Он открыл пакет, взял миску муки, добавил один яичный белок, щепотку соли и, влив чистую воду, принялся замешивать тесто.
Это что, он собрался месить тесто?
Разве не рыбу варить? Неужели хочет приготовить рытную лапшу? Чжэн Цюши вмиг заинтересовался.
Лин Нань вымешивал муку до тех пор, пока она не превратилась в пушистые хлопья, затем с усилием спрессовал мелкие мучные крупицы в грубую большую лепёшку, после чего принялся яростно мять и катать тесто, а в самом конце накрыл его марлей, чтобы оно отдохнуло.
Проследив за всеми этими манипуляциями, Чжэн Цюши лишился дар речи — он никак не ожидал, что Лин Нань так искусно управляется на кухне...
Чжэн Цюши даже почувствовал себя неловко перед ним.
Хотя он сам и числился фуд-блогером, на самом деле готовить он толком не умел, вечно лажал, и еда у него получалась весьма неприглядной, за что в народе его прозвали Бабуля готовит уродливую еду. Однако именно эта уникальная кулинарная техника позволила ему выделиться среди толпы блогеров и набрать бесчисленное множество подписчиков, а в сочетании с едкими комментариями соседа по комнате Линь Наня это принесло ему бешеную популярность.
Лин Нань тем временем вытащил из шкафчика кусок свинины, положил на разделочную доску и мелко порубил в фарш, попутно добавив для вкуса соль и перец. Не прошло и минуты, как перед Чжэн Цюши вырос аккуратный ком мяса.
Разве они не собирались варить лапшу с рыбой? Зачем понадобилась ещё и свинина?
Чжэн Цюши ломал голову над этой загадкой и в конце концов не выдержал:
— Эй, что ты в конце концов задумался приготовить?
Лин Нань мягко улыбнулся ему, и от этой улыбки стало тепло на душе.
Чжэн Цюши подпёр подбородок рукой, склонил голову набок и тоже улыбнулся, ощутив какое-то странное, томительное предвкушение.
Он продолжил наблюдать за действиями Лин Наня. Тот достал скалку и раскатал отдохнувшее тесто в тончайший пласт.
Чего у неё не отнять, так это того, что эта раскатанная заготовка оказалась тоньше всего, что Чжэн Цюши доводилось видеть в жизни: она была даже тоньше той, что продавали в современных супермаркетах, и называть её тонкой как крыло цикады не было преувеличением — она была настолько легкой и прозрачной, что сквозь неё просвечивал стол.
Лин Нань нарезал тесто на квадратные заготовки одинакового размера, а затем зачерпнул большую ложку мясной начинки и положил её на тесто. Движения Лин Наня были отточенными и ловкими: одно движение, нажим, защип — и на свет появился крошечный, но пухленький вонтон.
Вонтоны были совсем маленькими, с тестом тоньше бумаги, сквозь которое просвечивал нежно-розовый фарш. Это напоминало ту знаменитую западную картину маслом, где пышная обнаженная девушка была укутана в тончайшую вуаль — одновременно туманно и прекрасно.
Так это же вонтоны! — Чжэн Цюши внезапно всё понял и с улыбкой поднял вверх большой палец, глядя на Лин Наня.
Увидев это, Лин Нань улыбнулся ещё шире. В его глазах отражались мерцающие огоньки тусклых свечей, и эти крошечные искры казались звёздным светом.
Лин Нань кивнул на заготовки из теста, приглашая Чжэн Цюши попробовать лепить самому.
У Чжэн Цюши уже давно чесались руки, и он тут же с энтузиазмом засучил рукава, взял кусочек теста, зачерпнул немного начинки и принялся за дело.
Он попытался повторить технику Лин Наня, но как ни старался, у него ничего не выходило: то мяса оказывалось слишком много и края не сходились, то, наоборот, слишком мало, и вонтон получался похож на сморщенного старика...
Почувствовав на себе обжигающий взгляд Лин Nаня, Чжэн Цюши немного смутился, мило надул губы и пробормотал:
— У меня такие кривые руки, получается ужасно некрасиво.
Лин Нань, однако, не стал смеяться над ним — его глаза светились такой нежностью, что он решил взять дело в свои руки и обучить его на практике.
Он поддержал руку Чжэн Цюши снизу, положил на его ладонь кругляш теста, закинул туда начинку, а затем поверх пальцев Чжэн Цюши аккуратно подогнул все четыре угла к центру, так что они сошлись над начинкой. После этого он мягко обхватил ладонь Чжэн Цюши своими руками, перекрестил большие пальцы и слегка надавил — и в ладони снова замер идеальный вонтон-девушка.
Какое чудо! — восхищённо выдохнул Чжэн Цюши. Он поднял взгляд и встретился глазами с Лин Нанем, но тут же заметил, что тот улыбается до того тепло и ласково, что от этого зрелища едва ли не сердце замирало.
В этот момент он резко осознал, что их руки переплетены, и ему показалось, будто раскаленная искра из самой глубины ладони мгновенно пронеслась по всему телу.
Оба разом почувствовали, что атмосфера накалилась до предела, и синхронно отдёрнули руки.
Глава 3. Маленькие вонтоны с желтопёрым тайменом (2)
Воздух в комнате на пару секунд словно замер. Чжэн Цюши потёр мочку уха и поспешил сменить тему:
— Я, я уже всё понял! И-иди займись чем-нибудь другим, а с остальным я сам справлюсь!
Лин Нань отдернул руку, вытер ладони о штаны и, слегка смущенно покусывая мозоль на большом пальце, кивнул.
То ли из-за неловкости, то ли от избытка волнения, но стоило Лин Наню отойти, как Чжэн Цюши снова принялся лепить наперекосяк...
Тем временем Лин Нань выловил несколько небольших желтопёрых тайменей, распорол им брюшки, удалил внутренности, тщательно промыл, а затем плеснул немного жёлтого вина, чтобы перебить рыбный запах и придать аромату глубины, оставив рыбку немного промариноваться.
Воспользовавшись паузой, он в два счёта развёл огонь, раскалил докрасна вок, плеснул масла и, дождавшись, пока оно закипит, опустил в него замаринованную рыбу.
В тот самый миг, когда рыбная кожица соприкоснулась с раскаленным маслом, раздалось аппетитное шкворчание. Для ушей фуд-блогера этот звук звучал не хуже симфонии великого композитора, непрерывно лаская слух.
Аромат жареной рыбы сводил с ума: насыщенный, дымный, дразнящий — от одного запаха жареной рыбы во рту мгновенно начинали обильно выделяться слюнки.
Обжарив желтопёрых тайменей с обеих сторон до золотистой корочки, Лин Нань влил кипяток и плотно накрыл вок крышкой, оставляя рыбу тушиться.
Следом он выловил крупного тайменя, выпотрошил, разрезал вдоль, аккуратно срезал филе с костей и промыл. Рыбное мяса он присыпал перцем и солью, а для устранения рыбного запаха добавил измельченный имбирь и вино.
Не теряя времени даром, Лин Нань развёл огонь под другой печью, поставил вок, разогрел масло и принялся жарить крупного тайменя точно так же, как и мелкого.
Кожица большой рыбы покрылась хрустящей золотистой корочкой, её края слегка закручивались вверх, источая густой аромат жареного. Сама мякоть прожарилась до солнечно-золотого оттенка и сохраняла плотную упругость. Стоило слегка ткнуть в неё палочкой, как казалось, будто слышится легкий хруст, напоминающий аппетитные картофельные чипсы, тающие на зубах.
К этому моменту бульон с мелкими тайменями уже вовсю булькал, заполняя кухню чистым, концентрированным ароматом.
Лин Нань тут же сд крышку, и в нос ударил мощный шлейф свежести, аромата и сладости. Помешав суп половником, он добился густой, словно молоко, консистенции бульона, затем вытащил рыбные кости, собрал излишки жира — и наваристый суп из мелких желтопёрых тайменей был готов. Не медля ни секунды, Лин Нань переложил в этот ароматный бульон крупного тайменя, снова плотно прикрыл крышку, убрал пару поленьев и перевёл огонь на минимум, оставляя блюдо томиться.
Затем он быстро вымыл вок из-под рыбы, налил свежей воды и поставил на сильный огонь. Подойдя к столу, он заглянул на заготовки, слепленные Чжэн Цюши.
Чжэн Цюши уставился на собственные творения, сравнил их с ровными рядами вонтонов Лин Наня и внезапно почувствовал, как у него от стыда горят уши: его собственные пельмешки получились разнокалиберными — один огромный, другой крошечный, да к тому же слепленные на скорую руку и совершенно не держащие форму.
Жутко смутившись, он принялся тереть мочку уха и виновато произнёс:
— Я, я правда не очень силен в лепке...
http://bllate.org/book/38185/4784610
Готово:
