Шэнь Цзяюй, самый преданный маленький фанат Ся Иньчжи, в свое время полез в шоу-бизнес исключительно ради того, чтобы оказаться поближе к своему кумиру. Позже, когда кумир превратился в его будущую невестку, Шэнь Цзяюй даже горько поплакал от расстройства.
Конечно, это вовсе не означало, что он испытывал к кумиру какие-то чувства, выходящие за рамки фанатских. Просто ему казалось, что такой человек, как Ся Иньчжи — это звезда на небе, снежный лотос на вершине ледяной горы, к которому не подступиться. И надо же такому случиться, чтобы этого лотоса истоптала свинья в лице его собственного братца! От одной этой мысли на сердце у него скребли кошки.
Разумеется, насколько сильно Шэнь Цзяюй обожал Ся Иньчжи, настолько же ненавидел Гу Сичэна. Никто не знал, почему Шэнь Цзяюй так невзлюбил Гу Сичэна, и еще меньше людей осмеливались об этом спрашивать. В конце концов, стоило ему услышать имя Гу Сичэна, как он тут же ощетинивался, превращаясь в доисторического тираннозавра.
И вот, заметив, что кое-кто начал шипперить его собственного кумира с ненавистным человеком, Шэнь Цзяюй взорвался раньше, чем успел хоть что-то сказать законный бойфренд кумира.
— Да этот Гу-тупица вообще достоин шиппериться с моим Ся-гэ? Достоин? Достоин?! Братец, я тебе говорю, в такие моменты ты должен проявить характер законного супруга и заставить его прочувствовать всю ярость гнева властного генерального директора!
— Ты что, принимаешь меня за такого дурака, как ты? — бросил в ответ Шэнь Цзяян и, больше не обращая внимания на чокнутого младшего брата, словно лунатик, поплыл обратно в кабинет — продолжать разбираться с документами.
Отвергнутый Шэнь Цзяюй, полный гнева и обиды, решил выплеснуть всё в тайных комментариях:
Мне кажется, между ними вообще нет никакой искры, вас всех просто одурачила смазливая мордашка Гу Сичэна, он же настоящий волк в овечьей шкуре.
Заявить об отсутствии химии между персонажами фанатки еще кое-как могли стерпеть, но оскорбления в адрес их кумира — будто он волк в овечьей шкуре — они вынести были не в силах.
В один миг толпа перевела весь свой гнев на этот аккаунт-пустышку и открыла бешеный огонь. Где же Шэнь Цзяюю доводилось сталкиваться с подобной травлей? Он никогда не участвовал в фанатских войнах и понятия не имел, с какой скоростью двигаются пальцы у фанаток и насколько богатым словарным запасом они обладают. Не прошло и минуты словесной перепалки, как его разнесли в пух и прах, лишив возможности защищаться, и ему осталось лишь бесславно удалить свой комментарий.
Наглотавшись желчи, Шэнь Цзяюй почувствовал, что теперь ненавидит Гу Сичэна еще сильнее.
Шэнь Цзяюй обнимал телефон, намереваясь настрочить гневную простыню текста, чтобы открыть глаза одурманенным фанаткам на истинное лицо Гу Сичэна. Он как раз вошел в раж, когда позвонил агент.
Его пламенный порыв был прерван, но возразить агенту и выплеснуть свой гнев он не смел, поэтому ответил на звонок с затаенной обидой. Не успел он даже поднести телефон к уху, как зычный голос агента, звучавший так, будто в аппарат встроили динамик, ворвался прямо в эфир:
— Шэнь Цзяюй, ты чем там занимаешься? Разве я тебе тысячу раз не повторял, чтобы ты немедленно собирался и ехал в компанию делать макияж? Ты что, не хочешь сегодня идти на банкет?
При мыслях о банкете Шэнь Цзяюй снова не удержался от ругательств вполголоса. Он ненавидел подобные мероприятия, но его угораздило заполучить агента, которому страшно нравилось ввязываться в такие авантюры. Если бы не уговоры агента, уверяющего, что Ся Иньчжи тоже там будет, Шэнь Цзяюй ни за что не согласился бы идти на этот вечер.
Подумав о том, что раз банкет сегодня закончится, то Ся-гэ наверняка вернется домой, и ему вовсе не обязательно тащиться туда ради праздной толпы, Шэнь Цзяюй уже собирался отказаться, как вдруг кое-что сообразил и спросил:
— Ань-гэ, а Гу Сичэн идет?
Лю Ишоу никогда не слышал, чтобы у Шэнь Цзяюя были какие-то дружеские отношения с этим звездным актером Гу, поэтому автоматически решил, что Шэнь Цзяюй — фанат Гу Сичэна:
— Звездный актер Гу, конечно, пойдет. Если ты поедешь, то, пожалуй, даже сможешь протиснуться к нему, сделать совместное фото и взять автограф. Так что, загорелся? Хочешь пойти?
Совместное фото? Взять автограф?
Шэнь Цзяюй злобно усмехнулся. То, что он еще не подскочил к Гу Сичэну и не стал тыкать ему в нос самыми грязными ругательствами, уже было проявлением его величайшего милосердия.
Вспомнив увиденное сегодня видео, где Ся-гэ и Гу-тупицу сводят в искусственную пару, Шэнь Цзяюй ощутил острейший кризис. Он был обязан взять на себя благородную миссию по разрушению их пейринга и ни в коем случае не позволить Гу-тупице и дальше присасываться к Ся-гэ за счет совместного пиара.
Поэтому, сжав телефон в руке, он сквозь зубы процедил:
— Пойду. С чего бы мне не пойти?
Повесив трубку, Шэнь Цзяюй со скоростью света переоделся, крикнул в сторону кабинета: «Брат, я ушел!» — и вылетел из квартиры.
Когда Шэнь Цзяюй только начинал крутиться в шоу-бизнесе, он старался не позорить семью и никому не раскрывал свое истинное происхождение. Из-за этого окружающие до сих пор считали его всего лишь мелким артистом, которого генеральный директор Шэнь некоторое время содержал, а потом бросил, наигравшись.
Что же касается одинаковых фамилий, то Шэнь Цзяюй всегда объяснял это тем, будто сменил ее намеренно, чтобы люди ошибочно принимали его за родственника генерального директора Шэня и тем самым повышали интерес к его персоне. К тому же раньше он носил фамилию матери, а сменил ее всего несколько лет назад, так что звучало всё вполне благовидно и разумно.
Все эти годы Шэнь Цзяюй относился к своей карьере скорее как к забаве и не проявлял особого усердия. Даже несмотря на то, что старший брат тайком и явно подкидывал ему неплохие ресурсы, Шэнь Цзяюй, одинаково бездарный в пении, танцах и актерском мастерстве, по-прежнему болтался где-то во втором-третьем эшелоне. Личного водителя у него до сих пор не было, но новоявленный мажор вовсе не считал это чем-то плохим. Он привычным жестом открыл на телефоне приложение для заказа такси, вызвал машину и отправился в компанию.
Водитель такси то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на молодого человека, чья красота казалась почти избыточной, и смутно догадывался, что перед ним, должно быть, какая-то знаменитость. Правда, лицо парня казалось ему совершенно незнакомым, так что это был явно кто-то без году неделя в шоу-бизнесе.
Руководствуясь принципом осторожности, таксист ломал голову добрую половину дороги и наконец не выдержал:
— Простите, вы случайно не артист?
Шэнь Цзяюй, уткнувшись в телефон и увлеченно строчивший обличительную статью против Гу Сичэна, услышав вопрос, оторвался от экрана, поднял голову и заморгал своими влажными, выразительными глазами. В его светлой головке мгновенно созрел план — ухватиться за любую возможность облить Гу Сичэна грязью.
— Я... нет, я скромный помощник учителя Гу Сичэна.
Таксист не знал Шэнь Цзяюя, но имя Гу Сичэна было ему знакомо — в конце концов, этот звездный актер являлся кумиром всей страны. Услышав, что паренек служит ассистентом самого Гу Сичэна, водитель вмиг растерялся от смеси трепета и восторга, не зная, куда деть руки и ноги. Потоптавшись вокруг да около, он едва выдавил из себя вопрос:
— Скажите, а в жизни учитель Гу и правда такой невероятно мягкий, утонченный и воспитанный?
http://bllate.org/book/38084/4767935
Готово:
