть за собой и малыша-дракона. Ли Саньзяо, вечно изворотливый, улучил момент, рванул вперед и мгновенно затерялся в толпе!
Малыш-дракон попытался выровнять равновесие, но тут его нос защекотало от взлетевшей пыли, и он громко чихнул. Еще мгновение — и он бы приложился лицом о землю, но тут из ниоткуда рядом возник Цзян Уи и крепко подхватил его, прижав к груди.
Вокруг царил полнейший хаос, но они двое оказались прижаты друг к другу невероятно близко.
Цзян Уи опустил взгляд и вдруг подумал, что дракончик на вид казался хрупким, но плоти в нем все же хватало — по крайней мере, на ощупь он оказался удивительно мягким, а от его тела исходил сладковатый, нежный аромат.
Наверное, снова наелся пирожных доприторности.
Они какое-то время молча смотрели друг на друга, и казалось, что мгновение тянется бесконечно долго.
Заметив, что малыш замер, Цзян Уи испугался, что тот просто перепугался до смерти, и уже собирался заговорить, как дракончик шмыгнул носом и прямо ему в лицо смачно чихнул!
Шмыгнув носом, малыш-дракон виновато и молочным голоском произнес:
— Цзян Янь, прости.
Цзян Уи: ...
http://bllate.org/book/38228/4792474
Готово:
