Разве нужно снова говорить Иньин, что она, Лу Юйцин, будучи старшей, совершенно не может смириться с тем, что испытала чувства к человеку, которого сама же и опекает?
Это ведь шло вразрез с любыми человеческими устоями и здравым смыслом.
Она вздохнула про себя и мягко сказала Чжоу Инь: — Иньин, это место навсегда останется твоим домом.
Теперь настала очередь Чжоу Инь молчать.
Не произнеся ни слова, она лишь уверенно перехватила руль, вошла в поворот и припарковала машину прямо у входа в Центр психологических исследований семьи Лу.
Заглушив двигатель и отстегнув ремень безопасности, Чжоу Инь с усилием заставила голос не дрожать и произнесла: — На следующей неделе я съеду.
Под ошеломленным взглядом Лу Юйцин она молча вышла из машины.
***
Чжу Тань уже добрый десяток раз туда-сюда пересекла просторный холл научно-исследовательского центра, бормоча что-то себе под нос, и ни уговоры Ло Юй, ничто другое не могло заставить ее подняться наверх.
Когда Ло Юй уже в седьмой раз попыталась увести ее наверх отдохнуть, та резко вцепилась ей в рукав и с лихорадочным блеском в глазах выпалила: — Я придумала! Я поняла, как нужно выписать свет и тень на той картине! Я возвращаюсь прямо сейчас!
Ло Юй тут же встревожилась и поспешно схватила Чжу Тань за край одежды: — Госпожа Чжу! Доктор Лу скоро будет здесь, неужели вы действительно не можете подождать ее еще немного?
— Не буду ждать! Я уйду прямо сейчас! — снова повторила та, а затем оттолкнула Ло Юй и широким шагом бросилась к выходу.
Лу Юйцин, только собиравшаяся войти внутрь, столкнулась с Чжу Тань нос к носу.
И без того ослабшая женщина пошатнулась и отступила на два шага назад, но подоспевшая вовремя Чжоу Инь подхватила ее. Однако стоило Лу Юйцин твердо встать на ноги, как Чжоу Инь тут же отпустила ее.
Лу Юйцин было не до этих мелочей: она поспешно схватила спешащую куда-то Чжу Тань и с тревожной ноткой в голосе спросила: — Чжу Тань, куда вы собрались?
— Я домой, — глаза Чжу Тань сияли. — Я поняла, как выписать свет и тень на этой картине, мне нужно вернуться, я должна вернуться немедленно, нельзя терять ни минуты! Доктор Лу, мне пора уходить!
— Вам нужен отдых, — Лу Юйцин пересилила подступающую тошноту от головокружения. — Сколько дней вы уже не спали?
— Целую неделю, — возбужденно выпалила Чжу Тань. — Я совсем не хочу спать, мне не нужен отдых, осталось лишь чуть-чуть, и картина будет закончена, я должна вернуться!
С этими словами она с силой оттолкнула руку Лу Юйцин и опрометью бросилась к дверям.
— Нельзя же... — Лу Юйцин прижала руку к груди и дважды кашлянула. — Сейчас вам нужно лечь в больницу. Ло Юй, скорее проводите госпожу Чжу на оформление госпитализации.
Чжу Тань страдала биполярным расстройством первого типа, и происходящее сейчас явно указывало на маниакальную фазу.
Пациенты в состоянии тяжелой мании могут совершить опасные поступки — причинить вред себе или окружающим, поэтому лучшим выходом было немедленное стационарное лечение.
Что же касается стоявшей перед ними Чжу Тань, она, казалось, уже балансировала на грани критического обострения.
— Я не лягу в больницу! — Чжу Тань с размаху толкнула Лу Юйцин. — Я хочу домой! Если вы не пустите меня, я прямо сейчас выбегу на улицу и разобьюсь насмерть!
Лу Юйцин качнулась назад и вредлась в стоявшую у входа кадку с крупным декоративным растением. Цветочный горшок со звоном разлетелся на куски, и Лу Юйцин рухнула на пол.
Поскольку она только что сняла верхнюю одежду, на ней была лишь тонкая водолазка, и острые осколки керамики мгновенно распороли ткань, оставив на руке кровоточащую рану.
В тот самый момент, когда показалась кровь, все в холле в ужасе ахнули, а какая-то робкая медсестра даже завизжала. И лишь сама пострадавшая — Лу Юйцин — сохраняла на лице абсолютное спокойствие.
— Госпитализация — это не значит, что вам запретят рисовать. Чуть позже я попрошу людей принести ту картину сюда. Только полноценный отдых позволяет создавать по-настоящему великие произведения, разве не так? — она старалась не обращать внимания на пульсирующую боль в ране и мягко утешала Чжу Тань. — Я знаю, что вы прекрасная художница, Чжу Тань. Когда эта картина увидит свет, она наверняка восхитит абсолютно всех. Но разве не обидно будет не услышать похвалы в свой адрес из-за того, что вы слегли в больницу?
— Поверьте мне, ровно через десять минут я лично принесу сюда эту картину, хорошо? И ваши кисти, и краски, я принесу абсолютно всё. Вы будете сидеть прямо здесь и рисовать, а я буду неотлучно находиться рядом с вами, пока вы не закончите,дет договорились? — она с искренней уверенностью подняла пальцы, давая слово, и это заставило Чжу Тань немного успокоиться.
Та очень доверяла Лу Юйцин, поэтому, помедлив пару секунд, недоверчиво спросила: — Ты ведь не обманешь меня, правда?
— Конечно нет, я никогда никого не обманываю.
Лу Юйцин глазами показала Ло Юй, чтобы та отвела Чжу Тань наверх.
От этих слов сердце Чжоу Инь пропустило болезненный удар.
Она понимала, что сейчас совсем не время возвращаться к мыслям о прошлом, но просто не могла совладать со своими чувствами и взглядом.
Ло Юй увела Чжу Тань наверх, а дежурившая неподалеку медсестра принесла бинты, собираясь обработать рану Лу Юйцин, но та отмахнулась.
— Время не ждет, я сначала съезжу домой к Чжу Тань на машине, а со всем остальным разберусь, когда вернусь.
— Как ты в таком состоянии сядешь за руль? — Чжоу Инь бросилась за ней. — Какой у нее адрес? Я отвезу тебя.
— Спасибо тебе, Иньин, — виновато взглянув на Чжоу Инь, Лу Юйцин продиктовала адрес Чжу Тань.
Дом художницы находился совсем недалеко от научно-исследовательского центра, на машине можно было добраться минут за пять. Чжоу Инь боялась, что из-за опоздания у Чжу Тань снова начнется приступ мании и Лу Юйцин опять пострадает.
Краем глаза она заметила рану на руке Лу Юйцин: порез был неглубоким, но длинным, и яркие следы крови проступили на одежде, впиваясь в сердце острой болью.
Именно такие рваные порезы болели сильнее всего — сплошной, назойливый, не прекращающийся ни на секунду зуд и жжение.
— Испугалась? — слегка улыбнулась Лу Юйцин. — Вообще-то Чжу Тань не такая, она очень мягкий человек, просто болезнь лишает ее возможности себя контролировать.
— Мне нет никакого дела до остальных, — тихо произнесла Чжоу Инь. — Но неужели ты не можешь позаботиться о себе?
— С тех пор как я вернулась, ты только и делаешь, что заставляешь меня волноваться, — ее брови сошлись на переносице. — Получив картину, ты сразу же пойдешь сидеть с той пациенткой? А как же твоя рана? Если туда попадет грязь и не обработать вовремя, разве не начнется столбняк? Разве рана не воспалится?
Она засыпала старшую вопросами, от которых у Лу Юйцин слегка заболела голова, но та лишь ласково успокоила ее: — Когда Ло Юй поднимется с ней наверх, она сделает ей успокоительный укол, пациентка быстро затихнет. Вот тогда я сразу же все перевяжу, хорошо?
Чжоу Инь меньше всего умела сопротивляться, когда Лу Юйцин обращалась к ней с таким вопросом, неизменно добавляя это «хорошо?». Этот мягкий голос, способный растопить любую ледяную корку, каждый раз легко сокрушал всю ее оборону.
Она плотно сжала губы и больше не произнесла ни слова.
Вскоре они добрались до дома Чжу Тань. Не смея терять ни минуты, Лу Юйцин быстро забрала холст и краски, после чего они с Чжоу Инь без промедления помчались обратно.
Вернувшись в исследовательский центр, Лу Юйцин велела Чжоу Инь посидеть в ее кабинете, а сама с картиной в руках направилась в палату Чжу Тань.
С тех самых пор, как Центр психологических исследований семьи Лу был построен, Чжоу Инь часто приходила сюда, чтобы составить компанию Лу Юйцин. В первые месяцы после открытия центра Лу Юйцин буквально дневала и ночевала в своем кабинете, крутясь как белка в колесе с утра до ночи.
Тогда Чжоу Инь приносила ей домашнюю еду, приготовленную стряпухой, и, совмещая учебу с обедом, наблюдала, как Лу Юйцин урывками отправляет в рот пару ложек, между делом отвечая на звонки.
В то время она училась в старшей школе, нагрузка была колоссальной, но почти каждый день после занятий она спешила в исследовательский центр к Лу Юйцин.
Она невероятно сильно зависела от нее: стоило ей хоть ненадолго потерять Лу Юйцин из виду, как на душе становилось тревожно и пусто. Лишь видя ее спокойно сидящей за столом и время от времени одаряющей мягкой улыбкой, Чжоу Инь обретала душевное равновесие.
Можно сказать, что без Лу Юйцин сегодняшней Чжоу Инь просто не существовало бы.
Она толкнула дверь кабинета и обнаружила, что обстановка здесь ничуть не изменилась за последние три года. Лу Юйцин, судя по всему, была человеком консервативным и привычным к старым вещам: она крайне редко меняла что-либо в доме или на рабочем месте — пока предмет окончательно не ломался, она могла хранить его долгие-долгие годы.
Набравшись смелости, Чжоу Инь опустилась в ее рабочее кресло и сразу же заметила фотографию в рамке, стоявшую возле компьютера.
Это был снимок, сделанный в Диснейленде на ее семнадцатый день рождения.
Смотревшая с карточки девушка была совсем юной и наивной, а в ее глазах сияло чистое солнце — совсем не то что нынешняя она, полная невысказанной горечи и обиды.
В дверь тихо постучали.
Обернувшись на звук, Чжоу Инь увидела Ло Юй, которая стояла на пороге с чайником в руках.
Доктор Лу сказала, что раньше ты всегда любила персиковый улун из нашей чайной комнаты, и перед уходом наказала мне заварить тебе свежий чай, — улыбаясь, Ло Юй вошла в кабинет. — Три года прошло, а малышка Чжоу стала еще красивее.
Чжоу Инь смущенно заправила за ухо прядь волос, приняла из рук Ло Юй чашку и тихо пробормотала: — Спасибо.
— А характер совсем не изменился, — с улыбкой заметила Ло Юй. — Все такая же застенчивая. Разве учеба за границей не должна была сделать тебя более открытой?
Чжоу Инь натянуто улыбнулась и перевела тему: — Скажите, а... рана тети Лу обработана? Я переживаю, как бы не началось заражение.
— Я уже попросила медсестру найти ее, наверняка перевязала. Тем более, что госпожа Чжу уже заснула, — Ло Юй достала еще одну чашку и протянула девушке. — Напугали мы тебя сегодня, да? На самом деле госпожа Чжу очень хороший человек, просто когда она болеет... становится немного пугающей.
— Все в порядке, — покачала головой Чжоу Инь.
— Ну тогда не буду тебе мешать, отдыхай, — сказала Ло Юй. — Я пойду, а доктор Лу, наверное, скоро освободится.
С этими словами она прикрыла за собой дверь.
Чжоу Инь подула на поднимающийся от чая парок и снова погрузилась в задумчивость, не сводя глаз с совместной фотографии на столе.
Эх, если бы время можно было повернуть вспять... Чжоу Инь вдруг почувствовала зависть к той себе, что улыбалась на снимке: по крайней мере, тогда она могла так близко прижиматься к Лу Юйцин.
О чем говорят авторы:
Подбирая материал по психологии, я изучила немало литературы, но определенные неточности в описании все равно могли остаться. Если среди читателей есть те, кто хорошо разбирается в теме, буду рада исправить свои ошибки. Поддержите меня лайком!
Глава 6. Тернии 06
— Алло, мам.
Закрыв дверь больничной палаты, Лу Юйцин поморщилась, вытащила из кармана брюк телефон и приняла вызов.
Рана на руке ныла, и это неприятное ощущение делало тон Лу Юйцин слегка раздраженным: — Я в исследовательском центре, с какой стати мне сейчас возвращаться?
— Сын твоего дяди Е недавно вернулся в Бэйчэн, сегодня вечером он хочет заглянуть к нам на ужин, возвращайся тоже, повидайся с ним, — голос Лу Вэй звучал холодно и ровно, не оставляя пространства для возражений — каждое ее слово звучало как прямой приказ.
— У меня нет времени, — Лу Юйцин стояла у окна, глядя на сновавших внизу людей. — Я занята на работе...
http://bllate.org/book/38214/4789975
Готово:
